Он внезапно прервался. Видимо, понял, что его понесло. Я смутилась, расслабившись. Мои губы наконец расплылись в широкой улыбке. Все глупые страхи улетучились, оставив место лишь абсолютному доверию и радости.

– Старую футболку я приберегу на завтра, – хитро ухмыльнулась я. – А последний вариант нужно еще заслужить, Беляев. Готовься.

– Ловлю на слове, – усмехнулся он. В глазах вспыхнули озорные огоньки.

Ник наклонился и поцеловал меня, коротко, но так тепло и уверенно, что у меня предательски подкосились ноги. Это произошло без лишней киношной драмы, без пафосных речей из романтических комедий. Просто чтобы закрепить факт, что мы наконец-то дома, и все у нас хорошо.

– А теперь маршем в постель, пока ты окончательно не заледенела и не превратилась в сосульку, – скомандовал он с притворной строгостью после поцелуя.

Он повел меня за руку к матрасу. Я быстро юркнула под толстое одеяло, спасаясь от прохладного воздуха квартиры. Ник щелкнул настенным выключателем, мгновенно погрузив комнату в темноту, и забрался следом. Темнота надежно скрыла голые стены, стопки вещей и наши бесконечные коробки. Ник придвинулся ко мне. Я тут же свернулась калачиком и прижалась спиной к его груди, находя самую удобную позу на свете. Он обнял меня, закинув тяжелую руку на талию, и прижал очень крепко к себе.

– Так теплее? – тихо спросил он, утыкаясь носом в мою макушку.

– Идеально, – сонно отозвалась я, чувствуя, как постепенно расслабляются уставшие за день мышцы.

Я немного завозилась и перевернулась на другой бок, чтобы лежать лицом к нему. Удобно уткнулась носом прямо в плечо. Мои пальцы нагло забрались ему под футболку и легли на теплый живот, отчего Ник слегка вздрогнул, но не отодвинулся ни на один миллиметр, позволяя мне греться.

Я лежала с закрытыми глазами и молча слушала его спокойное, размеренное дыхание, пока мое собственное сердце бешено колотилось. Чувствовала его живое тепло, безграничную заботу в каждом мимолетном движении. Мои прошлые сомнения, все страхи, что я недостаточно хороша или женственна для него, бесследно исчезли. Их полностью вытеснило это простое чувство происходящего.

Среди неразобранных вещей, в пустой прохладной квартире, я впервые за очень долгое время почувствовала себя дома. Завтра нас ждут сотни картонных коробок, долгая сборка новой мебели и очередные жаркие споры о том, куда лучше повесить книжную полку. Но все это будет только завтра.

А сейчас я просто хочу лежать рядом и обнимать человека, который изменил мою жизнь.

Проснувшись раньше обычного, я открыл глаза и долго смотрел в незнакомый потолок, по которому медленно скользили утренние блики солнца от проезжающих где-то внизу машин. Мы сняли эту квартиру на пятом этаже старого кирпичного дома без лифта, поэтому вчера весь день таскали наши вещи по крутой лестнице. Моя спина отчетливо ныла от напряжения. Матрас, который бросили прямо на пол в пустой спальне, оказался довольно жестким, но мне было на это совершенно плевать. Я лежал и глупо улыбался, чувствуя себя абсолютно счастливым человеком.

Я медленно повернул голову, но Лизу рядом не заметил. Зато услышал едва уловимый звук воды, доносящийся из ванной. Редко случается, что она встает так рано. Раздумывая об этом, я внезапно вспомнил прошлое. Вспомнил, через что нам пришлось пройти, чтобы оказаться здесь. Еще недавно я был абсолютно уверен, что потеряю Лизу навсегда. Мы вели себя, как полные идиоты и боялись признаться в своих чувствах. А ближе к фестивалю и вовсе чуть не расстались раз и навсегда.

Я был обычным трусом, а Лиза постоянно обижалась на мою холодность, ревновала и убегала от разговоров. Мы постоянно строили между собой глупые защитные стены, боясь сделать шаг навстречу. Но теперь все это осталось далеко позади. Вчера мы перевезли вещи в нашу первую общую съемную квартиру, и теперь это исключительно наша территория, где мы будем жить вместе.

В комнате было довольно прохладно, старые чугунные батареи еле грели, а деревянные рамы окон немного пропускали уличный холодок. Работы здесь предстоит много. Я поднялся, нащупал на полу свои потертые джинсы, быстро натянул их и поежился, понимая, что нужно вставать и идти варить кофе. Это была моя святая утренняя обязанность, ведь я прекрасно знал, что без большой чашки сладкого кофе Лиза превращается в очень опасного и раздражительного зверька. Рисковать ее настроением в первый же день нашей совместной жизни мне категорически не хотелось.

Я вышел из спальни в узкий коридор, который был плотно заставлен картонными коробками, большими пакетами с зимней одеждой и моими рабочими тубусами. Приходилось идти боком, аккуратно переступая через препятствия, втягивая живот, чтобы ничего не уронить и не устроить грохот на всю квартиру.

Уже почти добравшись до кухни, я оказался напротив двери в ванной. Звук воды прекратился. Я решил немного ускориться, но тут дверная ручка резко дернулась вниз. Дверь распахнулась, и из ванной прямо на меня выскочила Лиза. Она выглядела сонной и невероятно домашней. На ней была надета моя серая толстовка, которую она стащила уже давно. Широкие рукава свисали намного ниже пальцев, огромный капюшон криво лежал на спине, а на макушке красовался наспех сооруженный небрежный пучок, который уже начал распадаться на отдельные пряди. Мы неловко столкнулись нос к носу в тесном проходе между тяжелыми коробками и бетонной стеной.

Раньше я бы просто привычно сказал какую-нибудь глупость про ее смешной внешний вид и спокойно протиснулся мимо на кухню. Но сейчас все резко изменилось. Мой мозг выдал программную ошибку, и я машинально поднял руки, поймав ее за талию, чтобы мы не потеряли равновесие и не свалились прямо на коробки.

Лиза испуганно ойкнула и вскинула голову. Ее глаза сегодня казались ярко-зелеными. Мы замерли на месте. В тесном коридоре повисла неловкость самого первого утра в новом статусе пары. Мы знали друг друга с детства. Выучили все привычки, но именно сейчас Лиза казалась мне совершенно незнакомой, новой, таинственной. Я почувствовал, как у меня горят уши. Сердце забилось чаще. Лиза тоже заметно покраснела. Румянец залил ее щеки и кончик носа с яркой россыпью веснушек.

– Доброе утро, – очень тихо сказала она.

– Доброе, Лиза, – ответил я, не спеша убирать руки с ее талии. Мне безумно нравилось держать ее вот так и чувствовать близость в этом тесном пространстве. Лиза даже не пыталась отстраниться или вырваться, она только нервно мяла длинные рукава толстовки своими тонкими пальцами.

– Там вода очень долго нагревается, – сказала она, глядя на меня. – Нужно немного подождать.

– Обязательно учту этот важный момент, – кивнул я. – Я сделаю кофе. Только умоюсь.

– Хорошо, – кивнула она.

Мы молча постояли так еще несколько долгих секунд. Наконец я аккуратно разжал руки и сделал полшага назад, плотно вжимаясь спиной в коробки. Лиза боком протиснулась мимо меня, случайно задев плечом. Я проводил ее взглядом до самой кухни и наконец зашел в ванную.

Здесь все еще приятно пахло ее фруктовым шампунем, а на краю белой раковины одиноко лежала красная зубная щетка. Я достал из косметички свою синюю щетку и положил ее совсем рядом. Две щетки вместе выглядели так правильно и естественно, что я невольно улыбнулся своему отражению в мутном зеркале. Волосы на моей голове торчали во все стороны. Я наскоро пригладил их мокрой рукой, умылся ледяной водой, чтобы окончательно проснуться, и пошел на кухню спасать Лизу.

Девушка расположилась на широком пластиковом подоконнике, поджав ноги. Наша кухня была залита ярким утренним солнцем. Желтый свет красиво играл в ее русых волосах. Она нашла на столе мой старый карандаш для черчения и теперь упорно пыталась заново закрепить им свой непослушный пучок. Карандаш постоянно выскальзывал, волосы снова падали на плечи. Я подошел к газовой плите и достал медную турку из ближайшей открытой коробки, начав греметь посудой.