– Вторую забираю в управление.

Та без интереса пожала плечами.

– Кому она нужна. Забирайте.

Стерхова налила себе кофе. Жадно отхлебнула глоток и тут же отставила чашку. Придвинула к себе леспромхозовскую папку и развязала шнурки.

Журналы распределения участков. Служебные записки. Инструкции. Циркуляры. Рука двигалась ровно, без остановок листала документы – накладная, ведомость, акт приема, снова накладная.

В коридоре кто-то дважды кашлянул и затих. За окном стемнело, в кабинете горела только настольная лампа. Круг света лежал на столе, освещая старые документы.

Она перебирала листы. Читала. Откладывала в сторону. Вдруг ее рука остановилась.

Анна смотрела на документ, лежавший сверху. Перечитала раз. Потом – второй.

Сверху – резолюция. Размашистым, синим:

Стерхова перевернула записку и увидела под скрепкой степлера клок бумаги. Схему оторвали.

– Очень даже нуждается. – Она отложила записку и стала перебирать остальные документы. Быстро, лист за листом.

Накладные. Акты. Ведомости.

Схемы не было. Но ей попался документ с тем же входящим номером, что на служебной записке Кеттунена.

На листе в клетку, вырванном из школьной тетради, шариковой ручкой были нарисованы непонятные линии. Казалось, рисовавший изображение не до конца понимал, что именно видит.

Три вытянутые фигуры, похожие на человечков из детского рисунка: круг вместо головы, палка-туловище, угловатые руки. Ноги расставлены широко, тела наклонены вперёд, как при усилии. От них тянулась общая линия, которая упиралась в продолговатый, плоский силуэт. Внутри него располагались мелкие штрихи – как будто там кто-то лежал или сидел.

Рисунок выглядел примитивно, автор фиксировал только факт этой сцены. В ней было напряжение. Люди не шли – они прилагали усилия. Тащили нечто большее, чем каждый из них по отдельности.

Стерхова машинально потянулась, взялась за обложку папки, чтобы ее закрыть. Но вдруг остановилась, разжала пальцы и перевела взгляд на дверь. Та распахнулась, в кабинет вошел Матти Мелентьев.

Он сел напротив. Свет от настольной лампы падал на стол, оставляя его лицо в тени.

– Медицинская карта школьной уборщицы из архива исчезла, – сказал он. – Из регистрационного журнала ЗАГСа лист с актовой записью вырван.

Стерхова убрала руки с папки.

– Нашли ее родственников?

– Козлова была одинокой.

– Понятно.

Анна взяла служебную записку Кеттунена и положила перед Мелентьевым.

– Прочтите.

Матти недоверчиво посмотрел на неё, потом перевел взгляд на документ. Взял его в руки. Начал читать. Его лицо в процессе чтения меняло выражение от хмурой насупленности до удивления. В конце концов он поднял глаза.

– Где вы это взяли?

– В архиве Сортавальского лесхоза.

Мелентьев перевернул служебную записку. Посмотрел на оборот.

– А где же схема?

– Ее нет.

Стерхова придвинула к нему рисунок.

– Теперь взгляните на это.

Мелентьев оглядел испещренный линиями лист.

– Что за каракули?

– На этих каракулях тот же входящий номер. Есть соображения?

Он покачал головой.

– Нет. Никаких.

Стерхова придвинула к себе дело Кеттуненов, раскрыла его на протоколе допроса.

– Морозов, приятель сына Кеттуненов, показал. – Она провела пальцем по строке. – «За пару недель до исчезновения Юхо мне сообщил, что его отец что-то искал в лесу».

– Возможно, речь шла об этой двери? – Мелентьев кивнул на записку.

– Не исключено.

Она перевернула страницу.

– И еще. В этих же показаниях: «Несколько раз Юхо уезжал домой на белом микроавтобусе „РАФ“ с зеленой полосой. Он просил не сообщать об этом отцу».

Мелентьев выпрямился.

– А вот это уже интересно. Такой же автомобиль Рантонены видели в день исчезновения у дома Кеттуненов.

– Если помните, это было в восемь часов вечера в субботу.

– Помню.

Стерхова развернула карту, расправила её на столе.

– Суббота. За двое суток до официального обнаружения. – Она указала пальцем на кружок, обозначавший кордон. – В восемь часов вечера Рантонены видят белый микроавтобус у дома Кеттуненов.

Ее палец переместился к крестику у деревни Вуори.

– В десять часов вечера такой же микроавтобус ехал за «Москвичом» Кеттунена в сторону Сортавалы. Их видела сотрудница лесхоза.

– Автомобиль Кеттунена не нашли. Значит… – Мелентьев мотнул головой. – Черт… Здесь что-то не складывается.

– Согласна. Два часа выпадают. Между восемью и десятью отсутствуют данные о статусе потерпевших.

– За рулем сидел Микко Кеттунен?

– Неизвестно.

– Если преступление было совершено в восемь часов вечера, в десять за рулем мог сидеть другой человек.

– Не исключено.

Мелентьев провел ладонью по подбородку.

– Надо искать микроавтобус.

– Вот вы этим и займетесь.

Он вскинул руки, ладонями вверх.

– Вы хоть представляете, сколько таких машин в то время было в Сортавале?

– И в районе, – добавила она.

– Найти автомобиль мало реалистично. Прошло слишком много времени.

Стерхова подняла голову и посмотрела на него.

– Вы сами предложили. Задачу упрощает то, что в 1989 году таких машин в личном пользовании не было.

Мелентьев достал блокнот, записал.

– Еще поручения будут?

– Запросите в Муниципальном архиве документы по кордону «Черные камни».

– За какой период?

– Первое полугодие 1989 года.

– Принято.

Он писал, нажимая на ручку сильнее, чем нужно.

Анна продолжила:

– И еще. В Сортавале есть краеведческий музей?

Мелентьев поднял глаза.

– Зачем это вам?

– Хочу найти информацию по финским оборонительным сооружениям.

Он смотрел на неё несколько секунд.

– Тогда вам лучше поехать в мемориальный комплекс «Карельский бастион». Это в пригороде. Завтра утром я договорюсь насчет машины.

Мелентьев встал.

– Вас отвезти в гостиницу?

– Да, конечно.

Она собрала документы и положила их в сейф.

Мелентьев задержался в дверях, пропуская её вперед.

За спиной, в кабинете, осталась гореть настольная лампа. Анна вернулась, чтобы ее выключить.

Администратор протянула ключ на деревянном брелоке с выжженными цифрами.

– Номер не убирали.

Анна кивнула и направилась к лестнице. На этаже щелкнул датчик движения, лампочка мигнула и загорелась. Она вставила ключ в дверную скважину. Повернула.

Один оборот. Утром закрывала на два.

Толкнула дверь.

В ванной горел свет. Утром, уходя на работу, она его выключила.

Помедлив на пороге, прислушалась. Тишина. Анна шагнула внутрь и включила в комнате свет. Постель была смята. Стакан стоял не на том месте, где она его оставляла. Дорожная сумка валялась на полу у окна. Утром сумка была в шкафу.

Стерхова внимательно оглядела комнату и проверила документы. Все было на месте.

Она подошла к входной двери и осмотрела замок. Следов взлома не было. Закрыла дверь на два оборота и задвинула щеколду. Принесла из комнаты стул, подвела его спинку под дверную ручку.