Мелентьев кивнул.

– Именно это я и хотел сказать.

Стук в дверь отвлек Анну от карты, разложенной на столе. Ритм – несколько отрывистых ударов, совпал со стуком карандаша по бумаге.

– Войдите.

Дверь приоткрылась, в щели показался мужчина средних лет в помятой ветровке поверх футболки. Из-под кепки выбивались пряди редких волос.

– Вы Стерхова?

– Я. Вы кто такой?

– Морозов Андрей Юрьевич, тысяча девятьсот семьдесят седьмого года рождения. – Голос был хриплый, простуженный. Он стащил с головы кепку, смял ее в руках и переступил порог. – Мне сказали, что вы меня ищете.

– Проходите. Садитесь.

Морозов прошел к столу и сел на краешек стула. Его лицо было желтым, с сеткой лопнувших капилляров на щеках и носу. Глаза водянисто-голубые, с красными веками.

Анна открыла ящик, достала бланк протокола, положила его перед собой. Заполнила дату и место. Внесла необходимые данные со слов самого Морозова.

Дошла до нужной строки.

– Ранее судимы?

Морозов расправил кепку, положил ее на колени.

– В две тысячи втором по сто пятьдесят восьмой. Кража. Два года отсидел.

Анна записала. Подняла голову, взглянула на него. Он смотрел на свои руки, теребившие кепку.

Было слышно, как за стеной в туалете капает вода.

Морозов поднял глаза, встретился с ее взглядом и сразу отвел их в сторону. Его веки дрогнули.

– Если вы про драку в пивнушке, я к тому времени оттуда ушел.

– Речь не про драку. – Стерхова говорила ровно, без интонаций. – Помните Юхо Кеттунена?

Морозов выдохнул. Звук был громким, с присвистом. Его плечи опустились, он сел поудобнее и откинулся на спинку стула.

– Мой дружбан. Как не помнить.

– Тогда вам известно, что он и вся его семья бесследно исчезли в восемьдесят девятом году.

– Известно.

– Помните то время?

Морозов пожал плечами.

– Может и помню.

– С Юхо Кеттуненом вы учились в одном классе. После школы общались?

– Нечасто. Он всегда спешил на автобус, который увозил его на кордон. Мне было проще. Я – городской.

– Он всегда ездил на автобусе?

– Всегда.

Анна сделала пометку в блокноте, синим карандашом подчеркнула слово.

– Всегда – это без исключений?

Морозов нахмурился. Потянулся к внутреннему карману ветровки, но рука застыла на полпути, и он положил ее на колено.

– Почти.

– Что это значит? Объясните.

– Иногда за ним заезжал отец на «Москвиче». Несколько раз Юхо уезжал на микроавтобусе.

Анна замерла. Карандаш остановился на бумаге. Она подняла глаза на Морозова.

– Вы это видели?

– Своими глазами. Один раз прямо у школы. В другой раз видел, как он садился в машину на остановке.

– Какого цвета был автомобиль? Помните?

– Белый «рафик»[2]. Вдоль кузова – зеленая полоса. Номер не посмотрел.

Анна медленно положила карандаш. Скрестила руки на груди.

– Кто сидел за рулем?

Морозов покачал головой.

– Не видел.

Стерхова опустила голову. Пауза продлилась несколько секунд. Она считала их по звуку падающих капель за стеной. Потом снова посмотрела на Морозова.

– И Юхо не рассказывал, с кем он ездит домой на этом микроавтобусе?

– Нет. Никогда. Только просил не говорить об этом отцу. А мне было без разницы. У каждого свои дела.

– Перед исчезновением, он случайно не говорил, что родители собрались переезжать?

– Вроде нет.

– Что-нибудь еще он рассказывал?

– Нет. Хотя… – Морозов задумался. Почесал щеку, и кожа под ногтями покраснела. – За пару недель до того, он как-то обмолвился, что отец что-то нашел в лесу. Но я так и не понял что. Юхо, видно, и сам не знал.

Анна сделала пометку. Спросила, не помнит ли он деталей. Морозов сказал, что нет.

– Имеете связь с Юсси Петкау?

– Лет двадцать назад он перебрался в Финляндию. С тех пор о нем – ни слуху ни духу.

Стерхова дописала протокол. Развернула его к Морозову и рядом положила ручку.

– Прочитайте и распишитесь.

Морозов склонился над столом, повел пальцем по строчкам. Читал, шевеля губами. Потом взял ручку, сжал ее в кулаке и вывел с нажимом: «Протокол прочитан лично, замечаний не имею. Морозов».

Анна забрала протокол и положила его в папку.

– Вы свободны. Если понадобитесь, я позвоню.

Морозов встал, надел кепку и вышел, столкнувшись в дверях с Мелентьевым.

Тот посторонился, пропуская его.

– Пришел? Молодец, – бросил он вслед, но Морозов не обернулся.

Мелентьев вошел в кабинет, закрыл за собой дверь. Подошел к столу и сел на стул, где только что сидел Морозов. Анна сдвинула папку в сторону.

Матти положил на стол документ.

– Читайте. Экспертное заключение по монете Рантонена.

Стерхова смотрела не на бумагу, а на Мелентьева.

– Вы сами уже прочли?

– Если коротко: мелкая серебряная монетка, так называемая «чешуйка». Чеканилась в России в шестнадцатом-семнадцатом веке. На одной стороне, если приглядеться, изображен всадник с копьем. Отсюда название «копейка». С другой – вязь с инициалами царя.

Анна пробежала глазами первые строки заключения: состав сплава, степень износа, ориентировочная дата.

– Это нам ничего не дает.

– Подождите… – сказал Мелентьев. – Читайте на втором листе. В порах и микрорельефе металла обнаружены микрочастицы крови.

Стерхова быстро выдохнула, отыскала абзац в нижней трети второй страницы. Прочитала его. Потом прочитала еще раз.

– Кровь человека. – Отказной материал перестал для нее существовать.

– Да, – кивнул Мелентьев. – Следы старые, но сохранились в герметичном слое окислов.

– Значит, вещдок. Нужна молекулярно-генетическая экспертиза.

– Профиль ДНК? – уточнил Мелентьев. В его голосе прозвучала плоская, служебная интонация. Он откашлялся. – Постановления о возбуждении уголовного дела нет.

– В рамках доследственной проверки, – сказала Стерхова. Ее голос был тихим, но жестким. – Обнаружение крови на предмете, изъятом с места исчезновения людей – достаточное основание для углубленной проверки.

Мелентьев молчал, барабаня пальцами по колену.

Анна отложила документ. Придвинула клавиатуру и, не глядя на монитор, стала печатать.

Она описала объект и сформулировала вопросы эксперту. Отправила на печать. Подписала. Протянула отпечатанный лист Мелентьеву.

– Выполняйте.

– Слушаюсь. – Он взял постановление и вышел из кабинета.

Стерхова открыла на компьютере чистый документ и начала печатать рапорт.

Остановившись, убрала руки с клавиатуры. Через минуту продолжила печатать.

Нажала Enter и составила список:

Она убрала папку с материалами в сейф, распечатала рапорт, расписалась и вышла в коридор.

Войдя в приемную начальника отдела, Стерхова спросила у секретарши:

– Ремшу у себя?

Вилма прервала работу и поднялась из-за стола.

– Ждите. Сейчас спрошу.

Анна села рядом с крупным бородатым мужчиной. Он не смотрел по сторонам, делал пометки в каком-то документе. Что-то вычеркивал, что-то дописывал.