Но теперь я знаю наверняка, что такое зрелище захватывает. Оторваться невозможно.

К моему удивлению, когда босс жарит колбаску, распространяется вполне приятный запах.

Я предполагала, что он просто спалит на мои запасы, но рот, наполняет слюна, даже несмотря на то, что я в отличие от Харитона Александровича успела поужинать.

— У тебя тупые ножи? — сообщает мне босс.

— Такое случается, когда в доме нет мужчины, — произношу я и тут же прикусываю язык.

Ну кто меня за него тянул? Кто заставлял это говорить?

Делаю вид, что сказано это без намёка. И вообще это временный эпизод моей жизни, который меня ничуть не смущает.

Слово не воробей, и раз уж оно вылетело, надо сделать вид, что так все и задумано, и меня все устраивает.

— Там, в ящике, рядом с которым вы стоите, есть точило, можете воспользоваться, если знаете, с какой стороны к нему подойти, — хмыкаю я, пряча свою неловкость.

Босс ящик открывает, осматривает мой запас.

— И что из этого точило?

— Красненькая штучка.

Харитон Александрович извлекает искомое и теперь крутит его в руках.

— Ладно, ладно, покажу вам, как оно функционирует, — сменяю гнев на милость.

Я тоже им точу, но женская сила и мужская разные вещи. Женщина так на ножик не надавит, чтобы хорошенько стружку снять, а у мужчины, даже если этот мужчина не практиковал подобное, все же больше шансов наточить хорошенько. Ножи у меня на самом деле тупые, тупые. Какую-то пользу от присутствия босса на своей кухне получу, кроме морального удовлетворения.

Встаю, забираю точило, нож из рук Харитона Александровича и демонстрирую, как и что нужно делать.

— Только потом нож хорошо помойте от стружки, чтобы в пищу не попала.

Возвращаю необходимое боссу, наши пальцы встречаются, соприкасаются, и по телу пробегают мурашки.

Но почему-то горячие мурашки.

А пространство и без того маленькой кухньки, будто бы ещё сжимается.

Становится даже как-то неловко, неуютно.

Но какую реакцию вызвало всего лишь прикосновение, не показываю. Возвращаюсь на свой стул с видом независимой женщины и продолжаю наблюдать за боссом.

Увы, наблюдать уже приходится недолго. Он быстренько режет салат и уже взбитые яйца с молоком и сыром переливает на сковороду. Похозяйничав ещё немного, ставит на стол тарелку с салатом, поджаренную колбаску и две порции омлета. Вполне пышненькие.

— Вы ещё и меня решили подкормить? — спрашиваю, принюхиваясь к угощению.

— Конечно. Форму же надо поддерживать.

Замечание о формах колет неприятно. Была бы я обладательницей стандартной, тонкой, звонкой фигуры, возможно, уже бы давно была счастлива в браке. Но что делать? Себя надо принимать.

— Обычно мне предлагают не есть, а встать на беговую дорожку, потягать гантельки, поприседать. Не подкармливают, — хмыкаю, делая вид, что меня это ничуть не задевает.

— Зачем? У вас все гармонично, — скользнув по мне взглядом, произносит босс.

Не поняла… Он что ко мне подкатывает? Решил пойти по предложенному мной же пути и влюбить меня в себя?

Ой, мамочка… Может, я его зря впустила? К такому я не готова.

Что пугает Зайкину больше? Перспектива пробовать мою стряпню или моё замечание о том, что у неё хорошая фигура? Но глаза у неё становятся большие и круглые.

— Ешь, вряд ли отравлю.

— А у меня сорбент хороший есть, даже если несварение случится, справлюсь, не впервые. Не с таким справлялась.

— Гляжу, ты вообще очень сильная и независимая. Неужели не хочется хоть разок почувствовать себя слабой? — посмеиваюсь над подчинённой.

Кажется, это заразно. Язвить и я стал чаще в её обществе. То ли Алёнка, зараза, своим ядом поделилась, то ли Зайкина постаралась.

— Может, и хочется. Ничто человеческое мне не чуждо, — хмыкает Ольга.

— Тогда чего замуж не выйдешь? Ну или просто мужчину себе не заведёшь? Рядом с сильным плечом все вероятнее почувствовать себя слабой и защиту, заботу получить.

— А с чего вы решили, что у меня нет мужчины?

— Ну так ты сама сказала? Что ножи точить некому, потому что в доме мужика нет?

Зайкина поджимает губы. А я почему-то испытываю удовольствие от того, что умудрился её хоть чем-то, хоть немного задеть, а то только она меня провоцирует.

— А вы что на это место метите? — пытается уколоть в ответ, но у неё это не получается.

— Ну ты же сама сказала, что чтобы ты мне ребёнка родила, мне надо на тебе жениться и предварительно влюбить. Конечно, мечу.

— А вот этого, пожалуйста, не надо. Нечего мне голову морочить из-за каких-то ваших внутренних, совершенно непонятных идей. С чего вы вообще захотели ребёнка именно от меня.

— А почему нет? Ты женщина привлекательная, — произношу я, а мысленно добавляю: “анализы у тебя хорошие”.

— Я думаю, что вы можете найти кого-то и попривлекательнее и из вашего круга.

Я может, и могу, конечно, но Алёна перекрыла мне доступ к кислороду, а в голове твердо уложилось, что мне нужна женщина с идеальным содержанием в организме минералов и витаминов. Единственная такая сидит передо мной.

— Ешь, — прерываю наш непонятно, куда ведущий разговор.

Зайкина берет вилку, осторожно отделяет кусочек омлета, принюхивается и сообщает:

— Пахнет неплохо. Но это скорее не ваша заслуга, а того, что у меня хорошие, качественные продукты.

Приплыли. Я ей тут омлет готовил, колбасу жарил, салат строгал, ножи точил, а заслуга её.

Но, ладно. Есть хочется.

Ничего не отвечаю.

Омлет, оказывается, не только приятно пахнет, но и на вкус очень даже ничего. Либо потому что я голодный, либо потому, что давно подобного не ел, с аппетитом съедаю и колбасу, и яйца, и салат.

Как только у меня пустеет тарелка, Зайкина, словно наблюдала за мной, тут же встаёт, забирает посуду и произносит:

— Раз вы покушали, Харитон Александрович, вам пора.

— А пообщаться? — не сдвигаюсь с места.

— О чём нам с вами говорить? Хотите обсудить отчёт? Он ещё не готов. Сегодня планировала им позаниматься, но простите, вы сбили меня с настроя. После нашего с вами общения продуктивность у меня понизилась.

— Прощаю. Сам виноват. Давай поговорим лучше о личной жизни. Парень у тебя, я насколько понял, отсутствует?

Зайкина опять на меня смотрит косо, но в обратном не убеждает.

И тут из другого помещения раздаётся звонок телефона.

— Кто тебе звонит?

Ольга фыркает.

— Извините, Харитон Александрович, но я не обладаю способностями экстрасенса. Я пойду отвечу, — говорит, отставляя посуду. — А вы можете пока помыть здесь всё.

Стерва, ну стерва.

Спасибо, конечно, за позволение. Но столь щедрым предложением пользоваться не спешу. Иду следом за Олей.

Она входит в комнату, по всей видимости, спальню. Остаюсь в дверном проёме и вижу, как она подходит к тумбочке и замирает, словно не решается взять телефон. Будто он может превратиться в гадюку и ужалить.

Кто ж там такой звонит, что у вполне самодостаточной женщины ступор случился.

— Бывший? Обидел тебя?

Ольга оборачивается резко, в глазах вспыхивают эмоции, будто сообщение отражается “свидетели долго не живут”. Но она быстро берет свои чувства под контроль.

— Я не из обидчивых, Харитон Александрович. Если мне чье-то общество неприятно, я просто прекращаю с этим кем-то общаться. Вы уже успели вымыть кухню?

Качаю головой, улыбаюсь.

Похоже, со мной прекратили общение, послали на уборку территории.

Ладно.

Удаляюсь на кухню и пытаюсь навести порядок. Оля возвращается быстро, телефон берет с собой, крадет на стол и принимается наблюдать за мной. Помочь даже не пытается. Сидит, словно в театре в первом ряду, только спектакль нестандартный, но её, по всей видимости, зрелище устраивает.

Мобильный опять начинает играть. Оборачиваюсь. На экране отражается одно слово “изменщик”. Скулы тут же напрягаются.

Вряд ли это имя звонящего, скорее всего, Оля не просто так мужчину переименовала. А тех, кто ходит налево, я терпеть не могу, и не важно, женщина это или мужчина.