— Да ладно, Оль. Уверена, есть какое-то логическое объяснение у данного собрания. Ты себя не накручивай. А то и не дойдёшь до работы, свернешь куда, — качает головой мама.

— Да, ладно. Чего это я босса, что ли, боюсь? Даже, если он невесту подыскивает, моему статусу свободной женщины, Харитон Александрович не угрожает. На меня за всё время работы он ни разу и не смотрел. А вот на тонких, звонких, регулярно. Уверенна, Харитон Александрович, если даже жениться соберётся на ком-то из подчинённых, я в этом отборе участвовать не буду.

— А чего он на тебя не смотрит? — искренне удивляется мама.

Хмыкаю. Ну да, для родителей их дети всегда самые красивые, самые умные, самые лучшие.

— Наверное, боится, что задавлю авторитетом.

Легонько веду плечами, от чего грудь слегка движется. Блузка на мне рабочая, декольте закрыто, но все же видно что “авторитет” у меня приличный. Он угадывается и сквозь неё.

Мама легонько хмыкает.

— Оленька, Оленька, — вздыхает она, а я, оттолкнувшись от столешницы, встаю.

— Жаль, что нужно уходить, я бы ещё чуть посидела, но пойду, а то начальство не любит, когда подчинённые опаздывают. Это оно может задерживаться, а нам простым смертным нельзя.

Когда вхожу в зал, предназначенный для крупных собраний и презентаций, обсуждения итогов работы, понимаю, что присутствуют не все.

Точно есть какой-то критерий.

Маша, которая только собирается замуж и спрашивала у меня, где я планирую себе купить свадебное платье, присутствует. Любы — матери двоих детей, напротив, нет. И Ирины Семёновны, которой скоро выходить на пенсию, тоже не видно.

Неужели правда отбор невест в рамках одного предприятия?

Пусть мне и не понятно, зачем бы боссу искать себе женщину среди рядовых работниц, другие варианты ещё менее реалистичны.

Видимо, странность отбора присутствующих заметила не только я. Некоторые, особенно, совсем молоденькие сотрудницы, кажется, даже успели сбегать переодеться. В зале очень остро ощущается аромат женских духов. Каждая постаралась пахнуть особенно, вот только купаж из этих ароматов получился на слишком привлекательный. Такое ощущение, что находимся мы в магазинчике парфюмерии, куда ворвался слон и побил склянки с ароматами. Хочется открыть окно и выпустить амбре на улицу. Но в помещение заходит босс, и я остаюсь на своём месте, жалея о том, что у меня с собой нет противогаза.

Я бы не постеснялась выделиться таким образом из толпы, зато даже через фильтр, мне кажется, дышалось бы легче и приятнее. Но увы, чего нет, того нет.

— Нас всех уволят, — звучит панический едва различимый шепот справа.

Оборачиваюсь, смотря на коллегу, которая дрожащими пальцами судорожно застёгивает ранее распакованное и представленное на обзор декольте.

— С чего вы решили? — спрашиваю негромко.

— Это невеста. Точно невеста. И нас всех уволят, заменят мужчинами…

Отрываю взгляд от этой паникерши и вижу, что за боссом и правда, стуча каблучками туфель цвета фуксии, идет девушка.

Одета одна в деловом стиле, но с яркими акцентами. Блузка в тон туфель. Остальная одежда просто серая. Выглядит вполне стильно. Я тоже люблю одеваться подобным образом. Правда, брюкам предпочитаю юбки. С моей фигурой они смотрятся лучше, не так сильно обтягивают и не увеличивают объемы, как бывает, если выбирать брюки клеш.

Девушка идет с легкой улыбкой, вполне доброжелательной, но прогнозировать что-либо не решаюсь. Но и в панику в отличие от соседки не впадаю.

Потеря работы — это не конец света. Я вон, жениха потеряла и ничего. Если уволят, и это перенесу с достоинством. Работу можно найти, другой вопрос, будет ли на новом месте та же зарплата? Но в любом случае изменить что-то я вряд ли смогу, так что можно расслабиться и ждать сообщения темы сборища.

Вряд ли, если даже невеста босса решит всех уволить, на нее повлияют мои уверения в том, что босс меня совершенно не интересует, как мужчина. Или поможет лекция с налетом психологии о том, что мужчине нужно доверять и цепляться за того, кто не вызывает этого чувства и способен изменить, не стоит.

Поэтому я складываю ладони на коленях и готовлюсь ждать.

— Милые женщины, хочу вам представить свою сестру, — произносит Харитон Александрович, обведя нас будто бы вымученным взглядом и сцепив зубы так, словно он сейчас делает то, что делает, под пытками.

Рядом раздаётся вымученный вздох и опять шорох ткани. Соседка, видимо, сообразив, что босс по-прежнему свободен, обрела надежду его привлечь и вновь расширяет зоны видимости.

Я же с интересом смотрю на начальника, на его сестру и жду причины нашего собрания.

Женщина мило улыбается.

В отличие от босса выдает не вымученный оскал, а вполне приличную улыбку.

— Меня зовут Алёна Александровна, и я пишу диссертацию о влиянии на женский организм микроэлементов, витаминов.

Не поняла…

Это принудительная лекция? Или нас здесь согнали как подопытных кроликов?

Я конечно Зайкина, у меня фамилия вполне подходит, но становиться предметом экспериментов я не хочу.

— Я очень прошу вас сдать анализы, пройти полное обследование. Всё это будет абсолютно бесплатно, за счет фирмы, и вы сможете узнать намного больше о состоянии детородной функции вашего организма, чем если бы пришли на прием к гинекологу, — продолжает Алёна Александровна.

Становится понятно, почему в зале нет ни будущих, ни настоящих мам, а также женщин преклонного возраста. У одних, интересующая Алёну Александровну функция и без того работает, у других уже, видимо, угасает и не представляет интереса для исследования.

— Все результаты вы сможете получить на руки и использовать по своему усмотрению. Поверьте, такого обследования вам ещё ни разу не предлагали.

— Ну, да. Ну, да. Прыгай, Зайкина, радуйся, тебя назначили кроликом, — бурчу себе под нос.

Интересно? С этого аттракциона невиданной щедрости можно соскочить?

— Завтра будет составлен список, кто и когда пройдёт обследование, вас уведомят индивидуально. Можете быть свободны, — произносит босс, прекращая описание плюсов данного мероприятия.

Видимо, отказаться можно только в отделе кадров, написав заявление по собственному желанию. Но не на обследование, а на увольнение.

Может, я реагирую слишком остро. Но не люблю, когда меня ставят перед фактом. К тому же на работе никто не знает о моей особенности. Гинеколог, от которой я приношу справки, пишет просто “здорова”, не вдаваясь в подробности, что привычный осмотр в моем случае не возможен и заключение сделано на основе УЗИ.

Тут же, в рамках столь щедрого предложения на кресло точно позовут. А мне туда рановато. Только после свадьбы можно будет, а она теперь откладывается на неопределённый срок. Афишировать свой статус старой девы в офисе я не планировала.

Хочется верить, что хотя бы, раз уж нас ставят перед фактом, то тайну личной жизни сохранят.

Или, если мы используемся для науки, наша личная жизнь становится автоматически общественной?

— Как здорово! Получается мы послужим науке! — восхищается кто-то, возможно, конечно, не искренне, а чтобы продемонстрировать своё “счастье” перед боссом.

— После такого обследования можно и детей планировать, надо котику намекнуть, что пора делать мне предложение.

Так, надо срочно найти плюс и для себя. Я же оптимистка, чего я расстраиваюсь? Будем считать, что наш офис пройдет проверку на тайну личной информации.

У них свой эксперимент, у меня свой. Хоть выводы какие сделаю, раз уж отказаться не предлагают.

Думаю, из людей привыкших к руководству, никто не получает удовольствия, когда приходится соглашаться с чьими-то требованиями, прогибаться.

Но Алёна права, мне остаётся либо признать, что детей у меня не будет, принять этот факт и жить дальше, либо все-таки постараться, что-то изменить. Её теория о влиянии минеральных веществ на детородную функцию звучит для меня нелепо, но не исключено, что она работает. Я не научный сотрудник, не исследователь. Откуда мне знать, работает это или нет? Могу только проверить опытным путём. На себе. Или же не проверять.