Стоило слуге сказать это, как суседушко с громким хлопком, словно пробку выбили из бутылки шампанского, исчез. Хотя я слышал обиженное сопение приживалы где-то рядом.
– Вот так всегда, – усмехнулся Илларион, довольный своей шуткой. – Паразит, что и говорить. Правда, безобидный.
– Пусть живет, – махнул я рукой. – Мы в ответе за тех, кого приручили.
– Разумен господин не по годам, приятно слушать, – отозвалось из пустоты. Но обратно Пал Палыч не вернулся. – Всем бы такую светлую голову на плечи. А это из какой книжки слова, позвольте полюбопытствовать?
На том и разошлись. Впрочем, Илларион оказался прав. За все время я более не видел и не слышал крохотное создание. Изредка находил раскрытые книги в библиотеке, да по пустым тарелкам утром вспоминал о наличии у нас такой диковинки. Ну что ж, не мешает и то хорошо.
К чему я приступил незамедлительно – перечитал все бумаги, касающиеся моего наследства. Как оказалось, слишком рано я раскатал губу. Имущество у господина Ирмера было с избытком: две фабрики, фамильный особняк, летняя резиденция, небольшой доходный дом, какие-то дорогие предметы искусства и прочее, прочее. Вся беда в том, что практически все это осталось Там, в родном мире Даниила Марковича.
Как рассказывал Илларион, узнали они о перемещении благодаря Самарину, который прислал посыльного. Да и то, узнали в последний момент. Что успели собрали и рванули на Васильевский остров. Поэтому, это в родном мире Ирмер Даниил Маркович был богатый князь, а в этом стал простым бедным аристократом. Причем, не он один.
Вообще, с этим перемещением вышла забавная вещь. Как я понял из рассказов Иллариона, дела в Империи шли не сказать, чтобы замечательно. Не проходило недели, чтобы не случался новый Разлом. Причем, больше няшных телепузиков вроде Палы Палыча он не приносил. А рождал исключительно разных смертоносных существ, ликвидация которых несла больше затрат, чем пользы.
В народе зрели усталость и недовольство. Помимо постоянных нападений, люди сетовали на отсталость в реформах. Хотя, тут я Императора понимал. Зачем менять то, что и так работает? Только хуже делать. Восстаний тут практически быть не может. С нынешним-то уровнем магического надзора. А промахи в отсталости и экономическом развитии компенсировались сульфарами.
Что такое сульфар? Тот самый белый кристалл, похожий на соль, который мне отдал Максутов. Они являлись универсальным источником магии и использовались для создания различных амулетов и реликвий, удерживая волшебную энергию в предметах. Получались сульфары просто – выпадали из чудовищ. Способ овладения ими тоже довольно незамысловатым, кто существо убил, тот и забирает кристалл. Либо добыча делится между группой. С другой стороны, когда тварей стало больше, цены на сульфары упали. А подготовленные люди и созданные амулеты тем временем заканчивались.
Игорь Вениаминович, как человек благородный, почему-то отдал эту вещицу, похожую на кристалл, мне. Сказать по правде, я так и не понял почему. С той самой битвы ни черта не помню. В сознании остался только кусок с созданным воспоминанием, атакой пугала и чудовищным криком. А что дальше – пустота. Вряд ли я там чего-то героического наворотил. У меня и красного плаща даже не было.
Но раз дали, значит, так надо. Дают бери, а бьют беги. Правда, мой пыл остудил Илларион. Мол, с каждого сульфара надо было платить в казну пятнадцать процентов от стоимости кристалла. И правда, не прошло и пары дней, как на пороге появился почтальон с официальным уведомлением от департамента акцизных сборов. Мне необходимо было в месячный срок с момента получения этого уведомления оплатить налог.
С почтальоном пришел и сгорбленный дядька, напоминающий ювелира с бинокулярной лупой, которую он сразу надел на глаз. После длительного осмотра, этот дядька оценил сульфар в две тысячи шестьсот имперских рублей. Заполнил квитанцию, поставил печать и поблагодарил за убийство существа Разлома. А после они ушли, оставив меня с грустным осознанием, что теперь нужно отслюнявить почти четыреста рублей в казну.
Вот так, не успел полюбить новую родину всей душой, а она уже стала обдирать, как липку. Не скажу, что сумма было очень серьезной. После похода в банк, тот самый «Империал», который для благородных господ, выяснилось, что немного денег у меня есть. Ключевое слово «немного». Тысяча двести семь рублей, пару сотен из которых я снял.
Тратили мы в день самые крохи, от девяти до семнадцати рублей на еду. Все-таки у нас три рта, а третий, несмотря на размер, самый основной. Видимо, рано я пообещал не выгонять суседушко. Есть кушать нечего станет, его замаринуем. Осталось только выяснить, где у них тут можно шашлыки делать.
Дом, в котором мы жили, Ирмеру не принадлежал. Один плюс, он оказался арендован до декабря. То есть несколько месяцев, чтобы не париться, где я буду жить, у меня есть. Имелся, кстати, какой-то судоремонтный завод на местной верфи. Еще со времен, когда Ирмер жил Там. По словам Иллариона, господин и в лучшие годы на васильевскоостровской верфи пару раз всего появлялся. А что на заводе теперь, один бес знает.
Учитывая, что Нева сделала ручкой, ничего хорошего. Поэтому там меня ожидают тоже, скорее всего, очередные убытки. Но на худой конец, территорию завода можно будет продать. Если дела пойдут очень плохо, то избавлюсь от сульфара. Думаю, если даже удастся продать его в половину заявленной стоимости, и то плюс. Илларион говорил, что государственные оценщики, как правило, завышают цену, чтобы стрясти побольше налогов.
В общем, много чего интересного здесь. Надо пожить, осмотреться и не совершать резких движений. С тем же самым расчетом я пока и налог не платил.
К слову, мне принесли все имущество, позабытое в больнице – рюкзак с футбольной формой и личными вещами. Телефон превратился в кирпич, не реагируя даже не включение. Именно в этот момент я жутко затосковал. Несмотря на все недостатки, тетя Маша хорошая. Как она без меня там, интересно? И пацаны. Грудь сдавила жуткая тоска и предчувствие грядущей беды. Новый мир был жестким, недружелюбным и, что самое важное, чужим. Он не торопился принять иноземца в свои объятья.
Все, что я делал – сидел взаперти и читал, читал, читал. Географию, к примеру, сразу отмел. Зачем она теперь? К тому же, миры одинаковые. Историю вот просмотрел. А после и вовсе нашел книгу по заклинаниям, некий «Самоучитель господина Ваянского, мага третьего ранга и почетного профессора высшей школы волшбы им. Рейне».
Сказать по правде, самоучитель был так себе. Ну, либо с моими способностями оказалось что-то не так. Я как не пыжился, но не смог сотворить ни одного заклинания. Даже Компас или Погребальный звон – самые простейшие из заклинаний седьмого ранга. Первое находило нужный путь к цели (например, к собственному дому), а второй, что вполне логично, использовался в роли набата в случае опасности.
Зато почерпнул много интересной информации о магии и способах сотворения заклинаний. Основных видов существовало два: «ковка» и «плетение». Еще их называли «мужской» и «женский». Ковку придумал один русский граф из Тульской области, а плетение испанская виконтесса.
Что интересно, одно и то же заклинание можно было создать двумя разными способами. Вот только по характеристикам они отличались. Ковка творилась быстрее и, соответветственно, меняла свою структуру проще. Как я понял, судя по манипуляциям того же министра, вся защитная стена была кованым заклинанием. Здесь, помимо постоянных открытий и закрытий проходов, наверное, сыграла свою роль и масштабность волшбы.
Плетение обычно использовали, когда позволяло время. Для его создания требовалось особая внимательность и скрупулезность. Зато плетеные заклинание были самыми мощными.
Правда, успехов мне эта информация не принесла. Я внимательно все прочитал, но так и не смог создать ничего путного. Ни плетеного, ни кованого. Нет, честно пытался, даже чувствовал и боль в животе, и непонятный жар внутри. Вот только результатов ноль целых, ноль десятых.