Напротив них расположилась «русская» делегация. Она была немногочисленной, но каждый её член являл собой силу. Слева сидела Елизавета Ольгердовна Угарова — воплощение невозмутимости. Её руки спокойно лежали на столе, а взгляд серых глаз был обращён в пространство. Рядом с ней — Ашхен Аршакид, Гроза Кавказа. Её аура трещала от нерастраченной ярости, и она не сводила немигающего взгляда с османских архимагов, словно высматривая слабое место в их обороне.

Далее сидел Митрий Сафарович Тенишев, осунувшийся и бледный, но его глаза, полные Тьмы, горели несгибаемой волей. Рядом с ним, но чуть в стороне, закутанная в плащ, сидела Алиса Тенишева. В ней уже чувствовалась перемена, но османские архимаги косились на неё с явной тревогой, ощущая исходящий от неё отголосок чужой, нечеловеческой силы.

И, наконец, в центре русской делегации сидел я. Свежее назначение от императора, скреплённое магической печатью и подписью Андрея Алексеевича, было у меня во внутреннем кармане. Оно давало мне право говорить от имени Российской империи в этом вопросе. Рядом со мной, с другой стороны, стояла Эсрай. Её крылья были убраны, но в её серебристых глазах всё ещё плескался свет Луны, и Тьма, заклубившаяся было вокруг стола, при её приближении сворачивалась и уползала в тени.

Между двумя делегациями, словно на острие ножа, сидела Михримах-султан. Она была одна. Единственный дееспособный представитель правящей династии Баязедов, оставшийся в сознании и способный взять на себя ответственность за происходящее. Её лицо было бледным, а взгляд прямым и решительным, будто она уже взошла на эшафот добровольно и сейчас выступала с последним словом.

— Мы собрались здесь, — голос архимага земли, старейшего, с глубокими морщинами на лице, прозвучал сухо и металлически, — чтобы выяснить, какого демона здесь, в сердце нашей столицы, произошла катастрофа. Неизвестные твари без числа пятном скверны поглотили Топкапы и выплеснулись за пределы дворца.

Он перевёл колючий взгляд на меня и Ашхен.

— И мы хотим знать, какую роль в этом сыграли… гости… из-за рубежа. Мы все знаем о ваших талантах, князь Угаров. И мы знаем о вашем присутствии здесь с сомнительной спутницей. А также вашем, Ашхен-хатун. Ваш отказ присягнуть султану был известен. Не странно ли, что спустя столько лет вы возвращаетесь в Стамбул аккурат в день, когда наша правящая династия, а вместе с ней и столица едва не были уничтожены?

Его обвинение повисло в наэлектризованном из-за едва сдерживаемой злости Грозы Кавказа воздухе, но маленькие разряды, трещавшие на кончиках её пальцев, она даже не пыталась гасить. Я молчал, давая архимагам выговориться. Нам нужно было, чтобы они первыми перешли к угрозам.

— И где султан? — спросил второй архимаг, с жидкой бородкой и острым, как ятаган, взглядом, явный водник. — Где наш повелитель? Почему мы не видим его здесь?

Тут настал черёд Михримах-султан. Она чуть приподняла подбородок и ответила голосом, в котором не дрогнула ни одна нота:

— Мой царственный брат мёртв. Его растерзали те самые твари, которых он… держал в повиновении.

В зале повисла гробовая тишина. Архимаги переглянулись. В их глазах мелькнул неподдельный шок, сменившийся быстрым, лихорадочным расчётом.

— Мёртв⁈ — воскликнул старейший. — И вы, Михримах-султан, единственная из династии, кто остался в живых? И это происходит в тот момент, когда рядом находятся князь Угаров и Гроза Кавказа? Вам не кажется, что это слишком удобно⁈

Я почувствовал, как накаляется воздух. Османские архимаги готовились ударить. Их резервы, хоть и истощённые, могли спровоцировать новый виток бойни.

— Не единственная, — признала очевидное Михримах-султан. — Осталось ещё пятеро носителей крови мужского пола в возрасте до пяти лет и дюжина девочек в возрасте до тринадцати лет. Но они не имеют права говорить от имени династии, а я имею, как дуал султана и…

— Вы женщина и были наделены правом говорить от имени султана при его жизни! После его смерти никаких прав вы не имеете по закону Османа II.

Вокруг Михримах-султан начала клубиться Тьма, ластясь к своей носительнице и жадно облизываясь на архимагов. Пора было брать инициативу в свои руки, иначе мы окажемся внутри уже междоусобной бойни.

— Господа архимаги, — произнес я, нарушая тишину. Мой голос прозвучал негромко, но отчётливо. — Если вы сейчас попробует выдворить из переговорного процесса Михримах-султан, то Османская империя и вы лично получите обвинение в нарушении Пакта о разумных расах.

Вся троица архимагов уставилась на меня, как на сумасшедшего и до крайности обнаглевшего подростка, вмешавшегося в разговор уважаемых людей.

— И чтобы не возникло двояких толкований, я уполномочен говорить от имени Российской империи.

Я вынул из кармана свиток с печатью императора и развернул его. Алая искра магии Пожарских на мгновение засияла в полумраке фениксом, подтверждая подлинность документа. Османские архимаги впились в него взглядами, считывая текст. После этого они нехотя кивнули, признавая мой дипломатический статус.

— Тогда выслушайте нашу версию, — я перевёл взгляд на Михримах-султан, затем на архимагов. — Мы не являемся авторами диверсии. Мы прибыли в Стамбул по приглашению вашего султана. Я — как его гость для изучение библиотечных фондов. Это может подтвердить команда султанского дирижабля. А вот эта девушка, — я указал на Алису, — Алиса Тенишева, и вовсе была похищена во время коронационных торжеств в русской столице и насильно удерживалась здесь.

Османские архимаги нахмурились.

— Похищена⁈ — переспросил старейший, но я не дал ему перебить себя и продолжил.

— Вы, уважаемые, можете проверить её состояние, лекари подтвердят, что не далее как несколько часов назад она была изувечена и лишена памяти. Нанесённые травмы были смертельными. Её спас лишь дорогостоящий артефакт, предоставленный нашим союзником, императором Австро-Венгрии. Но самое важное не это. А то, что сама природа её травм — это результат действий султана. Он довёл её до состояния магического криза, в котором она едва не погибла, а ваш султан настолько увлёкся своими кровавыми развлечениями, что потеряла контроль над своей Тьмой. Этот срыв и послужил катализатором. Он ослабил оковы, удерживавшие тварей в повиновении. И прошу заметить, что твари эти в прошлом были людьми, и лишь в результате многочисленных магических воздействий стали теми существами, с которыми вы воевали на подступах к Топкапы.

Третий архимаг с фиолетовой аурой, до этого молчавший, скривился:

— Ложь! Как вы смеете порочить имя нашего султана⁈

— Там нечего порочить, господа, — я не повысил голоса. — Я излагаю факты, которые могут подтвердить независимые свидетели. Вместо этого, скажите мне: вот вы, уважаемые, — я обвёл их взглядом, — знали о существовании ямы с изменёнными людьми прямо под дворцом?

На лицах архимагов отразилась смесь гнева и… замешательства. Они явно не знали о существовании этого рассадника, иначе припрятали бы его получше и понадёжней. Но признаться в этом сейчас, означало расписаться в собственной слепоте и потере контроля.

— Половина охраны султана имела изменённую человеческую природу. Но вам было неудобно вникать в детали её создания. Кроме охраны в яме под старой янычарской казармой располагалось огромное количество изменённых, само существование которых нарушало Пакт о разумных расах. Вы же предпочли просто не заметить такую мелочь.

В зале повисла гнетущая тишина. Архимаги побледнели. Они поняли, что я веду их к краю пропасти. Я же продолжал, нанизывая факты, словно бусины на нитку, с холодной, расчётливой логикой.

— Если мы вынесем это дело на Совет архимагов, предъявим вашу яму и изменённых, даже не нужны будут показания похищенной девушки, чтобы низложить нынешнюю правящую династию. Дипломатические отношения с вами будут разорваны, а соседи, пользуясь случаем, начнут рвать вашу империю, как стая голодных шакалов, — я сделал паузу, давая им осознать весь масштаб угрозы. — У нас есть показания представителей трёх стран: Российской империи, Туманного Альбиона и вскоре будет ещё и Австро-Венгерской империи. А ещё у нас есть живые доказательства нарушения Пакта.