При входе я невольно оторопел: пока я рассказывал Катарине, что её братец лежит в летаргическом сне, Франц-Фердинанд уже начал разлагаться.

В палате повсюду были расставлены магические накопители, встроенные в единую трёхмерную лечебную печать. Она-то и воздействовала на Орциуса, якобы удерживая его на грани жизни. При этом сам Франц-Фердинанд выглядел так, что на погост уносят в более презентабельном виде. Кожа надулась и почернела, готовясь лопнуть как перезрелый плод. Дыры от гарпунов Тьмы, на моих глазах затянувшиеся с помощью алхимии ещё в Стамбуле, вдруг предстали незаживающими язвами, от которых в разные стороны расходились более мелкие язвы. А в районе солнечного сплетения, где обычно располагалось магическое средоточие, и вовсе зиял провал между рёбер с булькающей субстанцией внутри. Для полноты картины не хватало только опарышей и мух.

Я перешёл на магическое зрение, которое и подсказало мне, что в булькающем вареве у императора всё же имелось магическое средоточие с болотными оттенками, свойственными некромантам. Но чем дальше от груди, тем сильнее цветовая гамма ауры Франца-Фердинанда менялась, бледнея и выцветая.

—*ять! — тихо выругался не то в ужасе, не то в восхищении Керимов. — Юра, я до последнего надеялся, что твоим неинициированным некромантом будет кто-нибудь другой, а не император Австро-Венгрии.

— Селим, успокойся. Его личность сути дела не меняет. Правда, последний раз, когда я его видел, он выглядел значительно лучше. Посему мне непонятно, в связи с чем настолько ухудшилось его состояние за какие-то двое суток.

— Не-не-не, Юра… — У Керимова при этом были глаза глубоко ушедшего в себя человека, видящего нечто совсем иное, а не то, что перед ним находилось. — Ты не понимаешь. Личность не имеет значения? А если я сейчас что-нибудь ему сделаю такое, от чего он окончательно и бесповоротно сдохнет? Хотя нет, сдохнуть было бы для него идеальным вариантом. Ох, *ять-*ять-*ять… С чего же начать-то?

— Так, Селим, — я встряхнул парня, легонько взяв за плечи. — Давай по порядку. Делать ничего не предполагалось, только определить срок, когда он придёт в себя. Но, судя по твоей реакции, план меняется.

От Керимова к Францу-Фердинанду потянулась невесомая взвесь силы болотного цвета и тут же впиталась в тело.

— Я, может, и не самый сильный некромант в семье, но далеко не самый тупой. То, что сейчас здесь делают лейб-медики, приведёт к созданию лича, разумной высшей нежити. Я не знаю, кто умный решил лечить его по той же методике, что и всех остальных магов, но в случае с некромантами это строжайше запрещено. Нужно деактивировать эту долбаную печать к демоновой матери.

Честно говоря, я отчего-то поверил Селиму, ибо мои общие впечатления совпадали с его. Повернувшись к обер-камергеру, я произнёс:

— Василий Петрович, прикажите деактивировать печать.

— Но без печати же… — замялся обер-камергер.

— После непосредственного удара Тьмой он выглядел здоровее, чем после лечения у наших лейб-медиков. Деактивируйте конструкт. Вам напомнить вторую часть приказа Её Императорского Величества Марии Фёдоровны?

Василий Петрович пожевал нижнюю губу, а после отрывисто кивнул и вышел. Минут через пять печать погасла, и нам показалось, что вместе с ней начало усыхать и тело Франца-Фердинанда.

— А теперь давай по порядку, пока лишних ушей нет. Что происходит и что с этим теоретически можно сделать?

Кажется, моё спокойствие возымело успокоительный эффект. Селим собрался и принялся разъяснять известные ему прописные истины:

— Происходит следующее: некроманта магией жизни лечить нельзя. Это равносильно вредительству и, как я сказал ранее, ведёт к превращению в лича. То есть источник некротический у него сформирован, судя по тому, что я вижу. А вот в энергоканалах идёт борьба: магия жизни пытается всё откатить к старой структуре, а магия смерти пытается выстроить новую. Конфликт неизбежен, и мы наблюдаем распад тела, не выдерживающего огромные объёмы двух антагонистичных энергий. Сейчас мы одну убрали, и уже сформированный у него источник попробует заново вырастить систему энергоканалов, подходящую для этого вида магии. Но при этом он потеряет часть силы и в перспективе Франц-Фердинанд потеряет в потенциальном ранге. Если бы не вмешались эти идиоты, то был бы шик и блеск. А так источник уже часть силы потратил именно на борьбу с магией жизни, хотя мог бы пустить её на увеличение предполагаемого ранга. И сейчас вновь часть сил уйдёт именно на проращивание системы энергоканалов.

— А если остановить процесс и запаковать его средоточие в какую-нибудь сферу, которая не даст расходиться силе от источника по энергоканалам? У нас ведь есть в роду прецедент, когда человек, на системе энергоканалов которого годами отъедался паразит, умудрился заново прорастить себе систему энергоканалов в пересаженных конечностях. Полноценно к своему прежнему уровню владения силой он не вернулся, но хотя бы что-то смог откатить обратно.

— Не получится, — покачал головой Селим, до того внимательно меня слушавший. — В любой другой магии получилось бы, но не здесь. Здесь у него в теле останутся энергоканалы, приспособленные для другой магии, и как только ты снимешь свою защитную сферу, они вновь вступят в конфликт, и ваш император переживёт очередной энергетический кризис, который ещё неизвестно чем закончится.

— *ять, — коротко и ёмко высказался я. — И что теперь делать?

— Что-что… помогать. Донорством заниматься, — как-то невесело ухмыльнулся Селим. — Для того чтобы он не растратил остатки имеющегося у себя запаса, я поделюсь с ним своими силами. Пусть они и невеликие, но для поддержки должно хватить.

— А ты уже так делал? — решил я уточнить на всякий случай, ведь в голосе некроманта слышалась неуверенность.

— Только с собственным фамильяром, — смутился Селим. — С человеком же не должно быть сильно сложнее…

М-да, фамильяр — это одно. Там размер источника и ранг были явно пожиже, чем предполагается у Франца-Фердинанда. С другой стороны, Франц-Фердинанд там под крылом Ворона перестраиваться должен был, авось оценит старания Селима. Главное не говорить, что императора лечил доморощенный некрозоолог.

— Последствия для тебя и для него какие? — продолжал я дотошно выспрашивать подробности, чтобы отслеживать процесс и хотя бы примерно понимать, когда стоит вмешиваться.

— Да вроде ничего критичного, — беспечно пожал плечами Селим. — Для меня — слабость и опустошение резерва, для него — только положительные: глядишь, завершит свою инициацию, как маг смерти.

— Тебе для этого что-нибудь нужно?

— Нет, всё, что нужно, есть у меня при себе. Главное, чтобы не мешали, — хмыкнул Селим и, сложив ладони крест-накрест на груди Франца-Фердинанда, принялся ритмичными толчками, будто бы вручную накачивать его магическое средоточие собственными силами.

Память почему-то подкинула аналогию непрямого массажа сердца: только там лекари пытались запустить остановившееся сердце пациента, а здесь некромант пытался поделиться некротической энергией для поддержания баланса и остановки саморазрушения источника. Как бы странно это ни выглядело, в магическом плане я видел, что это работало.

Выглянув за дверь, я предупредил гвардейцев, обер-камергера и пару лейб-медиков, что в палате сейчас происходит сеанс лечения. И если никто не хочет упасть замертво от некротического воздействия или потерять в рангах, внутрь лучше не соваться.

Лекари ещё попытались было возмутиться, но волшебные слова о приказе Марии Фёдоровны возымели действие.

Я вернулся обратно в палату и перешёл на магическое зрение, наблюдая за процессом некротического донорства. Само словосочетание звучало дико, однако чего только не придумаешь, если жить захочешь.

Болотная зелень Селима смешивалась с болотной зеленью Франца-Фердинанда и толчками прокачивалась по остаткам системы энергоканалов, разъедая старую и тут же болотной плёнкой наращивая новую. Некротическая энергия в теле Орциуса словно река прокладывала себе в толще земной тверди новое русло, вымывая, унося с собой всё слабое, ненужное, и оставляя после себя ровные, гладкие каналы. Свечение ауры Селима постепенно тускнело, но тот с уверенной сосредоточенностью продолжал порционно вкачивать собственную силу Францу-Фердинанду.