Альден продолжал – и это походило на исповедь перед богами. Эдвард слушал, хотя часть его хотела встать и уйти.

– Я звал их к себе. Уговаривал. Предостерегал, что иначе они только погибнут, притом зря. А они отказывались. Оставались в Обители и несли дозор, чтобы Бездна не тронула хотя бы окраины, которые оставались под моей защитой. – Альден умолк и придал себе сил ещё одним глотком вина. – Я нашёл их у Обелисков, когда приехал навестить. Мне показалось, они пытались провести ритуал, чтобы привязать себя к земле, которая тосковала без тебя. Им это не удалось.

Эдвард прикрыл глаза. Тошнота подкатила к горлу, вязкая горечь осела на языке. Альден рассказывал: как отнёс тела в Зал Плача, как уложил в саркофаги. Как вернулся с Искусниками, чтобы те проводили души в Чашу к богам. Он говорил, делясь собственной болью – ведь для него это тоже была семья. Его племянники, которые росли на глазах, которых он учил сражаться на мечах и с которыми играл в прятки.

Когда Альден затих, Эдвард почувствовал себя каменной статуей. Пальцы неловко потянулись за кубком и едва не опрокинули его. Тяжёлая тишина обволокла обоих, и показалось, свечи мерцали слишком тускло, чтобы разогнать ночной мрак.

– Спасибо, что не бросил их, – прохрипел Эдвард.

– Как я мог? – Печаль в голосе Альдена резала как нож. – Прости, что не сделал большего. Знаешь, оба были упрямцы. Прямо как отец.

Эдвард кивнул, пусть Альден вряд ли разглядел в темноте это скупое движение. И удивился, когда скрипнул стул, а ладонь брата легла теплом на плечо:

– Сегодня вечер для того, чтобы вспомнить их и оплакать. Но ты жив и ты вернулся. Завтра мы отправимся в Обитель и к Обелискам. Советую выпить отвары, помогут уснуть.

Когда Альден уже выходил, Эдвард его окликнул:

– Я так и не спросил, а у тебя самого есть дети?

– Пока нет, – снова печаль в голосе, – и прошу тебя, не спрашивай об этом Лиадейн. Да, я женился, представляешь? Я вас познакомлю завтра, а сейчас – отдыхай.

Поездку в Обитель пришлось отложить на три дня.

Альден задержался по делам. Он также отправил вестников ко всем младшим лордам, извещая о возвращении истинного лорда земель сумрака. Эдвард, ожидая недоверия со стороны подданных, как-то за ужином предложил передать связь с землёй Альдену, но брат отказался. К тому же не осталось никого в их землях, кто бы мог провести этот ритуал, для этого требовалось мастерство и знания Искусников.

Сам Эдвард с головой ушёл в записи о последних десятилетиях. Альден, который с детства отлично разбирался в экономике, умело наладил ведение хозяйства на окраинах, где реки полнились рыбой, как и море. Уцелело несколько шахт по добыче кровавой руды, которую использовали для изготовления клинков и доспехов для сражений с тварями Бездны, а Искусники в землях рассвета – для создания артефактов. Руда долго хранила тепло и согревала каменные стены замков, но для поддержания этого тепла требовались знания Искусников. Основные залежи оставались ближе к Обители, и добытых запасов не хватало. Стоило открыть шахты заново, пусть это и опасно. Для этого есть воины: защищать от тварей.

То и дело вспыхивали болезни, но лекари, перенявшие некоторые знания у Искусников, нашли рецепты нужных снадобий. Однажды болезнь едва не переросла в лихо, что выкосило бы все окрестности. На несколько лун даже прекратилась торговля с другими землями, пришлось справляться самим.

Изучая записи Альдена, Эдвард то одобрительно кивал, то хмурился. Возможно, он бы принял другие решения – например, не стал бы так резко поднимать налоги, как это сделал брат три года назад, хотя потом и смягчил условия.

Что пугало, так это приближение Бездны, которая просачивалась в земли сумрака. Альден даже сохранил бастионы по дороге в Обитель, на которых опытные следопыты несли дозоры и предупреждали, если твари подкрадывались слишком близко. Ходили слухи о поклонниках Бездны, считавших её проявлением воли богов: мол, те давно закрыли глаза, а когда откроют, мир изменится. Надо поговорить с Альденом, насколько сильны слухи и какие настроения у жителей. Паника им не нужна.

Гостя в замке Альдена, Эдвард познакомился с его супругой. Лиадейн – в первый же вечер она попросила называть её только по имени – принадлежала к династии лордов земель рассвета. Она обладала пышными формами, предпочитала платьям мужские штаны, которые сочетала с удлинёнными туниками, и отлично стреляла из лука.

Именно Лиадейн оставалась наместницей в отсутствие Альдена, когда тот уезжал в другие наделы, принимала гостей и послов, разрешала споры и следила за порядком. Она убедила братьев, что без них ничего не развалится, пусть спокойно отправляются в путь.

Спускаясь во двор замка, Эдвард увидел их в арке вдвоём. Лиадейн благословила Альдена поцелуем богов: один раз между бровей и в закрытые веки. Элейн делала так же. Эдвард отвернулся и подождал в алькове, пока оба не выйдут на свет.

Альден подготовил небольшой отряд: семь следопытов, уже не раз бывавших в центре земель сумрака и сражавшихся с тварями Бездны. Они поглядывали на Эдварда с интересом, но без ужаса или презрения, которых он ожидал. Один из воинов подошёл и, приложив раскрытую пятерню к середине груди, коротко поклонился:

– Лорд Кроуфл, я служил у вас ещё юношей. Я рад вашему возвращению.

– Как твоё имя? – Эдвард рассматривал его, пытаясь узнать, но память молчала. Воин выглядел зрелым и опытным: худое обветренное лицо, шрам на левой щеке, бельмо на глазу с той же стороны.

– Байл, милорд. Я служил оруженосцем у вашего старшего сына. И, если позволите, скорблю о его гибели.

Эдвард надеялся, что не дрогнул, хотя боль пронеслась внутри ледяным вихрем. Он положил руку на плечо Байла и сжал:

– Спасибо. Я рад, что сегодня ты со мной.

Тот снова поклонился и отошёл.

Тем временем Альден легко запрыгнул в седло и поднял руку, привлекая внимание. Брат смотрелся дивно: в лёгкой кольчуге, на любимом сером коне в яблоках, светлые волосы растрепал ветер. Он явно привлекал взгляды тех, кто вышел их проводить. Эдвард погладил Вулкана по шее и тоже забрался в седло. Раны тянуло, но терпимо.

Ворота отворили, и весь отряд направился в сторону равнины. Вёл Альден, Эдвард держался рядом. В галоп лошадей не пускали, шли рысью. Эдвард с Альденом обговорили, как поедут – по короткой дороге, что вела из владений брата: сначала через холмы, потом по старому тракту до Обители. Так они доберутся за пару дней, миновав три бастиона. Эдвард хотел понять, насколько сильно разрушен замок. После этого их путь лежал к Обелискам.

Впервые после возвращения Эдвард осознанно осматривал свои владения. Как же он соскучился! По мягкому сумраку, который светлел поутру и сгущался к ночи, по лёгкой вибрации земли, изгибам холмов и стаям птиц в сером небе. Сам воздух возвращал к жизни, а лёгкая рысь Вулкана разгоняла кровь.

Воины негромко переговаривались, и обычная человеческая речь звучала подобно песне. Альден то и дело поглядывал на брата, но с разговорами не лез, понимая, что Эдварду нужно побыть наедине с собой. Брат где-то успел сорвать травинку и теперь жевал её, чуть щурясь, когда всматривался вдаль.

Заночевали у подножья холма, а на рассвете Эдварда разбудил Альден, шепнув, что у них пополнение. Действительно, на горизонте появился небольшой отряд из нескольких всадников, но Альден не тревожился и спокойно ждал, пока тот приблизится. Вёл их молодой на вид воин, который спрыгнул на ходу и придержал коня. Бросив поводья другому всаднику, незнакомец приблизился к Альдену и поклонился:

– Милорд! Я узнал, что вы собираетесь к проклятой Обители. Этот путь опасен, поэтому я прошу позволения сопровождать вас, чтобы отвадить тварей, если те нападут.

– Мердок. – Альден широко улыбнулся и протянул руку для пожатия. – Вот это неожиданность! Видимо, тебя направили сами боги.

– Боги! – Тот, кого назвали Мердоком, фыркнул. – Они давно отвернулись от нас. И закрыли глаза. Позволите узнать, почему вы направляетесь в эти развалины? Вокруг них нет ничего, кроме летучих мышей и тварей.