Классическая проза. Страница 16

Я заметил, что на груди белой майки налипло что-то черное, по форме - вроде большой бабочки с раскрытыми крыльями… В мерцающем свете люминесцентной лампы стало понятно: это темно-красное кровавое пятно. Кровь свежая, еще не засохла. Довольно много. Я наклонил голову и понюхал пятно. Никакого запаха. Брызги крови - совсем немного - оказались и на темно-синей рубашке, где она была не так заметна. А на белой майке - такая яркая, свежая… Кошмарное странствие по лабиринтам души - в новом романе Харуки Мураками "Кафка на пляже". Впервые на русском языке.

«Когда заплачет, не шутя, здесь златокудрое дитя, молитва утолит печаль, и зацветет в саду миндаль, — тогда взликует этот дом, и дух уснет, живущий в нем». Именно такие строки прочитала маленькая Вирджиния на окне библиотеки старого замка. Девочка не знала, что значат эти странные слова, пока обитавшее в замке привидение лорда Кентервиля не обратилось к ней с просьбой о помощи...

Во всех произведениях, входящих в этот сборник, присутствует тема религиозной веры. Религия накладывает заметный отпечаток на мироощущение и поведение героев, формирует и деформирует их идеалы и ценности, неоднозначно влияет на нравственные установки, на отношение к окружающим, находит отражение в традициях и обычаях общества. В сборник вошли повести и рассказы зарубежных писателей М. Эме, Р. Брэдбери, Г. Гессе, Н. Казандзакиса, А. Тутуолы, Д. Дюморье и др. Многие из них переведены на русский язык впервые. Сборник рассчитан на широкий круг читателей.

Первые наброски сюжета «Чумы» и выход законченной книги в свет разделяют почти десять лет: отдельные персонажи, которых мы обнаруживаем в повести, появляются в записных книжках Камю еще в 1938 г. Несомненно, одним из событий, самым непосредственным образом определившим ход работы над книгой, стала война: чуть ли не буквальные отсылки рассеяны по всей книге, да и сам Камю, настаивая на множестве возможных прочтений повести, выделял одно: «Очевидно, что „Чума“ повествует о борьбе европейского сопротивления против нацизма: врага, который в книге прямо не назван, узнали по всей Европе» ("Письмо Ролану Барту о «Чуме»). Фабула, некоторые элементы которой встречаются нам в сборнике новелл «Лето» (эссе «Минотавр, или Остановка в Оране») и «Калигуле» (акт IV, сц. IX), по мере работы над книгой быстро обогащается вариантами и деталями; множество бытовых деталей были подмечены Камю во время его пребывания в самом Оране, алжирском городе на побережье Средиземного моря, – в частности, образ старика, приманивавшего кошек и плевавшего им затем на головы. Камю так и описывал свою работу над книгой: «это заранее разработанный план, который изменяют, с одной стороны, обстоятельства и с другой – сама работа по его осуществлению». Вариант заголовка появляется в 1941 г.: «Чума или приключение (роман)», помечает Камю в записных книжках; тогда же он приступает и к изучению специализированной литературы по теме. В следующем году Камю значительно увеличивает количество четко обрисованных персонажей (так, например, появляются Коттар и старик астматик) и размышляет о возможной форме будущего произведения: он обращается к романной классике, от Мелвилла и Бальзака до Стендаля и Флобера. Первые наброски цельной рукописи значительным образом отличаются от окончательного варианта; так, например, изменен порядок глав и отдельных описаний, отсутствуют персонажи Рамбера и Грана.  

«Редко соединялись в такой степени, в таком полном равновесии два трудно сочетаемых элемента: сочувствие к человечеству и артистическое чувство», — восхищался «Записками охотника» Ф.И. Тютчев. Цикл очерков «Записки охотника» в основном сложился за пять лет (1847—1852), но Тургенев продолжал работать над книгой. К двадцати двум ранним очеркам Тургенев в начале 1870-х годов добавил еще три. Еще около двух десятков сюжетов осталось в набросках, планах и свидетельствах современников.Натуралистические описания жизни дореформенной России в «Записках охотника» перерастают в размышления о загадках русской души. Крестьянский мир прорастает в миф и размыкается в природу, которая оказывается необходимым фоном едва ли не каждого рассказа. Поэзия и проза, свет и тени переплетаются здесь в неповторимых, причудливых образах.