Биология - скачать книги или читать онлайн. Страница 86

В среде политологов-компаративистов бытует интересное понятие – «занзибарская уловка». Представьте себе исследователя, полжизни проведшего в Занзибаре, где он досконально изучил историю правящей элиты и ее восприятие разными группами населения. Предположим, он провел несколько сотен глубинных интервью, годы потратил на включенное наблюдение и даже сумел организовать репрезентативный опрос занзибарского населения. Но когда он будет презентовать свои результаты на конференции в Лондоне, среди присутствующих, несомненно, окажется уроженец Занзибара, который встанет после доклада и еще пятнадцать минут будет объяснять, как на самом деле обстоят дела в Занзибаре, почему исследователь – идиот, чего именно он не понял, и в чем, собственно, не разобрался. По этой причине политологи-компаративисты (и не только они) стараются собрать как можно больше, пусть даже самой нерелевантной информации о своем объекте, дабы при случае заткнуть рот потенциальному занзибарцу множеством бессмысленных и не относящихся к исследованию деталей.

Технонаука – это такая специфическая деятельность по открыванию и закрыванию черных ящиков. Помимо идеи «black box» французский социолог берет в кибернетике идею о том, что любой черный ящик распаковывается в систему множества переменных, откуда вырастет латуровское понятие сети, состоящей из множества акторов. Например, Грегори Бейтсон в статье, посвященной «кибернетике „Я“», показывает, как простое, казалось бы, действие «я срубил дерево» разворачивается в контур, состоящий из множества переменных. «Представим себе человека, рубящего дерево топором, – писал Бейтсон. – Каждый удар топора модифицируется или корректируется в соответствии с формой заруба, оставленного на дереве предыдущим ударом. Этот самокорректирующийся (т. е. ментальный) процесс представлен полной системой „дерево => глаза => мозг => мышцы => топор => заруб => дерево…“» [Бейтсон, 2000, с. 339]. Ключевое сходство Бейтсона и Латура в том, что человеческие и нечеловеческие компоненты контура не имеют никаких преимуществ друг перед другом.

В статье рассматриваются основные теоретические проблемы социологии сна и представлен анализ базовых понятий этой области знания. Сон понимается как событие, вписанное в социальный порядок. Особое внимание уделяется рассмотрению влияния пластичности и телесности сна на его институционализацию. Предлагается идея контекстуального баланса, находимого во взаимном действии механизмов институционализации и воплощения сна.

Статья посвящена сопоставлению двух теоретических проектов – символического интеракционизма (СИ) и акторно-сетевой теории (actor-network theory, ANT). Выделяется ряд общих для обоих подходов черт, которые являются скорее точками пересечения и расхождения, чем пунктами встречи и совместной работы. Методологические инструменты обоих подходов выстраиваются вокруг проблемы присутствия / отсутствия и уделяют принципиальное внимание вопросам действия на расстоянии, обмена, замещения или устранения, опосредования, смещения и делегирования. Между СИ и ANT существует «зона обмена», которую формируют исследования науки и технологии с позиции теории «социальных миров» (С. Л. Стар, А. Кларк, Дж. Фудзимура, Э. Джерсон, К. Гаррети), заимствующие ряд понятий ANT, и в то же время критикующие это направление.

Статья посвящена проблеме привычек и возможностям их феноменологического описания. Проблема привычки является ключевой для феноменологии и социологии как наук о само собой разумеющемся повседневном мире. Необходимость обращения к феноменологическому пониманию привычки обусловлена тем, что в социологии это понятие было вытеснено на концептуальную периферию, в то время как в феноменологии интерес к привычке как предмету описания сохранился. Тем не менее, феноменологический подход имеет ряд ограничений, связанных с понимаем привычки как автоматической и необъективируемой телесной активности.

Начиная с 1970‑х годов благодаря дискуссиям, развернувшимся вокруг концепции Дж. Ролза, проблематика справедливости перестала быть сугубо абстрактной, дурной метафизикой. В последние десятилетия справедливость остается одной из важнейших тем для социальных наук вообще и для социологии, в частности [Feagin, 2001]. При этом на смену универсалистским теориям приходят концепции, учитывающие реальную множественность контекстов справедливости. Одним из таких контекстов выступает человеческое тело, которое от древнейших мифологических представлений о расчленении тела Первочеловека (Пань-гу, Пуруша и др.) как истока для генезиса всего сущего и до психофизической проблемы, наиболее ярко выраженной в картезианском дуализме протяженной и мыслящей субстанций, и сегодня предстает важнейшим мировоззренческим концептом и проблемой.

Одной из важнейших тем в исследованиях биомедицинских технологий является проблема репрезентации. В позитивистской модели науки считалось, что научные репрезентации выражают состояние дел в природе, отражают саму природу и истину. Различные репрезентации являются всего лишь «метками» и / или «иллюстрациями» и в этом смысле не обладают самостоятельным существованием. В 70‑х и 80‑х годах ХХ века в этнографических исследованиях естественнонаучных лабораторий было показано, что ученые не имеют дело непосредственно с природой, а работают с многочисленными репрезентациями, которые зачастую выдаются за природу. В ставшей уже классической работе «Лабораторная жизнь» Бруно Латур и Стив Вулгар открыли: то, что называется научными фактами, представляет собой различного рода записи [Latour, 1986]. «Физический процесс» или «вещество» проявляется или делается видимым, а на деле конструируется в лаборатории в виде репрезентаций. В дальнейшем в исследованиях науки и технологий (STS) рассматривались различные аспекты, связанные с репрезентацией, визуализацией и математизацией в науке и технологии [Coopmans, Vertesi, Lynch, Woolgar, 2014].

В статье рассматривается социальное измерение феномена искаженного восприятия тела при анорексии. В классической социологии, в частности в работах И. Гофмана, взаимная телесная видимость участников интеракции является условием возможности социального взаимодействия. Случай анорексии представляет собой ситуацию, в которой связь между взглядом, телом и возможностью социального взаимодействия становится проблемной.

В статье рассматривается противостояние трансценденталистских и натуралистических программ изучения тела. Натуралистический подход, доминирующий в социологии, описывает тело сугубо как биологический организм. Трансценденталистское же понимание предполагает существование особого опыта мира, данного через чувствующее тело. Автор предпринимает попытку преодолеть существующие трудности операционализации данного подхода и продемонстрировать, как можно вернуть телесное (трансцеденталистское) измерение наблюдаемым феноменам социальной жизни. Для этого в работе проводится анализ концептуального потенциала феноменологии Германа Шмитца.

Слово редактора номера, посвященного «Социологии медицины и медицинской антропологии», по идее должно оправдать выбор предложенных статей за счет поиска некоторой общности и смысловой связи между текстами. Успех подобного синтеза во многом будет зависеть от консистентности исследуемого объекта. При первом приближении кажется, что нет ничего более известного и понятного, чем медицина. Практически любой социальный ученый может легко превратить свой собственный, зачастую болезненный, опыт столкновения с биомедициной в экспертное заключение и / или исследовательский текст. Однако не все так просто. Медицина является своего рода «черным ящиком», о который бесславно разбиваются суждения ученых. Типичной реакцией на непроницаемость области исследования являются бессилие sui generis – критические суждения в отношении медицины, а не попытка разобраться в сложном устройстве этой области, хотя бы частично понять, как и что здесь работает.

В конце 2014 года в рамках издательской программы «Ад Маргинем Пресс» и Музея «Гараж» в России вышла книга американского антрополога Дэвида Гребера «Долг: первые 5000 лет истории». Масштабное исследование строится вокруг генезиса понятия долга в целом и моральных ограничений рыночной экономики, в частности, затронутых Карлом Поланьи (2002) и до сих пор остающихся в центре дискуссий между экономистами и социологами. Однако работа Гребера не сводится к высказыванию в рамках экономической социологии. Она сочетает в себе элементы антропологического исследования, моральной и (в меньшей степени) политической философии и имеет вполне определенную цель – убедить сомневающегося читателя в справедливости анархистских воззрений автора. Гребер обращается не только и не столько к коллегам по академическому цеху, сколько к обычному человеку, ощущающему социальные издержки существующей экономической системы, но по‑прежнему уверенному, что «каждый должен выплачивать свои долги». Этого воображаемого читателя представляет сотрудница НКО, спор с которой Гребер приводит в первой главе.

Сегодня приходится признать, что феноменологи оказались куда успешнее в постановке проблем, чем в их изучении. Множество появившихся в конце ХХ века исследовательских проектов – суть попытки решения феноменологических задач не-феноменологическими средствами. Одно из несомненных достижений феноменологов ХХ века состоит в том, что они создали особый жанр теоретической рефлексии в социологии. Жанр, правилам которого мы пытаемся следовать по сей день.