Вытянутые, отвесные башни, напоминали перевернутые сосульки, на которых невозможно было зацепиться снегу. У Треллы закружилась голова. Где-то там за арочными окнами находились ее малыши. Она была так близко к ним и так далеко. Осмотрев пост охраны «злоумышленницы» быстро смекнули, что навестить замок вдвоем, у них не получится.

Поплутав по улочкам, подруги вышли к торговой площади. Голова кругом- какой богатый выбор товара. Шатры, магазинчики, длинные ряды прилавков. А там …

Пестрые ленты, отрезы тканей, вышитый шелк, нити жемчуга, самоцветные ожерелья. Чуть дальше чеканка и свежий рыцарский металлолом: латы, мечи, щиты, подковы.

А вот и лавка скорняка! На выбор желающим согреться в морозы заспанным продавцом и его угловатой помощницей предлагались теплые шубы и жилеты из почившего в муках пушного зверья. Груда ощетинившихся подшерстком шапочек в тон дохам из лисиц, полушубкам из хвастливых песцов и бобров- неудачников. С загнутых крюков по правую сторону свисали рядами неказистые рукавицы, отороченные облезлыми животами куниц и хорьков, а по левую — муфты из беличьих спин и родственников серебристого горностая.

Прикинув на глаз число жертв, переработанных в ходовой товар, юных гостей столицы едва не стошнило на заячью обнову осчастливленной прижимистым мужем покупательницы.

— Фу ты черт! Пошли отсюда, а то я за себя не ручаюсь! — сказала черноглазая девушка. Парочка и ослик развернулись стали удаляться от звериного кладбища, приближаясь к рядам со съестным.

Головокружительные ароматы щедро облагораживали холодный воздух. Пустые желудки дружно заурчали. Дорвавшиеся путешественники с великой радости накупили так много вкусностей, что съедобные покупки оттягивали руки обоим.

Треллу удивлял городской люд. Лощеные, сытые, серые верзилы. Даже жир на телах какой- то лагеррийский, равномерный, как сало у нерпы. Строгие, порой суровые лица. Никаких тебе шумных зазывал, приставучих нищих и фальшивящих менестрелей. Перемещались местные ровными потоками, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, вроде бы экономя тепло своих душ. Никого не интересовала пшеница в мешках. Да, собственно, два подростка и не стремились сбыть свой груз. Они под шумок изучали обстановку, попутно желая утолить голод и решить вопрос с ночлегом.

Скоро ровные дорожки, вывели их к дому городского рантье. Болезненного вида мужичонка, осмотрел беззащитную парочку и запросто предложил сельским простачкам дешевый угол — утлый сарай с ворохом сена вместо кровати и постельного белья. Единственным достоинством этого закутка было расположение — он находился в замысловатом перекрестке дворов, выводящим сразу на несколько развилок.

Трелла согласно махнула рукой, после ночевок в пещере, берлоге и просто под открытым небом, чем-то удивить Принцессу было задачей не их легких. Стузи тем более все устраивало, а вот ослик был в полном восторге — крыша над головой, а под ногами — харчевня с запасами ароматной колкой соломы. Жуй- не хочу, и никаких тебе конкурентов.

Пообвыкнув, подруги наелись досыта. А после, оставив ушастого питомца одного, вернулись на рыночную площадь, чтобы еще немого потолкаться в людском потоке, прислушиваясь к местным новостям, изредка вылетающим из уст скупых на слова горожан. Стузи всюду совала свой распрекрасный нос, Трелла пристально всматривалась в толпу. Тут она заметила знакомую фигуру, прохаживающуюся неторопливым шагом вдоль торговых рядов, кокетливо помахивая яркой сумочкой из парчи. Принцесса резко одернула подругу за рукав платья, да так сильно, что тот едва не разошелся по шву.

— Ты чего? — спросила Стузи. И проследив за движением исполненных ненавистью зеленых глаз, опознала источник:

— Ба, да это же наша знакомая! Эрия! Ишь, как разжирела на грязных барышах, и как ты ее только узнала?

— Я эту гадину на всю жизнь запомнила!

— Перелагаю проводить эту любительницу опустошать чужие шкафы. А что, посмотрим как живет. И все такое…

Изображая серьезный разговор, «подростки» поплелись вслед за толстозадой повитухой. Чтобы не выдать преследования, им приходилось иногда останавливаться у прилавков, и глазеть по сторонам, ожидая, пока единственная знакомая им лагеррийка приценивается к сластям и дорогим привозным фруктам.

Поравнявшись с витриной, заставленной утюгами, чанами и кувшинами, Стузи стянула с гвоздя острые ножницы и смущенно потупив взор, совершила покупку, не отстаивая у молодого привлекательного продавца, даже мелкого медяка в качестве отступного. Ножницы девушка передала Трелле, та спрятала их в глубоком кармане своих брюк.

Ничего не подозревающая Эрия разодетая по последней моде, довольная сегодняшним базаром добралась до окраины города. Справляясь с клокочущей отдышкой, она медленно поднялась по мощеной дороге вверх. Ее обитель в глухом переулке, пристроилась теплыми стенами к невысокому забору и ничем не выделялась от окружения таких же скромных домишек, увенчанных серыми треугольными крышами.

Повитуха до сих пор не могла поверить своему счастью — она теперь городская. Позади осталась тяжелая работа в забитой глубинке, беспокойное хозяйство и неблагодарные односельчане. После смерти чаззийской принцессы с Эрией щедро расплатились золотом и дали понять, что ее услуги могут понадобиться впредь. Недолго думая, женщина распродала скромное имущество и подалась в город — поближе к покровителям. В столице она быстро заработала себе хорошую репутацию. Да у нее такие связи, что им позавидует любой. Шутка ли, знакома с самим королем! Это гарантия сытого будущего и надежной защиты.

Денег хватило на уютный дом с маленьким двориком, курятником, и еще с лихвой осталось на безбедную старость. Теперь на завтрак у Эрии всегда были свежие яйца, а на ужин- суп из нагулявшей жирок несушки. Молоко и овощи горожанка покупала на рынке. Да ей много и не надо. Ну разве что, полдюжины миндальных пирожных к вечернему чаю.

А работа?! Да разве сравнить ее с прежней?! Сельские бабы рвут пуп до самых родов, не уступая в натуге скупым на ласку мужьям. Отсюда частые смерти новорожденных или изможденных рожениц, а то и обоих сразу. После очередной неудачи в спину повитухи летят лживые обвинения в нерасторопности, а то и вовсе в черной порче. Особо мстительные могут и камнем запустить.

Другое дело городские цыпочки — холеные дамочки, не знающие тяжкого труда. За таких хорошо платят. Главное, задрать цену повыше, чтобы отпугнуть голодранцев, а еще свято чтить золотое правило — всегда быть опрятно одетой, не молоть чепухи и держать язык за зубами.

Возле неприметной двери Эрию поджидал взволнованный молодой человек. Повитуха выслушала очередную мольбу, закивала головой и скрылась в доме. Весте с ней внутрь незаметно проникла бледная тень.

Пока Эрия стягивала с себя выходное платье, меняя его на рабочее, распихивала покупки по полкам и собирала необходимые в ее деле травы и инструменты. Стузи не спеша изучала обстановку и расположение комнат. Когда хозяйка вышла за порог, невидимая сила слегка придержала задвижку. Замок провернулся вхолостую.

Чуть позже, в дом проник симпатичный мальчишка в бархатной беретке, залихватски заваленной на бочок. Паренек прошел в уютный зал. Мурлыкая себе под нос веселую песенку, он откинул высокую крышку кованого сундука и стал доставать оттуда богато украшенные наряды.

С нескрываемым удовольствием, орудуя ножницами, сорванец превращал одежду в дорогие лохмотья.

Шустрый горностай, прошмыгнув белой молнией по траве заднего двора, скрылся в дыре ограды курятника.

Эрия вернулась за полночь- уставшая, но довольная. За принятого младенца счастливые родители одарили ее серебряной монетой и мешочком муки, равного весу новорожденного. Запыхавшаяся хозяйка зашла в дом, зажгла свечу от тлеющей лампады и чуть не упала, запутавшись в тряпках, раскиданных по полу.

Сердце повитухи бешено заколотилось. Эрия ухватила валяющееся «что-то» за рукав, и это было единственное, что осталось от ее любимого платья- роскошная юбка превратилась в жалкие лоскутки. Такое же несчастье приключилось и со всей оставшейся в доме одеждой и бельем.