— Тогда не надо мне врать, — парировал я. — Я ведь знаю, что тебя не было всю ночь тогда. А мне зачем-то сказала, что ушла раньше… И вообще, это так не работает.

— Не надо меня читать, — чеканя каждое слово, повторила сестра.

— Да я же сказал тебе, что это так не работает, Ксюш. Я не могу выбрать, кого мне и…

Резко замолчав, я повернулся в сторону «Ласточки». Ощущение страха, испуга настолько сильного, что от него хотелось сжаться в комок, навалилось на меня подобно лавине, погребая под собой с головой.

И в этот раз я чётко знал, кому именно принадлежали эти эмоции.

Забыв о нашей короткой перепалке с Ксюшей, я кинулся ко входу.

— Саша, стой! Что случ…

— С Марией что-то не так! — крикнул я и, подбежав к двери, рванул ручку на себя.

Заскочив внутрь, моментально сориентировался и побежал на пульсирующий страхом источник эмоций, исходящий прямо из кабинета Князя. Оказавшись у двери, потянул её на себя и едва не столкнулся с Князем, когда тот резко открыл её прямо перед самым моим носом.

— Саша?

— Князь, что с…

— Нормально со мной всё! — услышал я выкрик из глубины кабинета.

— У неё воды отошли, — пояснил Князь спокойным голосом, хотя я прекрасно ощущал, как внутри него всё кипит от сдерживаемых эмоций.

Только вот меня его слова сбили с толку.

— Погоди, она…

— Да, — быстро сказал Князь и, заметив кого-то позади меня, махнул рукой. — Ксюша, быстро найти Михалыча!

— Поняла, — раздалось у меня за спиной. — Сейчас!

О как…

Сложно будет вспомнить какой-либо другой момент, когда барон Алексей Данилович фон Берг испытывал большее раздражение за последние три или четыре года. Это подтверждалось даже самим фактом его позднего возвращения домой. Будучи примерным семьянином и хорошим мужем, он всегда старался приезжать пораньше, насколько это было возможно, чтобы провести немного больше времени с семьёй.

Но только не в этот вечер.

Сегодня он даже не поехал в собственное имение, хотя оно и располагалось всего в паре километров от Санкт-Петербурга и дорога не заняла бы и сорока минут. Вместо этого он выбрал одну из двух принадлежащих ему квартир, чтобы не вызывать беспокойства у своей супруги своим мрачным видом. Да и чего скрывать, его умная жена прекрасно и без слов поняла причину такого поведения после всего одного единственного разговора.

Так что этот вечер Алексей собирался провести в тишине, практически полном одиночестве и с бокалом коньяка… перед телевизором.

Мало кто знал об этой его слабости. Порой, после тяжёлого рабочего дня Алексей позволял себе забыться у экрана телевизора с одним или двумя бокалами чего-нибудь крепкого и каким-нибудь не особо напрягающим ум сериалом. Ничего чересчур заумного. Простые сюжеты. Плоские персонажи. Жвачка для мозгов с предсказуемыми сюжетными поворотами. Самое то, чтобы разгрузить голову.

Но в этот вечер ему этого сделать не позволили. Зазвонивший телефон отвлёк барона от происходящего на экране. Поставив видео на паузу, он взял смартфон и посмотрел на экран. Узнал номер начальника своей охраны.

— Что у тебя, Кирилл?

— Простите, что беспокою вас так поздно, ваше благородие, но к вам пришёл посетитель.

Услышав его, Алексей нахмурился. Гость? Так поздно, да ещё и без предупреждения? Впрочем, не важно. Сейчас барон никого видеть не хотел.

— Скажи ему, что я сейчас занят, Кирилл. Кстати, он представился или?

— Да, ваше благородие. Представился.

Услышав имя столь позднего визитера, Берг удивился. Кажется, в последний раз они общались… когда? Если Алексею не изменяла память, то это было почти год назад. Да! Точно! На Императорском новогоднем балу. Он тогда опоздал из-за каких-то чрезвычайной важных дел и приехал только под заключительную часть мероприятия.

Заинтригованный, Берг решил узнать немного больше.

— Он не назвал причину, по которой хочет поговорить?

— Нет, ваше благородие. Но он сказал, что это связано с вашим недавним судебным делом.

Вот здесь барон заинтересовался уже по-настоящему. Немного подумав, он всё-таки изменил своё решение.

— Знаешь, что, Кирилл? Я, пожалуй, передумал. Поговорю с ним. Пропустите его.

— Конечно, ваше благородие…

Едва только врач вышел из палаты, как Князь рывком встал на ноги. Я-то чувствовал, что в эмоциональном плане доктор спокоен, но вот дядя этой возможности был лишён. А потому сразу же выплеснул обуревающий его нервное напряжение в виде резкого и прямого вопроса.

— Что с ней?

— С ней всё в порядке, — непринужденно сообщил врач. — Не переживайте, всё хорошо. Сейчас она спокойна. Давление и пульс в норме. Вода отошла преждевременно на тридцать седьмой неделе, что не является чем-то страшным.

Едва только ему стоило произнести слово «преждевременно», как Князь ощутимо напрягся.

— Насколько это плохо?

— Это не экстренная ситуация, — спокойно произнёс врач. — Но и не полностью доношенный срок. По нашей классификации ребёнок считается поздно недоношенным, но, опять-таки, в этом нет чего-то особенно страшного. У него очень высокий шанс на благополучный исход — особенно учитывая, что ваша жена в отличной форме и без хронических болезней. Так что в этом отношении прогнозы более чем хорошие.

— А что с ребёнком?

— Мы уже провели КТГ — сердцебиение ровное, реактивное, без признаков гипоксии. Схваток пока нет, но мы их ждём — либо роды начнутся сами в ближайшие часы, либо, если же в течении ближайших суток, максимум тридцати шести часов не начнутся, будем стимулировать.

Заметив, что его слова мало чем успокоили Князя, врач продолжил, явно постаравшись придать своему голосу максимально доброжелательные ноты.

— Поймите, основные риски в такие сроки — это лёгочная незрелость у ребёнка и возможная инфекция, потому что при подтекании околоплодных вод барьер исчезает. Мои ассистенты уже сделали анализ на инфекции, ввели профилактически антибиотики. Если понадобится, дадим маме кортикостероиды — чтобы ускорить созревание лёгких у малыша.

Кажется, услышав это, Князь немного расслабился.

— То есть непосредственной угрозы сейчас нет? — на всякий случай уточнил он.

— Верно, — врач обнадеживающе улыбнулся. — Пока всё стабильно, так что поводов для переживаний нет. Мы держим её под постоянным наблюдением. Дополнительные проверки каждые два часа. Уверяю вас — она вне опасности. Ребёнок — тоже. Но мы не будем рисковать: если появится малейший признак ухудшения — сразу начнём готовить к кесареву. В остальном же, несмотря на то, что ваш сын явно торопиться появиться на свет, каких-то иных, хоть сколько-то серьёзных проблем я не вижу.

После его слов Князь буквально выдохнул с облегчением.

— Ясно, — произнёс он несколько секунд спустя, и даже голос его звучал уже куда более спокойно. — Спасибо вам.

— Да не за что, — пожал плечами врач. — Это моя работа. Единственный вопрос, если позволите.

— Какой?

— Мать ребёнка не назвала нам имя и фамилию отца для карты и…

— Оно вам не нужно, — перебил его Князь.

— Но…

— Оно вам не нужно, — повторил он, практически чеканя каждое слово. И сделал это с таким выражением на лице, что у врача точно не осталось какого-либо желания повторять свой вопрос. — К ней сейчас можно?

— Да. Можете побыть с ней. До момента родов она останется у нас под присмотром. Обычно мы позволяем это только супругу, но… — врач помялся, явно пытаясь найти выход из положения. — Но я думаю, что в вашем случае я могу сделать небольшое исключение.

— Благодарю, — кивнул Князь. — Я этого не забуду. Саша, Ксюша?

— Мы идём, — сказал я, вставая с кресла, где провёл последний час в ожидании.

Когда мы зашли в палату, Мария лежала в постели, переодетая в больничную пижаму. Сейчас она скрывалась под одеялом, а рядом с её постелью мерно пикал медицинский монитор.

— Ну и? — спросила она, когда мы зашли. — Что у вас с лицами? Живая я.