— Хватит звонить я сказал! Если вы не прекратите, то я…

Щёлкнул замок и дверь открылась. Наконец та, которая нам была нужна.

— Прости-прости, Володь, я не слышала звонка, — произнесла невысокая девушка и выглянула в коридор. — А, Клементий Викторович, здравствуйте. А вы чего в трусах в коридоре делаете?

На вид немного младше тридцати. Футболка с каким-то ярким принтом. Штаны. Тапочки. Волосы заплетены в подобие дредов, которые она связала резинкой в хвост на затылке. На шее у неё болтались большие наушники из которых даже в коридоре слышалась громкая электронная музыка с басами.

— Ты чего не открывала! — зло бросил ей Шабин, на что тут же получил ответ.

— Сказала же! В наушниках сидела! — для наглядности девушка ткнула себе пальцем в указанный девайс, который висел у неё на шее. — Надо было на телефон позвонить, балбес. Давайте, заходите.

Она торопливо отошла в сторону, видно чтобы не смущать не переставшего брюзжать соседа и впустила нас внутрь, после чего быстро заперла дверь.

Квартирка оказалась небольшая. Однокомнатная. Мебели мало, а та что была, оказалась завалена чем попало. В основном, конечно же, одеждой. Похоже, что тут почти все стулья выполняли роль вешалок для одежды. Ещё немного и ситуация дойдёт до стадии, когда по приходу домой одежду можно будет вешать на пол. Кухня и вовсе представляла из себя какой-то хаос. На столах всё в пакетах из службы по доставке еды из разных ресторанов.

У раковины, вставленные одна в другую стояли три башни из-под картонных круглых упаковок лапши быстрого приготовления, пока рядом с мусорной выстроилась целая батарея пустых банок от энергетиков.

Впрочем, сразу видно, для чего было выделено особое место.

Спальня больше напоминала студию. Всё чистенько, аккуратненько. На стенах подсветка в розовых и фиолетовых тонах. У стены два широких стола. Первый занимал огромного вида системный блок, явно сделанный на заказ. Стеклянные стенки. Много подсветки внутри, какие-то трубки и принты на электронных компонентах. Да там даже вентиляторы разными цветами мигали и, похоже, делали это в такт музыке из наушников.

А вот на втором столе стоял ещё один системный блок. Такой же навороченный, как и первый, только пока выключенный.

— О, всё-таки заказала его, — Шабин тут же заинтересованно прошёл к компу.

— Ага, — с довольным видом кивнула девчонка и уселась в ярко розовое кресло, которые больше напоминало внебрачный плод любви гоночного ковша и офисного стула. — Сегодня ребята привезли.

Сказав это она рукой убрала закреплённый на длинном пантографе микрофон в сторону.

— А, зачем вам два компьютера? — поинтересовался я.

— Так для стримов же. С одного играю, с другого веду трансляцию, чтобы стрим мощность не жрал. Как раз мне парни всё настраивали сегодня, так что можно будет в максимальном разрешении картинку дать и без потери качества. Четыре часа возились.

Теперь понятно, о каких «визитерах» говорил сосед.

— Володь, представишь нас? — напомнил я ему, потому что чувствовал, с каким интересом тот смотрел на новый системный блок.

— А, да, конечно! — Шабин стыдливо закивал и указал на меня. — Валь, это Александр Рахманов, я тебе про него рассказывал.

— Да, помню, ты ещё графом его называл, — рассмеялась девушка.

— Так он и есть граф.

— Да, да, конечно…

— Валентина, у меня не очень много времени, — прервал я их. — Владимир сказал мне, что вы смогли что-то сделать с фотографиями, которые он вам передал.

— А, да! Сейчас.

Она оттолкнулась ногами от пола и подкатилась к столу. Пару раз клацнула по мышке и тут же три стоящий на столе монитора загорелись, осветив комнату. Валентина быстро открыла какую-то программу и вывела на один из экранов фотографии.

— Вот. Сделала, что смогла, но многие из снимков просто мерзотного качества. Я с некоторыми фотками по два часа возилась, чтобы хоть как-то их докрутить.

Она указала на отдельную папку.

— Вот с этими лучше всего получилось, так что лучше начните с них.

— Можно? — спросил я, указав на кресло и когда девушка уступила мне место, пододвинулся к монитору и принялся рассматривать фотографии.

Да, следует признать, поработала она действительно на славу. Такое ощущение, будто некоторые фотографии вообще заново отсняли, только на современную аппаратуру с хорошим качеством.

Но много времени на то, чтобы любоваться ими я тратить не стал и сразу перешёл к тем местам, что меня интересовали. Те, где хорошо были видны запястья, ладони и предплечья.

И то, что я увидел, мне не очень понравилось.

Фотографии Ильи Разумовского. Его отца, Николая. Их деда с братом. И каждый раз мой глаз находил их. Если у Ильи они находились на запястье, как и говорил Уваров, и были более тонкими, то вот у более старшего поколения тонкие шрамы на правой руке выглядели более выразительно. Отметины от заключенных сделок.

И каждый раз, когда я находил их на фотографиях, я видел одно и тоже — пять тонких шрамов.

Сжал пальцы в кулак и снова раскрыл ладонь. Посмотрел на неё, уставившись на три тонких шрама на своей руке.

Везде на фотографиях их было ровно пять. Именно пять. Почему именно пять? Да без понятия, но каждый раз при изучении фотографий я находил их в разных местах, в зависимости от члена семьи Разумовских и времени. Но каждый раз на фотографии виднелись именно пять тонких линий.

Ну ладно, почти везде. На нескольких снимках, где Илья выглядел моложе, картина была чуть иной. На одном снимке у него их было два, на второй четыре. И всё. В остальных случаях, в том числе и там, где он был значительно старше, их было именно пять. Более ранних снимков с другими членами семьи где можно было бы встретить у них подобное я не увидел.

О чём нам это говорит?

Да вообще без понятия! Но, признаюсь, сон после того вечера я потерял, ломая голову и пытаясь понять, что это вообще может означать. Понятное дело, что ничего хорошего, но, что именно?

— Ваше сиятельство?

— Что? — я повернул голову и посмотрел на сидящую с другой стороны стола Алису.

Никонова переглянулась с Вадимом, а потом снова посмотрела на меня.

— Простите, я просто спросила…

— Да, Алиса, — вздохнул я. — Я помню, о чём именно ты спросила. И, нет. Я не думаю, что Берг отступит. Он попытается переиграть нас. То есть, не он, конечно же, а его юристы.

— Конечно они попытаются, — весело фыркнул сидящий за столом Калинский. — Ещё бы они не попытались после того, как ты отделал их в суде. Я бы на их месте только спал бы и видел, как отомстить.

Услышав его, я лишь усмехнулся и посмотрел на него. Тут, конечно, он был прав. После такого профессиональная гордость буквально душила бы, не позволяя думать о чём-то кроме ужасающего юридического отмщения.

С другой стороны…

— Лесть тебе не идёт, Лев, — сказал я. — Лучше придумай, что они будут делать дальше.

— Во-первых, я не льстил, — поправил он меня. — Я умею признавать чужой профессионализм. Во-вторых…

— Во-вторых, — перебил я его, — ты нам сейчас должно быть очень хочешь рассказать, что именно юристы Берга собираются сделать в качестве ответного шага, ведь так?

— А что там думать то? — пожал он плечами. — Первое, что они должны сделать, если не зря едят свой хлеб — это частная жалоба на определение суда. Потребуют приостановить исполнение до её рассмотрения. Если прокатит, то так выиграют минимум две недели.

— Ещё они могут попытаться изменить квалификацию ошибки, — следом за ним предложила Алиса. — Я бы на их месте добивалась бы того, чтобы её признали существенной.

Услышав её Калинский согласно кивнул.

— Она права. Если они этого добьются, то приоритет на рассмотрение тебе не вернуть. В таком случае…

— В таком случае они просто заявят, что исправления в заявке является добавлением нового параметра, — закончил я за него. — А это запрещено законом.