Понятное дело, что я очень хорошо знал, чего именно. Я превращусь в Андрея. В того, кем он стал перед встречей со мной. Но Ольге я этого говорить не собирался. Упоминание брата в её присутствии всё ещё вызывало у неё сильную внутреннюю боль.

И меня это не удивляло. Она провела с ним всю свою жизнь. Она знала его куда лучше. Ещё до того, как всё завертелось. Для неё, наверно, он был точно таким же любящим братом, как и я для Ксюши.

— И поэтому я хочу дать тебе второй шанс, — продолжил я. — Это никогда не исправит того, что ты сделала. Более того, ты никогда не забудешь того, что сделала. Это останется с тобой навсегда. Но, может быть, в будущем ты найдёшь собственное место в этом мире и сделаешь что-то… не знаю, может быть ты сделаешь то, что заполнит пустоту в твоей душе. И я хочу дать тебе возможность для этого.

На секунду запнулся, не решаясь сказать то, что собирался. Потому что знал — сделаю это и обратного пути назад не будет. И всё таки…

— Оль, ты моя сестра, — наконец сказал я, произнеся это вслух. — А я не привык бросать родных людей в беде.

Да, лицемерно. Да, после моего твёрдого решения, которое вычеркнуло Андрея из этого списка без какого-либо права на помощь с моей стороны, от этих слов несло двойными стандартами и двуличностью.

Но в этот момент мне было наплевать. Сидящей рядом со мной девушке нужно… нет, не просто нужно было это услышать. Ей жизненно важно требовались эти слова. Просто для того, чтобы зацепиться за них и получить какую-то опору после того, как вся её жизнь покатилась в пропасть.

Да и может быть, не такой уж я и лицемер. Марию же я считал своей семьёй, хотя никакой родственной связи между нами не было. Да и Ксюшу я тоже принял как свою родную сестру, несмотря на то, что сам ей я, настоящий я, братом не был.

В конце-концов каждый из нас сам решает, кому давать второй шанс, а кому нет.

Сестра прижалась к моему плечу, уткнувшись в него лицом и молчала. Ничего не говорила, но по мелкой дрожи, от которой тряслись её плечи, я и так понимал. Слова тут были не нужны.

Когда уже я встал и собрался уйти, она меня окликнула.

— Саша…

— Да? — повернулся я к ней.

— Ты спрашивал про шрамы у Андрея.

— Да, я помню. Ты говорила, что у него их было пять штук…

— Это… — она замечала, будто не зная, как сказать то, что было у неё на уме. — Это не всё.

— В каком смысле? — не понял я.

— Я не сказала тебе, что он… изменился.

Нахмурился и посмотрел на неё.

— В каком смысле, изменился?

— С каждым новым контрактом он будто всё больше и больше становился сам не свой, — произнесла она и опустила взгляд в пол. — Будто в нём… я не знаю, как это сказать. Как будто с каждым разом в нём становилось всё меньше и меньше от моего брата.

Понятно. Значит, вот что она имела в виду.

— Я услышал тебя, Оль. Спасибо, что сказала.

Хотел было уже повернуться, как вновь услышал её голос.

— Саша, ты меня не понял, он…

— Оль, я всё прекрасно понял, — мягко прервал я её. — Спасибо, что сказала об этом. А сейчас отдыхай. Тебе нужно восстановить силы. Если что-то будет нужно, то звони мне в любое время.

С этими словами я покинул квартиру.

— С возвращением! — радостно воскликнула Ксюша, но почти сразу же зажала себе рот ладошкой, стоило только Марии бросить на неё убийственный взгляд. — Простите…

— Да бог с тобой, — улыбнулась Мари, быстро сменив гнев на милость. — Я и сама рада наконец вернуться.

Следом за ней в дверь вошёл Князь, держа в руках люльку. Разумеется, все присутствующие на встрече девочки тут же поддались вперёд, чтобы посмотреть на мирно спящего в ней малыша. Ну и я тоже. Интересно же было.

Сейчас, несколько дней спустя, он уже не выглядел… Не знаю даже, как описать. Как сморщенная и недовольная фасолина, наверно. Сейчас это был милый розовощёкий малыш, закутанный в кокон, в довольно милой шапочке и мирно сосущий соску-пустышку с закрытыми глазами. Он явно спал, изредка тихонько морщась во сне.

— Какой он милый, — с убийственной дозой умиления в голосе произнесла одна из девочек, и остальные тут же поддержали её тихим и согласным гулом.

Я же стоял чуть позади и наслаждался общими эмоциями. Признаюсь, в каком-то смысле это было даже сильнее, чем на выступлениях Евы, хотя, казалось, куда уж там! Ощущал, как их сердца наполняются нежностью — так остро, что самому хотелось зажмуриться. Эти эмоции были настолько яркими и острыми, что у самого в груди теплело. При виде крошечного Артура, который мирно спал в своей люльке, совсем не подозревая о происходящем вокруг него, улыбки девочек сами собой становятся мягче. Голоса тише, а движения осторожнее, как если бы они боялись как-то неосторожно его разбудить и прервать сон малыша. Я даже оказался вынужден приглушить немного собственный дар, чтобы избавиться от того головокружения от трепета, от той чистой, безусловной любви, что испытывали девчонки при одном только взгляде на маленькое спящее личико.

Удивительно. Я знал, что все они любили Марию. В ответ на её заботу к ним, они относились к ней почти как к родной матери, всегда зная, что она вместе с Князем готова помочь им в трудной ситуации. А потом при виде малыша в них не было ни одной тёмной эмоции ревности. Ну, разве что только немного белой и доброй зависти.

Впрочем, это изменится, как мне кажется. Ровно в тот момент, как нужно будет менять грязные подгузники, уверен, что девочек и след простынет.

Но в любом случае, мне предстояло ещё кое-что сделать сегодня. Я коротко переговорил с Князем, прежде чем они с Марией и ребёнком отправились наверх, после чего направился в его кабинет и стал ждать.

Дядя пришёл через полчаса или около того.

— Ну как мелкий?

— Спит, как младенец, — улыбнулся Князь, закрывая за собой дверь. — Ольга?

— Отвёз её на квартиру, — ответил я и зевнул. День сегодня был длинный, долгий… — Побудет пока там, пока твои ей документы не сделают новые. Кстати, хотел спросить…

— Они будут полностью легальные, — сразу же сказал он, вероятно поняв, что именно я имею в виду. — Сделаем ей подставную личность и протащим через инстанции. Не переживай, всё схвачено.

Как оказалось, у него действительно было всё схвачено. Люди Князя в миграционке уже нашли «окно» — девушку, родившуюся в то же время, что и Ольга, но умершую в раннем детстве. Её запись имелась в базе Имперского министерства внутренних дел, но в силу объективных причин была почти пустая: ни паспорта, ни биометрии, ни миграционной истории. Вообще ничего.

Уже дальше, через связь в управлении имперского документного обеспечения, они сделают восстановление учётной записи якобы по обращению «родственников». Сфабрикуют копию свидетельства о рождении, а как дубликат и оформят его выдачу официально. Дальше уже по накатанной. Через знакомого в паспортном столе будет оформлен первый паспорт на это имя — с фотографией Ольги. Остальные данные спокойно внесут в систему задним числом.

В данном случае связи Князя с людьми в Имперском Управлении по вопросам Миграции позволят нужным людям закрыть глаза на отсутствие школьных записей или прививочных карт. Как сказал мне сам Князь, чаще всего используется формулировка — «отсутствуют в связи с проживанием в отдалённой местности». А это являлось не такой уж редкостью для отдалённых регионов Империи.

И всё. Теперь у Ольги будет не подделка, а легальный паспорт Российской Империи. Все остальные документы также подтянут, и в итоге даже если Ольга покинет Империю, а потом неожиданно решит вернуться, то на паспортном контроле не возникнет никаких проблем. Всё будет абсолютно чисто.

— Конечно же, чрезмерно придирчивой проверки она не выдержит. Если кто-то поставит себе целью докопаться до истины, то рано или поздно они это сделают, — продолжил Князь. — Но ты ведь сказал, что уже решил этот вопрос с Меньшиковым, ведь так?

— Он пообещал, что её не будут преследовать, — кивнул я, на что Князь лишь презрительно фыркнул.