– Мы с тобой люди практичные и прямые.

– В большинстве случаев, – сумела выговорить Лана, когда он опустил ее на постель.

Даг накрыл ее тело своим.

– Как раз впору.

Она дала себе волю, отбросила тревоги и волнения последних суток. От него пахло свежестью и мылом. Даже это показалось ей возбуждающим. Ей нравилось быть здесь, вдали от дома, в безликом гостиничном номере, на простынях, на которых он спал без нее. До нее доносилось гудение пылесоса из коридора. Где-то хлопнула дверь. И еще она слышала бурное биение собственного сердца, когда он целовал ее шею.

Долгие нежные поглаживания его рук согрели ее. Она выдохнула его имя, когда его губы вернулись к ее губам, и уступила ему.

Она снилась ему прошлой ночью. А ведь ему редко снились сны. Он томился по ней, и такое с ним тоже случалось редко. Но все переменилось, когда она вошла в его жизнь. То, о чем он когда-то не смел даже мечтать, теперь сделалось смыслом его жизни.

Дом, семья. Женщина, которая всегда будет рядом. Стоило всем рискнуть, если этой женщиной будет Лана. Он прижался губами к ее сердцу. Если ему удастся завоевать это сердце, он завоюет весь мир.

Она задвигалась под ним, по ее телу пробежала дрожь нетерпения, пока он упивался сладостью ее кожи, лаская ее языком. Его охватило желание возбудить ее, разгорячить, услышать, как она начнет задыхаться, как это сердце, которым он так жаждал овладеть, забьется с неистовой силой.

Теперь он уже не был так терпелив и нежен. Когда ее дыхание стало прерывистым и хриплым, он рывком поднял ее. Теперь они стояли в постели на коленях лицом друг к другу и старались поскорее освободиться от одежды.

Когда она откинулась назад, предлагая себя ему, он набросился на нее, как голодный.

Именно этого она и хотела. Торопливой и жадной страсти. Безумной скачки. Дрожь волнения пробежала по ее телу, она вся трепетала и жаждала большего. Она вскинулась, обхватила его ногами, впилась зубами ему в плечо.

Когда он заполнил ее собой до самого сердца, она прошептала его имя. Только его имя.

Опустошённый, насытившийся, он продолжал держать ее в объятиях. Велико было искушение просто улечься на кровать, укрыться одеялом и послать весь мир к черту.

– Я хочу быть с тобой, Лана. Просто быть с тобой – не урывками, а сколько захочется. Чтобы нам ничто не мешало.

– У нас этого никогда не было. – Она потерлась щекой о его плечо. – Как ты думаешь, на что это будет похоже?

– Будет тихо.

Лана рассмеялась.

– Ну, в моем доме тишины ты не найдешь.

– Нет, она там есть. Тишина особенно хороша, когда по дому бегает ребенок.

– Собака лает, телефон надрывается. Я – сама организованность, Даг, но в моей жизни слишком много разных граней. Мне со многим приходится справляться.

– Ты так ловко со всем справляешься, что всем окружающим кажется, будто это легко и просто. Но я никогда так не думал. – Даг отстранился. – Я восхищаюсь тем, как ты распорядилась своей жизнью. И жизнью Тая.

– Ну вот, опять ты сказал то, что нужно.

Лана соскользнула с постели, поднялась и расстегнула «молнию» сумки. Даг заметил, что аккуратно сложенный тонкий короткий халатик лежит на самом верху. Это вызвало у него улыбку.

– Ты родилась такой аккуратисткой?

– Боюсь, что да. – Она завязала поясок халата и села на соседнюю кровать. – К тому же я очень практична. Вот потому-то, хотя больше всего мне хотелось бы забраться с тобой в кровать еще на пару часиков, я собираюсь испортить тебе настроение. Вчера кое-что случилось.

Она рассказала ему о Рози и увидела, как его лицо окаменело, а потом вспыхнуло гневом. Он поднялся, натянул джинсы и принялся расхаживать по комнате, но не прервал Лану ни единым вопросом или замечанием, пока она не закончила рассказ.

– Ты сегодня говорила с Колли?

– Да, перед отъездом и еще раз из здешнего аэропорта. С ней все в порядке, Даг, она даже немного рассердилась на меня, когда я своим вторым звонком прервала ее работу.

– Это ведь не случайность и даже не злонамеренная попытка сбить ее с толку. Это умышленное покушение на убийство.

– Она это знает. Более того, она уверена, что чай отравил кто-то из их команды. Теперь она настороже. Но сейчас нам придется предоставить ей действовать самостоятельно. А мы давай будем действовать здесь.

– У меня тут целый список Спенсеров – это фамилия секретарши, насколько нам известно. Я взял их из телефонной книги и провел поиск по Интернету. Осталось шесть вероятных кандидатур. Остальные слишком давно здесь живут. Я как раз пытался придумать, как к ним подступиться, когда мне позвонили снизу, что пришла посылка.

– Можем сделать вид, что проводим телефонный опрос, и попробуем отбросить еще пару кандидатур.

– Опрос на тему: «Вы в настоящий момент участвуете или когда-либо участвовали в подпольной торговле детьми?»

Лана тем временем открыла портфель и извлекла блокнот.

– Я придумала другой подход. Опрос домохозяек: вы когда-нибудь работали вне дома? Что-то в этом роде.

– Это потребует времени. И учти, многие просто вешают трубку, услышав, что это социологический опрос.

– Да, я одна из них. – Она стала рассеянно рисовать каракули в блокноте. – И ты прав: в прямом подходе тоже есть свои преимущества. Просто пойти, постучать в дверь и спросить: не вы ли бывшая секретарша Маркуса Карлайла?

– Это был мой план. Вот что я тебе скажу: раз у меня есть сообщник, можем взять на вооружение оба подхода. Я буду стучаться в двери, а ты оставайся здесь и проводи телефонный опрос.

– Хочешь запереть меня для надежности в гостиничном номере? Ни за что. Мы пойдем вместе, Дуглас. Раз уж я прилетела помочь тебе, будем действовать сообща.

– Остановись на минутку и подумай. – Даг пошел следом за нею в ванную, где она включила душ и отрегулировала температуру. – Мы даже не знаем, с чем имеем дело. У тебя уже спалили контору, ты так напугана, что даже отослала Тая. Что с ним будет, если с тобой что-то случится?

Лана выскользнула из халата, аккуратно повесила его на крючок за дверью, а сама вступила под струю воды.

– Это ты пытаешься меня запугать. Поздравляю, ты нажимаешь на нужные кнопки.

– Вот и хорошо.

– Но я не могу и не хочу так жить. После смерти Стива мне потребовалось два месяца, чтобы набраться смелости войти в этот проклятый магазинчик хотя бы белым днем. Но я все-таки себя заставила, потому что невозможно жить в постоянном страхе. Позволить себя запугать – значит потерять контроль над действительностью, а ведь в ней есть и плохое, и хорошее.

– Черт! – Даг стащил с себя джинсы, вступил под душ следом за Ланой, обнял ее за талию. – Ты не оставляешь мне места для спора.

Она шлепнула его по руке и выскользнула из душа, пока вода не попала на волосы.

– Я же профессионал.

– Список там, на столе. Рядом с картой города. Можем заодно выработать удобный маршрут.

– Начинаю работать. – Лана вытерлась и надела халат.

Но когда он подошел к ней, она не работала. Стоя у стола, она держала в руках маленькую бейсболку бостонской команды «Красные носки».

– Ты купил это Тайлеру?

– Да, я решил, что ему понравится. Мне когда-то дед привозил такие шапочки из своих поездок. – Даг взял свою рубашку. – Я не для того ее купил, чтобы подольститься к нему или к тебе. Ну… не только для этого.

– Он спрашивал, когда ты вернешься.

– Правда?

Ее поразила искренняя радость, прозвучавшая в голосе Дага.

– Да, это правда. И он будет в восторге от бейсболки. Это было очень мило с твоей стороны – вспомнить о нем.

– Тебя я тоже не забыл.

– Да ну?

– Поверь. – Даг выдвинул ящик стола. – Я побоялся оставить его на столе: не знал, что подумает горничная.

Лана с изумлением проследила за ним, пока он вынимал из ящика консервную банку печеных бобов по-бостонски[29]. Когда Даг с усмешкой сунул ей эту банку, Лана расплакалась.

вернуться

29

Бобы, запеченные со свининой и подслащенные тростниковым сахаром.