Общие понимающие кивки.
— Так у кого сдали нервы? У него или… — Гольцев сделал выразительный жест.
— У наших, Саша, — кивнул Спиноза. — Больше половины трупов были дети. В лагерной робе. А он стал под протокол пересказывать инструкцию о контроле выполнения. Проще, как добивали, протыкая штырями. И штыри там же рядом лежали.
— Дети? Значит, в лагерях были дети? — Шурочка старалась говорить спокойно.
— Были-были, — небрежно ответил Золотарёв. — Вот невезуха! И как теперь выяснять, кого именно этот болван испугался? Трейси с Бредли тоже… я помню, как он о них отзывался.
— Ладно, — Спиноза стал собирать посуду. — Светает уже, — и, поглядев на Шурочку, подчёркнуто сухо, «протокольно» сказал: — на Горелом поле дети составляли до сорока процентов от общего количества.
— Да, — кивнула Шурочка. — Я помню.
— Да, пора. Гена, подбросить тебя?
— Спасибо, Костя, я на своей.
Расходились, не договариваясь о будущей встрече. Понадобимся друг другу — найдём…
…Машина остановилась, и Старцев открыл глаза. На обочине стоял грузовичок и два ковбоя копались в моторе. Один из них выпрямился и обернулся. Старцев узнал Бредли.
Когда Эркин вернулся с дровами, Женя будила Алису, и, войдя в квартиру, он услышал:
— Эрик вправду вернулся или нет?
— Вправду-вправду, — рассмеялась Женя и окликнула его: — Эркин, покажись, а то она просыпаться не хочет.
Эркин положил дрова у плиты и повернулся, но Алиса уже вошла в кухню, протирая кулачками глаза.
— Ага! Вернулся! — она широко улыбнулась. — Мам, он вернулся!
— Тише, — Женя быстро вошла в кухню. — Ты всё забыла? Нельзя кричать. Ну-ка, быстро в уборную и умываться.
— Ты только не уходи, — Алиса сопя открыла дверь уборной.
— Не уйдёт, — Женя прихлопнула дверь уборной, так как Алиса хотела оставить её открытой, чтобы следить за Эркином, и захлопотала у плиты.
— Я сейчас достану, чего привёз.
Женя улыбнулась.
— Позавтракаем сначала. Ты же сегодня в город не пойдёшь, ведь нет?
Эркин на секунду задумался.
— В сарае разобраться надо и вообще… только, знаешь, я наверное уйду… после обеда, ненадолго. Я к Андрею только схожу.
— Конечно-конечно, Алиса, про зубы не забудь, — Женя не оборачиваясь командовала умыванием Алисы. — Эркин, захвати чайник в комнату. Не надо рукавом, вот же прихватка.
— Привык на выпасе, — улыбнулся Эркин, беря чайник.
— Эрик, а ты там чай пил?
— Алиса, шею…
Они сидели за столом. Чай, хлеб с маслом, варенье, каша… Эркин ел с неожиданным для себя аппетитом.
— Женя, так вкусно.
— Правда? — Женя засмеялась. — Это ты просто соскучился.
— По каше? — удивилась Алиса.
— И по каше, — улыбнулся Эркин.
— Поняла? Доедай быстренько.
— И будем подарки смотреть?
— Так это ты их не во сне видела?! — засмеялась Женя.
Алиса так торопилась доесть кашу, что перемазалась, и была отправлена умываться вторично. Женя собрала грязную посуду.
— Сейчас уберём и… с чего начнём?
— С денег или овощей? — Эркин быстро вытряс себе в рот из чашки прилипшие ко дну ягоды от варенья и протянул чашку Жене.
— Ты б ещё пальцами залез, — Женя покачала головой, улыбкой смягчая выговор. — Ложка же есть.
— Слушаюсь, мэм. В другой раз обязательно, — счастливо улыбаясь, Эркин встал, отбирая у неё посуду. — Так овощи доставать?
— А подарки? — на пороге комнаты стояла свежеумытая Алиса.
— Подарки потом, — сразу решила Женя. — Учись ждать.
Пока Женя мыла посуду, Эркин в кладовке наскоро разобрал мешки. Здесь его куртка…
— Эркин, все вещи доставай. Я посмотрю, какое оно чистое, — заглянула в кладовку Женя.
— Хорошо. Вот… — Эркин вынес на кухню все свои мешки. — Вот. Здесь овощи, мне в имении дали. Подарили. Ларри, он на огороде работает, и Мамми. Она там на кухне и вообще… над жратвой главная.
— Над чем? — переспросила Алиса.
Эркин остановился и вдруг густо, до того, что лицо его стало коричневым, покраснел.
— Над едой, — заторопился он. — Вот. Вот кабачки, патиссоны, огурцы, кукуруза, — выкладывал он на стол подарки Ларри и Мамми. — Цветная капуста, помидоры мы съели, а там ещё картошки немного. Вот, Женя, это гостинцы, правильно?
— Правильно, — кивнула Женя, быстро обмывая огурец и вручая его Алисе.
Алиса оглядела огурец и убежала показать его Спотти и остальным.
— Эркин, ты… ты следи за языком, — тихо, но сердито сказала Женя. — Пожалуйста.
— Да-да, Женя, я понял, — так же тихо ответил он. — Прости, Женя, мы… мы там ругались легко. Я привык…
— Ну, так отвыкай. — Женя улыбнулась и уже мягче добавила: — Эта ж обезьянка всё за тобой повторяет. И за столом. Последи за собой, хорошо?
— Да-да, Женя…
У него был такое виноватое лицо, что Женя невольно потянулась к нему. Обнять, успокоить. Он порывисто ответил на её объятие.
— Вы опять? — Алиса вернулась на кухню. — А остальное?
— Сейчас, — Женя мягко высвободилась. — Овощи все?
— Да. Мало, да? Но это… нам так, подарили…
— Нет, что ты. И картошки много, Так. Кукурузу я прямо сейчас поставлю, — хлопотала Женя. — И на обед сегодня сделаю… рагу овощное, вот!
Алиса, догрызая огурец, молча стояла возле мешков Эркина, всем видом показывая, что терпение её велико, но не безгранично.
— Ты себе хоть купил что-нибудь? — Женя поставила на плиту кастрюлю с кукурузой. — Ей теперь долго вариться.
— Да, — улыбнулся Эркин. — И накупил, и… выиграл.
— Это как?
— Соревнования были. Олимпиада. Я призы получил такие, что… — конец фразы он успел проглотить. Да, язык придётся подвязать. Женя права: ругань так сама и лезет.
— Вот что, неси всё в комнату, и там посмотрим.
— И куртку?
— Конечно.
Эркин взял из кладовки свою джинсовую куртку, подхватил мешки и в сопровождении Алисы понёс всё в комнату. Тут же пришла Женя, посадила Алису на кровать и сама села рядом.
— Вот, мы теперь как зрители. Показывай.
— Вот, — смущённо улыбнулся Эркин. — Уезжал с одним мешком, а приехал с двумя.
— Правильно, — кивнула Женя. — Так и надо. Ты ж на заработки ездил, а не на гулянку. И куртка новая. Молодец, что купил.
— Я её не покупал, это приз, я на скачках четвёртым был.
— Ты в скачках участвовал? — удивилась Женя. — Ну-ка, надень, покажись.
Он надел куртку, повернулся перед ними.
— Отличная куртка, — похвалила Женя. — Тебе идёт.
Он улыбнулся, снял её и бросил на стул.
— Пояс тоже призовой, — пояснил Эркин, — за конное мастерство.
— А это что? — немедленно спросила Алиса.
— Потерпи, потом всё расскажут, — Женя обняла Алису и слегка прижала её к себе. — Куртка, пояс… богатые призы.
— Это ещё не всё, — он торопливо рылся в мешке. Выругавшись про себя, вывалил на стол свои рубашки, нашёл многоцветную. — Вот, это тоже приз. За метание ножа. Я там шестое место занял.
— Какая нарядная! — восхитилась Женя.
— Ой, яркая какая! — засмеялась Алиса.
— Да, а вот… — Эркин дёргал застрявший ковёр. Мешал баульчик, но он не хотел доставать его раньше времени. — Вот. Я в борьбе ещё участвовал. Первое место взял. И главный приз.
Он наконец вытащил ковёр и развернул его. Взвизгнула, захлопала в ладоши Алиса, ахнула Женя.
— Ой, красота какая!
Алиса сорвалась с места, подбежала и зарылась лицом в ковёр.
— А мяконький! Ну, мама, ты пощупай какой!
— Ох, Эркин… господи, что же у вас там было? Неужели призы такие давали?!
— Olympiad, — ответил он по-английски и сразу спросил: — А по-русски как?
— Олимпиада, — пожала плечами Женя.
— Да, ковбойская олимпиада, вот. Женя, на пол положим?
— Мягкий он для пола. Ох, какая прелесть. Жалко его на пол, затопчем.
— Ну… на кровать тогда, да?
— Давай. Не велик он для кровати?
Алиса путалась у них в ногах, тёрлась лицом об угол ковра. Он покрыл всю кровать, свесился до пола и даже лёг на пол. Женя погладила мягкий ворс ладонью.