Но Серафина не сдвинулась с места.

– Что ж, тогда, пожалуй, отнесу это старому Бохану. Он достаточно отчаян, чтобы променять душу и на меньшее, – язвительно заметила она, зная, как Дора ненавидит проигрывать в торге. – Ох, какая досада. Видимо, мне придется уйти.

Серафина притворно вздохнула и сделала шаг к выходу.

– Крылья Немеры! Сколько? – В голосе Доры прозвучала нетерпеливая нотка, выдавая интерес. Серафина добилась своего.

– Десять монет, – уверенно заявила она.

– Десять монет за невиданную вещь? Ты совсем рехнулась?!

– Возможно. Но ты же меня знаешь. Десять монет – или, может, тот обаятельный фир дарриг предложит пятнадцать? – бросила вызов Серафина, небрежно махнув рукой в сторону толпы.

– Восемь монет. Это мое последнее предложение, – проскрипела Дора, не желая упускать сделку.

– Договорились, – моментально ответила Серафина, довольная исходом, хотя согласилась бы и на меньшее. Ее «принципиальный» отказ от связей с сомнительными лавками не стоил ей особых усилий – Теневой рынок всегда был полон возможностей.

Передав жемчужину, она наблюдала, как Дора внимательно изучает ее. Выражение лица ведьмы смягчилось от удивления. Неохотно кивнув, Дора выдохнула на магические листья, и те превратились в восемь монет.

– Вот. Больно признавать, что я переплатила, однако ты хорошо усвоила уроки. Пусть это будет сегодняшней наукой, – пробормотала Дора, и в ее хрипловатом голосе смешались раздражение и гордость.

Девушка спрятала монеты в складках платья и улыбнулась.

– Фина, – вдруг позвала ее Дора, и в голосе ведьмы прозвучала несвойственная серьезность.

«О нет, только не это, снова», – подумала Серафина, изображая на лице страдальческую улыбку. Она посмотрела на старую ведьму, уже предвкушая привычную нотацию.

– Ты и так взвалила на себя достаточно – и здесь, и в том жалком человеческом мире. Ты достаточно поработала на этих людей… Зачем продолжать трудиться для них? Не только же ради семьи? Твой отец, уверена, согласился бы со мной.

Серафина знала, что так и есть, но промолчала. Дора продолжила:

– Ты могла бы жить среди нас. Работать со мной. Ты слишком талантлива, чтобы только лишь резать рыбу и любоваться платьями. Здесь ты могла бы стать кем-то большим, Фина.

Серафина всегда мечтала остаться в Иномирье. Но ей требовалось больше времени – отец и сестра по-прежнему нуждались в ее заботе.

– Я… я всего лишь человек. Пусть я и привыкла к этому месту, но что насчет других уголков и существ Иномирья? Я просто не вписываюсь.

Но хочу. Хочу остаться и увидеть, как еще больше листьев оборачиваются бабочками, а чудовища – чудесами.

– Ты уверена? – Дора отложила в сторону засушенную требуху и достала бутылку, кажется, виски.

– В чем уверена? – Серафина наблюдала, как ведьма одним глотком осушает бутылку. Ну что ж…

– В том, что ты человек, – парировала Дора, и ее взгляд стал пронзительным, а розы в волосах, казалось, тоже уставились на Серафину.

Та закатила глаза.

– Во имя Браннона и Немеры! Да, я человек. Ни рогов, ни хвоста, ни магии. Если не человек, то что? Камень? Призрак? – произнесла она наполовину в шутку, хотя часто чувствовала себя именно призраком – существом без настоящей сущности.

Но Дора коснулась ее щеки с нежностью, неведомой ни родным Серафины за пределами Иномирья, ни кому бы то ни было из здешних обитателей.

– Вечно молишься не тем Древним, – прошептала ведьма. – Ты носишь в глазах целый мир и бесконечную вселенную ключей и душ, но отказываешься это видеть. Обычный человек не смог бы проникнуть сюда, и ты знаешь это. Просто боишься признать, увидеть, перестать быть тем, кем тебя называли всю жизнь.

С этими словами ведьма отошла к другой стойке, достала еще одну бутылку и принялась раскладывать странные предметы. Но Серафина успела заметить во взгляде старухи что-то, удивительно похожее на печаль.

Они перешли на более легкие темы – сплетни о скандально известной мерроу и забавные истории, которые Дора подслушала у древних деревьев. Все это время Серафина помогала ведьме обслуживать клиентов, искавших безымянные диковинки.

Когда Серафина уже собиралась уходить, к лавке подошел кот ши. Крупнее обычного кота, почти с пуму, с молочно-белыми глазами и ярким алым пятном под ухом – знаком, который Серафина смутно припомнила.

Дора напряглась при его появлении.

– Какой неприятный визит, – проговорила она, и в голосе явственно зазвенело напряжение.

Кот ши жутковато усмехнулся и выплюнул клочок бумаги.

Заинтригованная, Серафина наблюдала, как на бумаге проступают древние символы. Она узнавала язык, но не могла разобрать послание. Дора прочитала его – и лицо ее побелело. Стремительным движением она достала из глубины лавки потайной ларчик.

Прежде чем Серафина успела разглядеть получше, бумага вспыхнула и рассыпалась пеплом.

– Это уже чересчур драматично, – заключила Серафина.

Дора достала крошечный пузырек с жидкостью – она так переливалась, словно в ней был заключен настоящий звездный свет, однако ее аура вызывала тревогу, подобно змеиному шипению.

– Это все, что у меня есть. И больше никаких подобных просьб.

Кот ши тут же заглотил пузырек, вероятно спрятав его за одним из своих устрашающих клыков.

– И передай своему хозяину, что ему здесь больше не рады.

Ведьма резко повернулась к Серафине, ее терпение явно иссякало.

– И почему ты, во имя банши, все еще тут торчишь, Фина?

Осознавая, что время поджимает – особенно с учетом важной встречи, – Серафина вышла из лавки. Перед уходом она бросила последний взгляд на загадочного кота ши с его алым знаком.

Теневой рынок встретил ее привычным хаосом, но теперь в его сумрачных переулках чудилась скрытая угроза. Серафина пробиралась сквозь лабиринт прилавков, а в голове роились вопросы. Кто этот кот ши? Чей он посланник? Что означало то зловещее послание? И что Дора на самом деле имела в виду?

Серафина Эшкрофт

Спустя несколько минут прогулки по рынку Серафина свернула в укромный переулок. Среди грязи и мусора стояло большое зеркало. Оно не было разбито – скорее, казалось разобранным. Эту реликвию она обнаружила годы назад. В Иномирье ничто не бывало тем, чем казалось, и это зеркало было не просто отражающей поверхностью. Оно служило еще одним входом в ее тайное убежище – излюбленное логово и охотничьи угодья.

С полсотни шипастых черных роз оплетали зеркало, сжимая стекло в темных объятиях.

– Привет, зеркальце, – прошептала Серафина, и ее голос, разнесшийся легким эхом в воздухе, пробудил дремлющие розы.

Осколки зеркала затрепетали и задвигались, точно льдинки, скользящие по замерзшему озеру в попытке вновь соединиться. Розы раскрыли свои лепестки, обнажая острые зубастые пасти.

– Проклятое создание, – прошипела одна, и остальные тут же подхватили хором: