— И что мне теперь делать? — спросил он.

— Признаться, — просто ответил я. — Поговори с ней, скажи правду. «Я так хотел тебя поцеловать, что растерялся». Девушки такое ценят гораздо больше, чем напускную уверенность. А потом назначь второе свидание. И уж там не теряйся.

— «Я так хотел тебя поцеловать, что растерялся», — медленно повторил Шарфиков, пытаясь заучить наизусть. — И всё, это сработает?

— Сработает, — пообещал я. — Честность всегда работает лучше всего. Только не репетируй это сорок раз, а то заучишь и скажешь как робот. Скажи как чувствуешь.

Шарфиков вскочил со стула так резко, что чуть не опрокинул его.

— Я ей прямо сейчас пойду и скажу! — воскликнул он. — Сань, спасибо! Ну ты мозг, умеешь вот всё это… Спасибо!

В кабинет зашла Лена.

— Доброе утро! — поздоровалась она с нами.

— Саня меня научил, как надо целоваться! — выпалил Шарфиков и убежал со всех ног.

Лена перевела на меня свой фирменный взгляд.

Ну Шарфиков… Он ведь специально это сказал, чтобы возникла вот такая неловкая ситуация. Я ему это припомню.

— Я. Просто. Поговорил, — отрывисто сказал я. — Даже вот не думай. Даже вот ничего не говори.

— Ага, — фыркнула она.

Умеет же она в кабинет зайти!

Я отмахнулся и принялся готовиться к работе. Приём сегодня был утренний, но перед ним меня к себе позвал Кречетов.

Сегодня его первый день после долгого больничного, так что я поспешил.

Главврач выглядел отлично. Привычно восседал за своим столом с кучей бумаг.

— Доброе утро, Павел Викторович, — поздоровался я. — Как вы?

— Отлично, спасибо, — слегка кивнул он. — Всё в полном порядке.

Я по привычке проверил его праной. Да, всё действительно хорошо. Никаких осложнений.

Можно было бы чуть праны вкачать для поддержания, но пока что сделать этого я не мог. После вчерашних подвигов не смогу пользоваться праной несколько дней.

— Я хочу сказать вам спасибо, — произнёс Кречетов. — За то, что остались. После всей той истории с увольнением, с проверками. За то, что подсказали мне выход в безвыходной ситуации. Спасли мне жизнь. Да вас много за что можно благодарить. Так что просто скажу спасибо.

Я молча кивнул. Слышать такое от Кречетова было приятно.

— Я в вас не ошибся, — твёрдо добавил он. — Несмотря ни на что. Вы хороший врач, Александр Александрович. И хороший человек, как бы странно это ни звучало в наше время.

— Спасибо, Павел Викторович, — ответил я.

— А теперь к делу, — он тут же вернулся в привычное русло. — У нас на носу серьёзная проверка. Вас Елизавета Михайловна должна была предупредить, но всё же и я вам скажу. Готовиться нужно основательно: бумаги, документация — всё должно быть в идеальном виде. Я рассчитываю на вашу помощь.

— Само собой, — кивнул я.

— И ещё, — добавил Кречетов. — Я в курсе всех ваших стычек с Поляковым. И то, как вы защищали от него Маргариту Семёновну. Я обязательно проведу с ним беседу, но важно знать, что, несмотря на свой характер, он хороший специалист. Поэтому… Старайтесь воздерживаться от конфликтов.

Я вздохнул.

— Я не провоцирую никаких конфликтов, — сказал я. — Всё, что происходит, это по инициативе Полякова. Стараюсь держаться от него в стороне.

— И всё же не хотелось бы терять такого специалиста, — повторил Павел Викторович.

Ситуация с ним будет чуть сложнее, чем я думал. Видимо, окончательно закрыть этот вопрос так просто не выйдет. Ну да ладно, разберёмся по ходу дела. Не впервой.

— Я вас услышал, — сказал я.

Кречетов кивнул, и наш разговор был закончен. Я вышел из кабинета главврача, и в коридоре меня поймал Чердак.

— Саня, брат! — воскликнул он. — А я как раз хотел тебя поймать! У меня новость есть!

— Привет, — усмехнулся я. — Что такое?

— Племяш мой растёт не по дням, а по часам, — гордо заявил Чердак. — И такой он… Вот прям будущий мой преемник!

Ох, очень надеюсь, что нет.

— Это замечательно, — улыбнулся я.

— Это ещё не всё, ты же это и так знал, — Чердак переступил с ноги на ногу. — Машка решила его назвать Александром. Ну, как тебя.

Ух ты. Вот этого я точно не ожидал. А приятно ведь!

— В мою честь? — переспросил я.

— В твою, — подтвердил Чердак. — Она сказала, что хотела бы, чтобы её сын был таким же умным, добрым, отзывчивым, мужественным и симпатичным. Ну короче, как ты. Да и с родами тогда ты знатно помог. Успокаивал её, говорил, что да как.

— Чердак, — проговорил я. — Это очень неожиданно. Даже слишком. Спасибо!

Меня благодарили за спасённые жизни сотни раз, и в прошлой жизни, и в этой. К этому я привык. Но вот так, чтобы в честь тебя назвали целого нового человека, который только-только пришёл в наш мир, это было что-то совсем другое.

— Да тебе спасибо, — он похлопал меня по плечу. — Ты приходи в гости как-нибудь, на тёзку посмотреть. Машка рада будет!

— Приду, — кивнул я.

— Лады, я побежал, — сказал Чердак. — Лизке надо что-то вкусное принести, она у нас голова, а мозгу сахар нужен!

Я усмехнулся такой трогательной заботе и наконец отправился на приём.

Примерно в середине приёма ко мне пришла женщина лет пятидесяти. Наталья Павловна, грузная женщина с одутловатым лицом.

— Здравствуйте, доктор, — начала она. — Не знаю, зря я пришла, наверное. У меня возраст уже… Но вот всё-таки решила сходить.

— Давайте по порядку, — мягко сказал я. — Что вас беспокоит?

— Да всё беспокоит, — она махнула рукой. — Устаю страшно. Вот вроде ночь всю сплю, а с утра бодрости никакой. Мёрзну постоянно, сейчас вот лето, а я в кофте хожу. Запорами мучаюсь. И вес набираю. Мне соседки бесконечно говорят, мол, возраст уже. Отдыхать надо больше и всё. А мне не легче.

Я слушал и мысленно уже выстраивал картину. Усталость, зябкость, запоры. Слишком уж знакомый набор, чтобы списывать его на возраст.

— Наталья Павловна, а голос у вас не менялся? — спросил я. — Не стал ниже, более хриплым?

Она удивлённо моргнула.

— А вы знаете, стал, — сказала она. — Муж даже шутил, что я как будто курить начала тайком от него.

— А кожа сухой не становилась? — спросил я.

— Сухая, — закивала она. — На локтях… Да везде! Кремами мажусь, не помогает.

— Отёчность по утрам бывает?

— Бывает, — Наталья Павловна снова вздохнула. — Встаю вся отёкшая.

— А память? Не стали ли вы рассеяннее, медлительнее? — уточнил я. — Бывает, слово на языке вертится, а вспомнить не можете?

— Ой, да постоянно! — всплеснула она руками. — Я уж думала, совсем из ума выживаю. В магазин приду и забуду, зачем пришла.

Я задал ещё несколько вопросов и перешёл к осмотру. Кожа сухая, холодная, бледная, с желтоватым оттенком. Лицо одутловатое, веки припухшие. Щитовидная железа при пальпации чуть увеличена, плотноватая. Проверил рефлексы, постучав молоточком по сухожилию под коленом. Вообще молоточек иметь терапевту было необязательно, но я всё равно пользовался им во время осмотров. Нога после удара возвращалась в нужное положение медленнее обычного.

— Пульс у вас редкий, — заметил я. — И давление пониженное.

Праной я тоже проверил, разумеется. И быстро определил, что проблема тут в щитовидной железе.

— Наталья Павловна, — сказал я. — Я почти уверен, что дело вовсе не в возрасте. Похоже, у вас снижена функция щитовидной железы. Гипотиреоз. Это когда щитовидная железа вырабатывает мало гормонов, и весь организм из-за этого замедляется. Отсюда все ваши симптомы и берутся.

Она удивлённо подняла на меня взгляд.

— Так это что же… Это лечится? — спросила она.

— Лечится, — кивнул я. — И довольно успешно. Но сначала нужно подтвердить диагноз анализами. Я вам сейчас выпишу направления. Сдадите кровь на ТТГ. Ещё антитела надо проверить, чтобы понять причину. Но этот анализ у нас не делается, только платно. И общий анализ крови заодно, посмотрим на гемоглобин. С этими результатами снова придёте ко мне. Думаю, или сам назначу лечение, или отправлю к эндокринологу в Саратов. И всё вам вылечим.