— Это как же так? — удивилась женщина.

— Организм привыкает, — объяснил я. — И начинает требовать обезболивающую таблетку. Поэтому тут запомните простое правило: если приходится пить обезболивающее чаще двух-трёх раз в неделю, то это уже повод идти к врачу.

Женщина кивнула. Я принялся читать лекцию, рассказывать про мигрень. Это отдельный вид головной боли, самостоятельное заболевание. Эта боль обычно возникает с одной стороны и усиливается от света, от звука, от движения.

Часто перед приступом бывает аура. Мелькание перед глазами, вспышки, точки. Мигрень лечится, но не обычными анальгетиками. Есть специальные препараты, триптаны, которые назначает невролог.

— А от давления как голова болит? — спросила другая женщина. — Как отличить?

— Очень важный момент, — сказал я. — Голова при высоком давлении обычно болит в затылке. Давящая, тяжёлая боль. Может подташнивать, возникают мушки перед глазами, шум в ушах.

Я обвёл зал взглядом.

— И вот тут запомните главное, — сказал я. — Если голова заболела и вы гипертоник, первым делом измерьте давление. Тонометр есть сейчас почти в каждом доме. Лучше не гадать. И только исходя из цифр на тонометре принимайте препараты.

Я прошёлся и по головной боли напряжения, и по головной боли, связанной с другими патологиями. В общем, расписал все основные виды головной боли.

— А когда скорую-то вызывать? — спросил кто-то с задних рядов. — Вы обещали сказать.

— Сейчас скажу, — кивнул я. — Это самое важное. Запоминайте признаки, при которых надо звонить в скорую немедленно.

Я начал загибать пальцы.

— Первое. Боль возникла внезапно и сразу очень сильная. Самая сильная боль в вашей жизни. Это может быть кровоизлияние. И срочно нужна скорая помощь.

В зале притихли.

— Второе, — продолжил я. — Головная боль вместе с нарушением речи. Или со слабостью в теле, нарушениями движений. Это признаки инсульта, и тут счёт идёт на минуты. Тоже срочно нужна помощь.

Сделал небольшую паузу.

— Третье, — продолжал я. — Боль с высокой температурой и напряжённой шеей. Когда невозможно прижать подбородок к груди. Это может быть менингит.

— Ой, — охнула женщина в первом ряду.

— Четвёртое, — сказал я. — Головная боль после травмы головы. Особенно если есть рвота, спутанность сознания, сонливость. И пятое: если боль сопровождается резким скачком давления, который вы не можете сбить.

Я перевёл дух.

— Во всех этих случаях — никаких таблеток, — строго сказал я. — Сразу скорая. Лучше перестраховаться. Поняли?

Слушатели закивали.

— А если просто голова устала? — робко спросила девушка у окна. — К вечеру. Не сильно, но каждый день.

— Это головная боль напряжения, про которую я уже сказал, — ответил ей. — Самая частая. Она проявляется в виде обруча, вокруг всей головы. Её можно исправить только образом жизни. Высыпаться, делать перерывы в работе, гулять. Меньше нервничать. Звучит банально, но работает лучше любых таблеток.

Ответил на ещё несколько вопросов, затем кратко рассказал про таблетки от головной боли. Про все эти маркетинговые ходы — «Миг, и голова не болит». И про то, какие препараты в самом деле могут снять головную боль.

— Ну а в целом всегда лучше разобраться, почему голова болит, — сказал я. — Болит — значит что-то сообщает. И надо просто понять, что именно.

Зал зааплодировал. Лекция явно всем очень понравилась.

Люди подходили, благодарили, задавали вопросы. Минут через двадцать зал опустел. В этот раз нас с Викой никто не закрывал, и мы спокойно вышли из конференц-зала на улицу.

Я ещё немного поработал в поликлинике и отправился домой. Никифоров снова был дома и в этот раз выглядел он очень мрачным.

— Что же ты, хирург, не весел, что ж ты голову повесил? — спросил у него я.

— Да не до веселья, — буркнул он. — Ты знал, как дорого содержать лошадь?

Только не говорите мне, что теперь у нас в комнате будет лошадь вместо голубя!

Я уже боялся заглядывать в комнату, потому что кто знает, может, там и в самом деле лошадь стоит. Уже ничему не удивлюсь!

— Лошадь? — осторожно переспросил я. — Дорого содержать? Не знал… А что?

— Вот и я не знал, — вздохнул Никифоров.

Я всё-таки проверил комнату, но лошади там не оказалось. Фух. Но лошадиный вопрос всё-таки надо было решать.

— Давай с самого начала, — я сел напротив Антона. — Какую лошадь и зачем содержать? И почему у тебя такое лицо, словно тебе диагноз неизлечимый поставили.

Никифоров вздохнул и повертел в руках кружку с остывшим чаем.

— Я познакомился с женщиной, — наконец сказал он. — Её Майя зовут. Такое красивое имя, Майя. Саш, ты бы её видел. Она очень красивая и такая умная! Фигура подтянутая, потому что спортом увлекается. И самое главное, она не замужем! В отличие от Светки, расставание с которой далось мне с таким трудом. А ещё я ей тоже интересен, понимаешь? Я сам!

Восторг прямо-таки.

— Поздравляю, — осторожно сказал я. — А лошадь тут при чём?

— Так у неё лошадь есть, — он оживился. — За городом держит, в частном конном хозяйстве. Конюшня там, всё как полагается. Она с детства верхом ездит, кубки какие-то брала. Серьёзно увлекается, прямо горит всем этим делом. Я же тебе говорю, спортсменка!

— Хорошее увлечение, — кивнул я. — Дорогое только, насколько я знаю. Так в чём проблема-то?

Никифоров замялся. Чтобы помедлить с ответом, сделал большой глоток остывшего чая. Поморщился.

— Понимаешь, — уже не так активно сказал он. — Содержание лошади — это большие деньги. Сено в этом году неурожайное, цены взлетели. Копыта ковать надо регулярно. Прививки, ветеринар, амуниция там всякая. Майя сама не вытягивает. И вот я подумал… Ну помочь же можно? Раз отношения серьёзные.

Не нравится мне, куда всё это ведёт.

— Помочь, — повторил я. — Тоха, а можно поточнее? Сколько именно ты ей уже дал?

Никифоров поспешно отвёл глаза.

— Ну, на ковку дал, — отозвался он. — Семь тысяч всего, ерунда. И на сено сразу на месяц вперёд. И на прививки обещал. А ещё нужно за аренду платить, за услуги конюха…

Ёлки-иголки.

— Давай посчитаем, во сколько вообще обходится такое хобби, — сказал я и достал телефон. В интернете всё было написано. — Ковка — это процедура, которую делают раз в полтора месяца, и стоит она от трёх до семи тысяч, смотря какой коваль и какие подковы. Сено хорошее — это рублей триста за тюк и выше, а лошадь такой тюк съедает дня за два. Плюс овёс, плюс подкормки, витамины. Денник в конюшне арендовать — ну тут вообще немалые деньги. Ветеринар, прививки раз в год, обработка от паразитов, зубы лошади подпиливать надо. Амуниция, седло, недоуздок, попоны. Седло приличное само по себе как подержанная машина стоит.

Никифоров слушал и становился всё мрачнее.

— И это я тебе спокойный месяц расписал, — добавил я. — А теперь представь форс-мажор. Колики у лошади — это операция и десятки тысяч. Травма ноги — то же самое. Лошадь, Тоха, это не котёнок. Это финансовая яма, в которую можно ссыпать всю зарплату хирурга и ещё останешься должен. По самым скромным прикидкам, тысяч тридцать-сорок в месяц на одну лошадь уходит.

Он помолчал. А потом сурово сдвинул брови.

— Откуда ты вообще всё это знаешь? — буркнул он. — Можно подумать, ты лошадей держал.

— Из интернета, при тебе набрал статью «сколько стоит содержать лошадь», — пожал я плечами. — Тох, я очень рад, если ты нашёл хорошую девушку, правда. Но одно дело помогать своей женщине, а другое — оплачивать ей всё подряд. Это разные вещи. Я просто не хочу, чтобы ты наделал глупостей.

Никифоров уставился на меня.

— Ты ничего не знаешь! — воскликнул он. — Майя меня не обманывает, понял? Она не такая. Ты вообще ничего о ней не знаешь, а уже клеймишь. У нас всё серьёзно, по-настоящему! А ты тут со своими цифрами, как бухгалтер!

Ох, ё-моё…

— Тоха… — мягко сказал я.

— Всё, — он резко встал. — Не хочу я это обсуждать. Просто с тобой поделился, как с другом! Лучше бы вообще ничего не рассказывал. Я по твоему мнению вообще всю жизнь один должен быть.