Лицо Хаммонда начало бледнеть по мере того, как до него доходил смысл ситуации.

— Ты — Сорокопут, — прошептал он.

— Да. И нам нужно поговорить, — сказал гость. — Я хочу, чтобы ты сел в это кресло.

Он указал на стул, который подготовил для Хаммонда. Это был тяжелый деревянный стул с подлокотниками, принесенный из кухни. К подлокотникам были прикреплены пластиковые стяжки с широкими петлями.

Хаммонд не двигался.

— Пожалуйста, — сказал Сорокопут. — Я не буду просить дважды.

Хаммонд неуверенно подошел к креслу и сел.

— Просунь руки в пластиковые петли, а затем затяни их на запястьях, — скомандовал гость.

— Я не буду этого делать, — возразил Хаммонд. — Хочешь поговорить — давай поговорим. Я на твоей стороне. Мы отправили тебе то письмо, чтобы предупредить. Как сигнал тревоги. Но я не собираюсь связывать себя в собственном доме.

Сорокопут улыбнулся сопротивлению Хаммонда и заговорил тоном, каким говорят с назойливым ребенком.

— Ты сделаешь это, или я подойду и сломаю тебе шею, как сухую ветку.

Хаммонд посмотрел на него, моргнул, а затем начал просовывать левую руку в петлю на подлокотнике.

— Теперь затяни хвост стяжки.

Хаммонд затянул петлю вокруг запястья, даже не дожидаясь напоминания сделать это потуже.

— Теперь вторую.

Хаммонд просунул правую руку в петлю.

— Как мне ее затянуть? Я не достаю.

— Наклонись и используй зубы.

Хаммонд подчинился, а затем посмотрел на своего тюремщика. Он пошевелил руками, демонстрируя, что надежно пристегнут к подлокотникам.

— Ладно, что теперь?

— Ты думаешь, я стал бы связывать тебя, если бы хотел причинить вред?

— Я не знаю, что ты собираешься делать.

— Подумай. Если бы я хотел тебя покалечить, я бы уже это сделал. А так мы можем спокойно поговорить.

— Мне совсем не спокойно.

— Зато мне спокойно. А значит, мы можем беседовать.

— О чем?

— О письме, которое ты прислал насчет репортера. Как ты узнал, что его нужно отправить именно мне?

— Понимаешь, в том-то и дело. Тебе не о чем беспокоиться. Я не знаю, кто ты. У нас есть только тот адрес почты, который ты использовал при регистрации на сайте. И всё. Никакого способа узнать твою личность, так что это... — Он потряс руками, натягивая пластиковые путы. — ...совершенно излишне. Правда. Я серьезно.

Сорокопут долго смотрел на него, затем встал и подошел к принтеру в углу. Он взял из лотка стопку бумаг — то, что распечатывал всю ночь, найдя интересным в компьютере лаборатории.

Он вернулся на место, положив стопку на колени.

— Ты упускаешь суть, — сказал он, не отрывая глаз от документов. — Как ты пришел к решению отправить мне письмо?

— Ну... — замялся Хаммонд. — Ты был единственным, кто скачивал данные тех, кто умер.

— На «Dirty4».

— Да, на сайте.

— Это проблема. Ваш сайт обещает полную анонимность, но теперь ты говоришь, что вычислил меня по моим действиям на платформе. Это разочаровывает.

— Нет, погоди, мы не вычисляли твою личность! Я же говорю. Прямо сейчас я не назову твоего имени, даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Мы просто искали любого, кто скачивал детали о тех шлюхах, которых убили. Был только один клиент. Ты. Мы отправили письмо из лучших побуждений. Чтобы предупредить, что у тебя на хвосте репортер. Вот и всё.

Сорокопут кивнул, словно принимая объяснение. Он заметил, что Хаммонд, поддаваясь растущему страху, начал активнее жестикулировать, и это было проблемой: запястья натрутся о пластик, останутся следы.

— Мне кое-что любопытно, — произнес он светским тоном.

— Что? — спросил Хаммонд.

— Твоя схема великолепна. Как тебе удается брать образцы с геном DRD4 и связывать их с личностью каждой женщины? Я понял почти всё, кроме этого — а ведь в этом и заключается красота всей затеи.

Хаммонд кивнул, соглашаясь.

— Ну, это коммерческая тайна, но я расскажу. Мы полностью контролируем базу данных «GT23», только они об этом не знают. Мы проникли внутрь. Полный доступ.

— Как?

— Мы зашифровали образец ДНК с вирусом-трояном и отправили его на анализ, как все остальные. Оказавшись внутри, образец распался на код, активировался, и мы попали в их мейнфрейм. Полный бэкдор к их данным. Я — покупатель второго уровня. Я покупаю их расшифровки ДНК, выделяю носителей DRD4, а затем сопоставляю серийный номер, который есть на каждом образце, с живой сучкой из плоти и крови, которую мы потом выставляем на сайте.

— Гениально.

— Мы тоже так думаем.

— Кстати, кто такие «мы»?

Хаммонд колебался, но лишь секунду.

— Э-э, у меня есть партнер. Я отвечаю за ДНК, он — за цифру. Он управляет сайтом. Я даю ему то, что нужно. Прибыль делим.

— Звучит как идеальное партнерство. Как его зовут?

— Э-э, он не хочет, чтобы...

— Роджер Фогель, верно?

— Откуда ты знаешь это имя?

— Я знаю многое, потому что просидел тут всю ночь. Твои записи не зашифрованы. Твоя компьютерная безопасность — это просто смех.

Хаммонд промолчал.

— Итак, где я могу найти Роджера Фогеля, чтобы расспросить его о деталях вашей операции?

— Я не знаю. Он вроде как приходит и уходит. Он скрытный парень, мы живем разными жизнями. Когда-то были соседями по комнате. В колледже. Но с тех пор лично видимся редко. На самом деле, я даже не знаю, где он живет.

Сорокопут кивнул. Отказ Хаммонда сдать партнера был достоин уважения, но вряд ли являлся проблемой. За ночь он прочел множество удаленных писем, сохранившихся в памяти компьютера. Выдавая себя за Хаммонда, он уже отправил Фогелю сообщение, назначив встречу на сегодняшний день. Фогель ответил согласием.

Пришло время заканчивать. Он встал и направился к Хаммонду. Пленник напрягся, руки судорожно дернулись в путах.

Приближаясь, Сорокопут поднял ладонь успокаивающим жестом.

— Расслабься, — мягко сказал он. — Не о чем волноваться. Больше не о чем.

Он зашел Хаммонду за спину, размышляя, насколько это будет отличаться от привычного. Ему еще не приходилось проделывать такое с мужчиной. Он стремительно наклонился и обхватил своими мощными рукам голову и шею Хаммонда, левой ладонью зажимая рот, чтобы заглушить звук.

Приглушенный крик «Нет!» умер в его ладони, и вскоре раздался глубоко удовлетворяющий хруст костей, хрящей и мышц, скрученных до предела. Последний выдох Хаммонда горячей струей прошел сквозь его пальцы.

Я проснулся рано, но остался лежать в постели, любуясь спящей Рейчел и не желая ее будить. Взяв с прикроватной тумбочки ноутбук, я проверил почту. Единственное письмо, заслуживающее внимания, пришло от Эмили Этуотер. Оно было отправлено поздно ночью: Эмили спрашивала, где документы от «Глубокой Глотки», которые я обещал переслать после нашего разговора. В конце она намекнула, что я, возможно, намеренно их придерживаю.

Я быстро набросал ответ с извинениями за задержку и открыл файлы, чтобы прикрепить их к письму. Сначала я решил бегло просмотреть каждый документ, чтобы освежить память перед тем, как Эмили позвонит их обсуждать. Просматривая отчет по ДНК из лаборатории шерифа округа Ориндж, я наткнулся на знакомое имя.

— Твою ж мать!

Рейчел зашевелилась и открыла глаза. Я уже выскочил из кровати и бросился к рюкзаку за блокнотом, в котором делал записи прошлым вечером во время разговора с Эмили. Вернувшись в постель, я быстро открыл его на странице с записанным именем. Совпадение было полным.

«Маршалл Хэммонд».

— Что случилось, Джек? — спросила Рейчел.

— Это Элвис в коробке, — сказал я.

— Что?

— Старое газетное выражение. Означает «самый сок», сенсацию, фотографию, которую все хотят заполучить. Только здесь не фото. Здесь имя.

— Ты говоришь загадками.

— Взгляни на это.

Я развернул ноутбук экраном к ней.

— Это отчет по ДНК из офиса шерифа округа Ориндж, который снял подозрения с Ортона в деле об изнасиловании. Помнишь, «Глубокая Глотка» прислал мне его? А теперь посмотри сюда, где указано имя лаборанта, сравнивавшего ДНК Ортона с образцом, взятым у жертвы.