— И что потом? — спросил Майрон. — Они идут и находят этих женщин? Я не…

— Точно, — вставил я. — Кристин Портреро жаловалась подруге, что встретила в баре жуткого парня, который знал о ней вещи, которых знать не мог. Она думала, что за ней следят через сеть.

— «Dirty4» давал своим членам преимущество, — сказала Рейчел. — Женщины, выявленные Хэммондом через ДНК-анализ, имели генетическую предрасположенность к распущенности, а также к употреблению наркотиков, алкоголя и другим видам рискованного поведения.

— Легкая добыча, — мрачно заметила Эмили. — Он сообщал своим клиентам, кто именно эти женщины и где их найти. И один из этих клиентов — убийца.

— Именно так, — сказала Рейчел.

— И мы думаем, что этот же клиент убил Хэммонда, — добавил я.

— Из распечаток следует, что у Хэммонда был партнер в этом деле, — продолжила Рейчел. — И каким-то образом им стало известно, что женщины, перечисленные на сайте «Dirty4», умирают — их убивают. Думаю, они проверили базу подписчиков и выяснили, что был как минимум один, кто купил и скачал данные всех погибших женщин. Пока это всё лишь догадки, но я думаю, они предупредили его или велели остановиться.

— И это то, за что убили Хэммонда? — спросил Майрон.

— Возможно, — ответила Рейчел.

— Кто был клиентом? — спросил Майрон.

— Сорокопут, — ответила Рейчел.

— Кто? — не понял Майрон.

— Это даркнет, — пояснила Рейчел. — Люди используют вымышленные имена, ID. Если вы собираетесь скачивать имена с такого сайта, вы не называете свое настоящее имя и не платите кредиткой. Вы используете псевдоним и расплачиваетесь криптовалютой. Клиент, которого они вычислили как скачавшего данные всех четырех убитых женщин, использовал псевдоним «Сорокопут» — (The Shrike).

— Есть идеи, что это значит? — спросил Майрон.

— Это птица, — сказала Эмили. — Мой отец был орнитологом. Помню, как он рассказывал о сорокопутах.

Рейчел кивнула.

— Я проверила, — сказала она. — Эта птица бесшумно выслеживает жертву и атакует сзади, хватая за шею клювом и яростно ломая её. Она считается одним из самых грозных хищников в природе.

— У всех женщин были сломаны шеи, — произнес Майрон. — И у этого парня, Хэммонда.

— И есть кое-что еще, — добавила Рейчел. — Мы думаем, убийца мог взломать компьютер Хэммонда или заставил его открыть доступ перед смертью. Затем он запустил печать. Мы повторили последнее задание, отправленное на принтер. Это был файл, содержащий данные всех женщин.

— Сколько имен? — спросил Майрон.

— Я не считала, — ответила Рейчел. — Но похоже, около сотни.

— Ты проверила, есть ли в распечатке четыре жертвы, о которых мы знаем? — спросил я.

— Проверила, их там нет, — ответила Рейчел. — Их могли удалить, когда стало известно, что они мертвы.

— Значит, он убивает Хэммонда и уходит с чем? — спросил Майрон. — С сотней имен потенциальных жертв?

После этих слов повисла долгая пауза.

— Зачем ему распечатывать имена, если он уже клиент и имеет доступ к тем же именам через сайт? — недоумевал Майрон.

— Думаю, он предвидит, что сайт скоро закроют, — сказала Рейчел. — Он может знать о Джеке и Эмили, или думает, что правоохранительные органы уже близко.

— Это включает таймер, — сказала Эмили. — Мы не можем сидеть на этом материале и подвергать женщин риску. Мы должны публиковать.

— У нас даже нет полной картины, — возразил я.

— Неважно, — отрезала Рейчел. — Вы, ребята, пишите свою статью, а я иду с этим в Бюро.

— Нет, — сказал я. — Я же говорил тебе, что нужно…

— И я согласилась, — перебила Рейчел. — Но это было до того, как я увидела, что в распечатках. Я должна пойти в Бюро, а Бюро должно пойти в полицию. У этого убийцы есть все имена. Их нужно защитить. Мы не можем ждать.

— Она права, — сказал Майрон.

— Это сработает, Джек, — поддержала Эмили. — Мы можем написать, что ФБР ведет расследование, это придаст статье немедленную достоверность. Упоминание ФБР — это наш пропуск на главную полосу.

Я понял, что все трое правы, и что я только что выглядел довольно скверно, ставя сенсацию выше безопасности десятков женщин. Я видел разочарование в глазах и Рейчел, и Эмили.

— Хорошо, — сдался я. — Но есть два условия. Мы даем понять Бюро, копам, любому вовлеченному агентству, что они могут делать свою работу, но никаких пресс-конференций или заявлений до нашей публикации.

— Сколько времени это займет? — спросила Рейчел.

Я посмотрел на Майрона и назвал первую цифру, пришедшую в голову.

— Сорок восемь часов, — сказал я.

Рейчел задумалась и кивнула.

— Попробую это устроить, — сказала она. — Реалистично говоря, им столько времени и понадобится, чтобы подтвердить переданную нами информацию.

— Майрон, тебя это устраивает? — спросил я. — Эмили?

Они оба одобрительно кивнули, и я перевел взгляд на Рейчел.

— Договорились, — сказал я.

Он занял столик у самых перил на этаже фуд-корта. Отсюда открывался прямой обзор на магазины второго уровня в северном крыле торгового центра. Там располагался круглый диванчик, словно специально созданный как "зал ожидания" для мужей, пока их жены заняты покупками. Он не знал, как выглядит Фогель. Партнеру Хаммонда удавалось подчищать свои фотографии и геометки в сети. За это ему стоило отдать должное. Но хакер принадлежал к определенному типажу. Человек, называвший себя Сорокопутом, надеялся вычислить его среди будничных посетителей молла.

Сорокопут сам выбрал это место, слив информацию о локации под предлогом того, что он — якобы Хаммонд — уже планировал быть здесь. Для его целей место было не идеальным, но он не хотел вызвать у Фогеля подозрений. Приоритетом было заставить его прийти.

В качестве камуфляжа перед ним стоял полный поднос еды навынос. На стуле напротив громоздился пакет с двумя подарочными коробками в яркой упаковке; обе были пустыми. Он вел рискованную игру, и мимикрия была ключом к успеху.

К еде он так и не притронулся: сразу после заказа запах показался ему отвратительным. К тому же, процесс еды мог привлечь ненужное внимание к его перчаткам. Поэтому он сидел неподвижно, опустив руки на колени.

Взглянув вниз, он заметил женщину, присевшую на круглый диван. Она наблюдала за ребенком на игровой площадке «Кидди Корнер». Никаких признаков того, кто мог бы быть Фогелем.

— Могу я что-нибудь убрать?

Он повернулся. Рядом стоял уборщик.

— Нет, спасибо, — ответил он. — Я еще не закончил.

Он подождал, пока уборщик отойдет, и снова посмотрел вниз. Женщина исчезла, ее место занял мужчина. На вид — слегка за тридцать. Джинсы, легкий свитер. Он осматривался по сторонам — вроде бы небрежно, но с явной целью. В помещении он не снял темные очки, и это стало последней уликой. Это был Фогель. Он пришел немного раньше, но так даже лучше. Значит, ему быстрее надоест ждать, и он уйдет, решив, что встреча сорвалась.

Именно в этот момент Сорокопут двинется следом.

В любом расследовании, которое ведет команда, неизбежно наступает момент неловкого выбора: кто пишет текст, а кто снабжает автора фактами. Писать в четыре руки не получается никогда. Нельзя сидеть бок о бок за одной клавиатурой. Тот, кто пишет, как правило, задает тон истории, определяет подачу информации и, чаще всего, получает первое место в строке авторства. Это была моя история, и решение было за мной, но мне хватило ума признать: Эмили Этуотер пишет лучше, а я лучше умею копать. Она владела словом так, как мне было не дано. Я первым готов признать, что две мои опубликованные книги прошли через такую жесткую редактуру, что их фактически пересобрали и переписали заново. Честь и хвала моим редакторам, но чеки с авторскими отчислениями все равно приходили мне.

Эмили была сторонницей минимализма, адептом школы «лучше меньше, да лучше». Короткие предложения придавали ее текстам динамику, и я это прекрасно понимал. Я также знал, что если поставить ее имя первым, это не ударит по моей репутации. Это будет выглядеть как равноправное партнерство благодаря алфавитному порядку: Этуотер и Макэвой. Я сказал ей, что писать текст будет она. Сначала она была ошарашена, а затем — благодарна. Я видел: она понимает, что это правильное решение, просто удивлена, что его принял я. Мне казалось, этот жест помог сгладить некоторые мои недавние промахи в общении с ней.