Я встал, достал из одного из ларцов мешочек с деньгами и протянул его Орнелии.

— Тебя не затруднит дорогая переодеть её и накрасить? Выглядит и правда, из не очень богатой семьи, что для сопровождения меня будет не очень статусно. Если не хватит этого, скажешь Бернарду, чтобы выдал тебе ещё.

— Всё сделаю, синьор Иньиго, — девушка закивала, — и ещё раз спасибо вам за дом!

— Его ещё пока не купили, — улыбнулся я ей, — вот когда станете владельцами, тогда и отблагодаришь.

Она улыбнулась, ещё раз обняла меня, поцеловала в щёку и с поклоном ушла.

Этим вечером, впервые за долгие месяцы меня мыли не мозолистые мужские руки, а нежные, ласковые девичьи, заставляя нежиться в их объятьях. Бьянка старалась, даже очень и это было видно.

Утром, девушка предстала передо мной в новом платье, с чуть открытыми ключицами, с небольшими золотыми серьгами в ушах и со следами косметики на лице. Кто-то, и я даже знал кто, явно над ней поработал. Орнелия продолжала меня удивлять той скоростью с какой она делала всё, что я просил, становилось всё больше понятно, почему дядя прибегал так часто к её услугам.

Вскоре и Джорджо Лоредан присоединился к нашему завтраку, кивнув на Бьянку лишь один взгляд.

— Я смотрю вы нашли ту, что искали, — с лёгкой улыбкой спросил он у меня.

— Орнелия, умница, её мужу просто с ней повезло, — объяснил я ему, — нет слов, чтобы описать ту скорость, с которой она выполняет мои просьбы.

— Да, племянница всегда была идеальным помощником, — согласился он со мной, меняя тему, — какие у вас планы и что за личное дело, что привело вас в Светлейшую?

Сергио и Бернард тоже заинтересованно на меня посмотрели, поскольку этого также не знали.

— Орнелия ещё прошлый раз мне рассказывала, что на острове Лазаретто Веккьо находится монастырь Ордена Святого Лазаря, — спросил я его, — который используют для изоляции прокажённых и больных чумой.

— Всё верно, синьор Иньиго, — кивнул спокойно Джорджо Лоредан, — а также для карантина товаров, которые прибыли на кораблях, на которых нашли больных людей. Там четыре больших барака и больше трёх тысяч больных.

— Отлично, — обрадовался я, — как мне туда попасть?

Его глаза расширились, и он закашлялся, видимо кусочек сыра попал ему не в то горло. Слуга бросился, налил ему вина, и он выпил его, продолжая покашливать. Глаза Сергио и Бернарда, стали ровно такими же, как и у него, но они, зная меня, помалкивали.

— Но зачем, синьор Иньиго? Вы же можете заразиться! — просипел он, всё ещё покашливая.

— Я много молился, чтобы этого не произошло, — пожал я плечами, — но это и есть моё личное дело. Хочу посмотреть, как рыцари заботятся о больных и, если нужно, пожертвовать на содержание больных.

То изумление, которое было написано на лице Джорджо Лоредано было ничем не описать.

— И это всё, ради чего вы прибыли к нам? — решил ещё раз уточнить он.

— Ещё пожертвовать во все церкви и заказать мессы, — кивнул я, — так что прошу вас, если можно, договоритесь о моём посещении монастыря Ордена Святого Лазаря.

— Разумеется, синьор Иньиго, хотя это и правда опасно, — попытался он меня ещё раз отговорить, но я сделал вид, что не заметил этого.

Не мог же я ему рассказать, что вчера вечером перед сном, в своём новом нейроинтерфейсе сотрудника Станции на постоянном контракте, я активировал три способности, заплатив за каждую по пять тысяч балов и очень сильно теперь рассчитывал, что со мной ничего не случится при посещении этого острова, поскольку взятые навыки назывались: Повышенный иммунитет, Усиленный иммунитет и Идеальный иммунитет.

Закрыв таким образом всю ветку, я надеялся, что обезопасил себя от всего, что есть сейчас опасного из болезней в мире и это посещение, кроме поставленной мной цели, ещё и поможет это проверить. Больших трат на собственное улучшение тела я последнее время не делал, так что мог себе позволить использовать пятнадцать тысяч баллов, которые позволят мне не болеть ещё и от других болезней. Ну или я на это сильно рассчитывал, а реальность покажет дальше прав я был или нет в своих рассуждениях.

Моя необычная просьба изумила не только его, но и всех вокруг, и как не пытались люди меня переубедить, я просто сказал, что хочу этого всем сердцем, поскольку Бог ведёт меня, и тут уже отстали даже Бернард с Сергио, поскольку спорить с Богом было себе дороже.

Так что через два дня, за мной пришла лодка, в которой находились два рыцаря с чёрными крестами на белых одеждах и один монах. Они с большим любопытством смотрели на то, как высыпавшие на пирс люди провожали меня словно в последний путь, не приближаясь при этом к самой лодке.

Я, одетый в простую робу доминиканского монаха, молитвенно сложив руки, взошёл на лодку, поздоровавшись с рыцарями и священником.

— Ваше сиятельство, я приор монастыря Святого Лазаря, брат Лоренцо, — представился мне седовласый и совершенно сухой человек с кожей, похожей на пергамент. Причём сделал он это с таким достоинством и спокойствием, что я на мгновение даже зажмурился, такой внутренней силой от него веяло. Что-то похожее я ощущал, когда был рядом с отцом Иаковом.

— Брата Иньиго, будет достаточно приор, — мягко и просто ответил я, — Бог послал меня помочь тем несчастным, которым мало кто может помочь.

Он явно удивился, но сказав рыцарям грести в сторону Гранд-канала, сам показал мне присесть на банку, сев напротив.

— Не скрою, ваша просьба, переданная через синьора Джорджо Лоредано бесконечно удивила меня, брат Иньиго, — заговорил он со мной, когда мы поплыли, — наш остров обычно не то место, какое выбирают для своего посещения аристократы, да ещё и приезжие.

Я кротко улыбнулся.

— Кому-то же нужно, кроме вас заботиться о несчастных. Сколько их у вас?

— Две тысячи прокажённых обоих полов, — вздохнул он, — что-то около пяти ста больных чумой на разной стадии и остальных довеском, никто просто не знает, что с ними.

— Вы не будете против, если я осмотрю всё, чтобы понять, как я смогу вам помочь? — поинтересовался я у него.

— Брат Иньиго, — священник с лёгкой улыбкой посмотрел на меня, — от меня, не больного человека, шарахаются на улице все, когда я иду по городу, так что ответьте сами на свой вопрос. Буду ли я против того человека, кто добровольно решил нам помочь хоть чем-то? У нас сейчас банально не хватает рук, ведь забота о больных дело опасное и тяжёлое, так что любая помощь, будет только приветствоваться.

— Расскажите мне больше об острове, монастыре и лепрозории, — попросил я его, когда мы на Гранд-канале перешли с маленькой лодки на судно побольше с парусом и направились в сторону острова Лазаретто Веккьо, а приор с удовольствием стал рассказывать, посвящая меня в свои заботы и проблемы.

Несмотря на активированный иммунитет, чем ближе мы были к острову, тем страшнее мне становилось. Я слушал приора, а сам нет, да и посматривал в сторону каменных стен, возвышающихся впереди.

— Так что главная наша проблема, это люди, брат Иньиго, — вздохнул он, — кроме рыцарей, священников и монахинь, добровольцев нет, и на все три тысячи больных у нас всего сотня людей, кто за ними ухаживает, что как вы понимаете, очень мало.

— Разумеется, брат Лоренцо, — согласился я с ним, — а как дело с финансированием?

— Тоже плохо, — покачал он головой, — мы находимся на содержании города, а также на пожертвования, коих не сильно много. Нам хватает только на еду и поддержание зданий.

— Перевязки, лекарства? — поинтересовался я у него.

Приор тяжело вздохнул.

— Вы сами всё скоро увидите, — ответил он, поскольку мы и правда уже подходили к причалу, где нас никто не встречал.

— Идёмте, начну, пожалуй, с лепрозория, — сойдя на землю, он пригласил меня за собой.

Я попрощавшись с рыцарями, пошёл за ним, замечая всё по пути. Да, территория была неухоженная, тропинки заросли травой и кустарником, было видно, что убирали и подрезали только то, что мешало перемещаться между четырьмя большими корпусами.