В голове у Лады звенело от полного отсутствия мыслей. Она не могла ни о чем думать, кроме как об этом невероятном мужчине.

Монстр? Нет, он не был монстром для нее.

Разве монстр мог быть настолько нежным? Держать ее в своих сильных руках настолько бережно? Целовать настолько нежно, что сердце останавливалось, а в следующий миг разгонялось до реактивной скорости.

Нет, Адам Чернов был совсем не монстром.

Для нее.

Она любила его. Влюбилась в него. За катастрофически короткий период времени она стала зависима от него. Он был нужен ей, как воздух. Без него Лада чувствовала себя пустой и неживой.

Сейчас она не замечала ничего и никого вокруг. Смотрела на любимого мужчину, читала в его глазах обещания, улыбалась точно дурочка.

— Не смотри так, иначе начну тебя любить до того, как доберемся домой.

Он притянул ее голову к своему плечу. Стиснул, казалось еще крепче. Лада судорожно выдохнула.

А ведь она и не возражала. Пусть делает с ней все, что хочет.

Ведь он сказал, что начнет ее любить. А что ей еще нужно?

Любить!

Ей хотелось смеяться и плакать от переизбытка эмоций. Хотелось кричать в голос и шептать о своих чувствах, что обуревали ее сейчас.

Машина остановилась. Водитель вышел из салона.

Спустя несколько минут, двери со стороны пассажиров приоткрылись.

— Все чисто, Адам Германович.

Чернов потянул ее за собой, поправил сползший с ее плеч пиджак. И, обняв, повел вперед.

Лада не смотрела, куда они идут.

Это было не важно. Главное, что Адам был рядом с ней.

И вновь они поднимались на лифте.

Вербицкая старалась не делать резких движений. Помнила, чем закончилась их недавняя поездка в лифте. Да они едва не переспали!

Впрочем, и сейчас Чернов прижимал ее к себе, обнимал, целовал то в плечо, то в шею, то в висок.

А внутри у Лады бушевал самый настоящий тайфун.

Желание сжигало все страхи, неуверенность, тревоги.

Оно превращало Ладу в дикарку.

Они оказались на нужном этаже. Двери лифта расползлись в стороны. Адам потянул ее за собой.

Вместо ожидаемого холла, они оказались уже в квартире.

Приятный приглушенный свет не бил в глаза, а окутывал мягким волшебством.

Чернов приподнял Ладу над полом.

— Нет! — вскрикнула она, на миг отстранилась от жадных губ.

— Нет? — нахмурился он.

— Рана! — пояснила Лада, коснулась ладонью его груди. — Вдруг швы разойдутся.

Адам лишь усмехнулся. Лада даже не сомневалась, что какие-то там швы остановят этого мужчину, если он выбрал цель.

Но за его здоровье она очень сильно опасалась.

Потому успела выскользнуть из его объятий, перехватила ладонь своей, потянула. Всеми своими действиями она показывала, что пойдет ногами, и нести ее не нужно.

И только сейчас она смогла рассмотреть, где именно они оказались.

Пришлось даже тряхнуть головой, чтобы сосредоточить взор на интерьере.

— Мамочки... — выдохнула Лада.

Комната была просто гигантской. Судя по мебели, она считалась гостиной. Но Лада смело отнесла бы ее к категорию концертных залов.

Стеклянные стены, через которые лился лунный свет. Бесконечная вереница мягких пуфов и диванов. На возвышении у дальней стены — рояль.

В голове у Лады случился диссонанс. Ей не верилось, что Адам играл на этом инструменте.

Выходит, это рояль его жены?

Вспомнив Ольгу, Лада поняла: эта женщина могла бы идеально владеть игрой на клавишных.

А она, Лада?

Сравнение оказалось не в ее пользу. Лада не умела играть ни на чем, абсолютное и полное отсутствие таланта.

— Подсказать дорогу? — жарко шепнул ей Адам на ухо.

Лада качнулась назад, прикрыла глаза.

Так, стоп, не нужно ей сейчас думать об Ольге. И потом, Адам сказал, что они разводятся. Ольга сказала, что они разводятся. Никита перед всем городом заявил, что Чернов женится на Ладе.

Значит, нет причин вспоминать Ольгу прямо сейчас. Да и рояль, это всего лишь предмет интерьера в данную минуту.

— Да-а-а, — кивнула Вербицкая.

Адам негромко рассмеялся.

Оказывается, у него красивый смех. Глубокий, волнующий. Впрочем, это ведь Чернов — у него все красивое, и сам он шикарный мужчина.

До спальни добрались быстро. Лада не успевала ничего рассмотреть. Но ведь это и не имело никакого значения.

Важным был только этого человек, ее любимый мужчина.

В спальне почти ничего не изменилось в сравнении с гостиной. Такие же огромные стены-окна, приглушенный свет, вид на ночной город, стильная мебель.

И кровать.

Хорошо, что здесь была кровать. Потому что Ладу уже ноги не держали.

На секунду промелькнул страх. А вдруг второй раз Адаму не понравится, он поймет, что ошибся.

А она уже влюбилась в него по уши. И как жить ей дальше? Как собрать разбитое вдребезги сердце?

— Что не так? — нахмурился он, приподнял ее голову, придержал пальцами за подбородок. — Не бойся меня, девочка.

— Нет-нет, я не..., — затрясла головой Лада.

— Знаешь, этим «нет» я тебя, походу, заразил, — глухо рассмеялся Чернов.

Лада улыбнулась в ответ. Пожалуй, он прав. Слишком много «нет» с ее стороны.

Спустя миг, страх растаял.

Адам, вопреки ее сопротивлению, приподнял ее и уложил на постель.

Девушка утонула в мягких подушках. Вцепилась руками в крепкие широченные плечи, негромко застонала, когда Адам вновь начал жадно ее целовать.

Внутри творилось невероятное. Ее тело горело огнем, который ничто не способно было приглушить.

Только Адам Чернов.

Они торопливо, лихорадочно избавляли друг друга от одежды.

Целовались жадно, быстро, словно времени становилось все меньше, и кто-то вот-вот разлучит их.

Но в какой-то момент Адам замер, прижимая ее собой к матрасу.

Лада с трудом смогла сосредоточить взор на его красивом волевом лице.

Ей захотелось разрыдаться от глубины тех чувств, что она прочла в его взгляде.

Он обжигал ее эмоциями, о существовании которых она и не подозревала.

Адам Чернов — бесчувственный?

Вот уж нет!

Столько всего плескалось в его глазах, что Лада боялась, самым настоящим образом боялась, что не справится с ними. Их было слишком много для нее одной.

— Адам..., — выдохнула она, обхватила его лицо ладонями.

— Моя..., — выдохнул он ей в губы.

Лихорадочные и поспешные движения сменились томительными ласками. Тягучими, как талый шоколад, цвета которого были сейчас любимые глаза.

А ведь Лада думала, что они у Адама черные.

Но нет.

И снова это «нет»!

Лада потянулась, всем телом, всей душой, к нему, подстраиваясь под каждое движение, каждый толчок.

И прошептала на выдохе:

— Да-а-а... навсегда...

Адам Чернов швырнул ее в колоссальное удовольствие. В нирвану. В пучину чистейшего наслаждения.

И был рядом с ней. Обнимал. Целовал. Шептал хрипло.

Слов Лада не понимала.

Понимала только их значение, суть.

— Люблю! — шептала она, когда чувствовала, что летит вместе с ним в пропасть.

— Люблю! — кричала, когда Адам показал ей разноцветные фейерверк и небо, полное искрящихся огней.

— Люблю! — стонала она, когда любимый вновь и вновь дарил ей жгучее удовольствие, и казалось, что она больше попросту не вынесет. Умрет от счастья.

— Люблю! — слышала она в ответ, сиплое, рваное, оглушающее.

Она потерялась во вселенной, а ее тело рассыпалось на атомы.

И только Адам держал ее в этом мире. Оберегал. Обнимал.

Лада чувствовала, что улыбается. Больше сил ни на что не хватало.

Ее мужчина гладил ее волосы рукой, перебирал их, пропускал пряди сквозь пальцы.

Лада с трудом открыла глаза, приподняла тяжелые веки.

— Все хорошо? — шепнул Чернов.

— Да, — кивнула она.

— Мое новое любимое слово, — хрипло рассмеялся он.

— Надеюсь, только для меня? — пошутила она.

— Все только для тебя, — совершенно серьезно заговорил он.

ГЛАВА 11

Лада никогда так хорошо не высыпалась. Казалось, она проспала сутки, не меньше.