Чайник уже вскипел. Плеснула в кружку кипятка. Подхватила все, поднесла ближе, поставила перед ним на низкий стол-тумбу.

Чернов поймал тонкую девичью кисть, сжал, потянул на себя.

Лада лишь протяжно выдохнула, смутилась, а волосы рассыпались по плечам. Кончики волнистых прядей коснулись его груди.

Обожгли. Обдали теплом.

Адам запустил пальцы в длинные пряди.

Не думал. Не анализировал. Не планировал ничуя.

Потому что все равно не смог бы логично объяснить все, что происходило с его телом сейчас.

Там, где она прижималась к нему, разгорался огонь.

Хрупкие пальцы заклеймили его щеки, шею, затылок.

Сладкий вздох оглушил.

Податливые губы превратили его в маньяка и дикого зверя.

Без тормозов.

Без оглядки.

Без мыслей.

Он брал то, что хотел.

Ту, которой хотел обладать.

Стоны и всхлипы звучали музыкой.

Ласковые ладони успокаивали раны.

А голос возбуждал так, что яйца едва не лопались от напряжения.

Как он умудрился раздеть девочку? Сам не понимал.

Грудь прострелило болью, и вместе с этой волной накатила другая: яркая, горячая, сумасшедшая.

Лада застонала под ним, прогнулась, вскрикнув.

Тоже от боли.

Чернов, упираясь рукой в диван, тряхнул головой.

Посмотрел на малышку.

Закусив губу, она лежала под ним.

Волосы растрепаны. Взгляд нереально кайфовый.

Бомбический.

Он толкнулся вперед, до упора.

Она прогнулась, подстроилась под него.

Идеально и охренительно.

Он двигался внутри ее тела, приближался к той черте, за которой уже ждала бездна.

Горячая, тягучая, огненная.

Нежные ладони накрыли его затылок, плечи, шею.

Пальцы вжимались, оставляли невидимые следы-метки.

Зарычав, он дернулся, взорвался. Его размотало на атомы.

А под губами – нежные соленые на вкус щеки, висок, шея, плечо, грудь…

Он не мог остановиться. Касался, куда мог дотянуться.

Клеймил в ответ.

Потому что эта девочка – его.

– Боже… я ведь даже имени твоего не знаю, – потерянно, словно не верила собственным словам, глазам, происходящему, прошептала она.

– Адам Чернов, – выдохнул в ответ.

Рухнул на нее, придавил собой.

Она не противилась. Только крепче обняла его руками за плечи. Судорожно и протяжно выдохнула.

Когда силы вернулись, Адам освободил Ладу от веса своего тела. Изменил положение, но отпускать не спешил.

Прижимал к себе. Закрыв глаза, слушал стук ее сердца и удары пульса.

– Твой телефон звонит, – заговорила она.

Они лежали, обнявшись. Ее голова на его груди. А пальцы едва ощутимо порхали по его повязке, закрывавшей швы.

Мобильник умолк, зазвонил вновь.

Значит, дело неотложное.

Чернов потянулся к гаджету. Тот лежал на полу, сложно было поднять, потому что тело все еще слушалось хреново.

Лада успела первой.

А он смотрел на нее.

Знал, что именно она прочла на экране.

– Жена? Ты женат, Адам Чернов? – вопрос прозвучал утвердительно, с нотками шока, обиды, печали.

Он не стал отвечать. Отбил звонок.

– Лада.

– Нет, Адам, – покачала она головой, отвернулась, принялась торопливо закрываться от него, – уйди. Просто уйди.

Он чувствовал, что сейчас говорить с ней не нужно. Не услышит. Не поймет.

И уже у входной двери он расслышал приглушенные рыдания из ванной.

Оставил конверт на комоде, захлопнул двери, прислонился спиной к подъездной стене.

Прикрыл глаза. Переждал волну боли.

А после потянулся к мобильному:

– Сейчас приеду, – без лишних слов процедил и сбросил вызов.

ГЛАВА 3

– Прости, я не должна была звонить. От Вадима никакой информации не допросилась. Я волновалась, Адам!

Он перешагнул порог дома. Ольга замерла, обхватила себя руками за плечи.

В комнатах тихо, будто никого кроме жены не было.

– Лев где?

– Он у бабушки. Мама забрала его до завтра. Как ты? Что говорят врачи? Я хотела приехать, но никто мне даже номер клиники не сказал!

Адам поморщился. Говорить долго он не умел, да и не хотел.

Сейчас и вовсе не был способен ворочать языком.

А нужно. Потому что жизнь сделала невероятный кульбит. Поставила все с ног на голову.

Чернов принял непростое решение. Или, наоборот, крайне простое.

Он встретил женщину. Отматывать обратно не выйдет. Забывать ничего он не хочет. Все куда сложнее. Ему мало той встречи, что у них случилась.

Мало этой девочки.

Но сначала необходимо принять душ.

Адаму казалось, что он пропах Ладой, ароматом ее духов, сладостью ее дыхания, ее страстью.

Он обжегся. Сгорел с ней.

С ней ощутил вкус к жизни.

Чернов прошел мимо жены, она промолчала.

Только судорожный вздох ударил ему в спину.

После, вымывшись, Чернов вновь надел привычный костюм. Пренебрег галстуком. Чертов рука попросту не поднималась, чтобы его повязать.

Жена стояла в гостиной у окна в пол. Смотрела на сад. Сама выбирала, и сад, и дом, и дизайнеров. Адам не лез во все это. забот ему хватало на работе.

– Разводимся, Ольга, – глядя на светлый затылок, произнес он.

– Что не так? Перестала соответствовать? – горько уточнила, без истерик.

Промолчал. Он не станет унижать мать собственного ребенка. Не станет рассказывать о Ладе. Ей этого знать ни к чему.

– Дом записан на тебя, как и машина. Счет в банке есть. Буду регулярно пополнять. Вы ни в чем никогда не будете нуждаться.

– Нашему сыну нужен отец, Адам.

– Он у него есть.

Ольга вздохнула. Их браку пять лет. Небольшой срок, но и за это время он успел привыкнуть к мысли о том, что у него есть жена и сын. Статус семьянина помогал ему вливаться в легальный бизнес.

– У тебя кто-то появился? – она оглянулась, пристально смотрела на него.

А у него в душе пустота. Еще пару недель назад его все устраивало. Была семья, жена, которой он, вопреки всем стереотипам, хранил верность.

Не любимая, но жена.

А теперь?

Он промолчал. Чувство вины зашевелилось ядовитой змеей под ребрами.

Ольга грустно улыбнулась, запрокинула голову, заглянула ему в глаза:

– Выходит, у тебя всё-таки есть эмоции, Чернов? Умеешь чувствовать?

Она впервые за все время назвала его по фамилии. Словно проводила черту между ними.

– Я пять лет считала тебя роботом, Адам, – покачала она головой, дотянулась до его щеки, коснулась пальцами, – Надеюсь, у нее получится растопить твое каменное сердце. Пусть она сделает тебя счастливым.

Он сомневался. Понимал, что Лада не станет его слушать. И уж тем более, не подпустит к себе.

***

– Дура! Дура! Идиотка! – повторяла Лада вновь и вновь.

Она стояла в душевой кабинке, пыталась смыть с себя воспоминания.

Следы от мужских пальцев.

Тщетно.

Казалось, они въелись под кожу.

А в ушах все еще слышался его глубокий, вибрирующий голос.

И шепот.

Он что-то шептал ей, а она не разбирала слов.

– Он! Женат! – захныкала Лада и сползла по стеночке вниз.

Сгорбилась, съежилась, разрывалась в голос.

Больно. Обидно. Жестоко.

Он женат! А она – любовница!

Она ненавидела это слово. И само слово, и то, что под ним кроется.

Она – обманщица.

И воровка.

Она обокрала незнакомую женщину. Влезла в чужую семью.

Лада ненавидела себя за это.

И в то же время, вспоминала.

Адам Чернов – удивительный мужчина, красивый, суровый, притягательный.

У нее не было шансов противостоять его напору.

Его желаниям.

И взгляд у него... точно само грозовое небо смотрит на тебя.

Лада на нетвердых ногах вышла из ванной. Сил не было, чтобы одеться. Потому просто обмоталась полотенцем и упала в кровать.

На диван не могла смотреть.

Там все еще были следы ее грехопадения.

Даже издалека Лада видела кровавые разводы на тканевой обивке мягкой мебели.