12

Дороти устраивала Джоанну на ночь, возясь с пледом и оттягивая тот момент, когда останется с Недом наедине и не будет никаких неотложных дел, которые бы смогли отвлечь ее внимание. Хотя время здесь было ни при чем. Сейчас только десять тридцать. Иногда Джоанна могла проспать и до трех часов.

Нельзя сказать, что Дороти не хотела заняться с Недом любовью, да и доктор заверил, что нет никаких причин для воздержания. И все же страхи переполняли ее разум и нервировали, делая напряженной и подозрительной. Она просто никак не могла отделаться от ощущения, что все бесповоротно изменилось еще с тех пор, как она почувствовала себя беременной Джоанной.

Ведь именно с того времени Дороти перелетала быть беззаботной. Она отвечала уже не только за себя. Но больше всего Дороти боялась, что секс не принесет ожидаемого удовлетворения. Либо ей, либо Неду. Рождение ребенка должно было вызвать в ней какие-то физические изменения, и если занятия любовью будут ей в тягость…

Мотнув головой, Дороти отогнала эти мысли.

Распрямившись у колыбели Джоанны, она улыбнулась Неду, сопровождавшему ее в спальню якобы для того, чтобы пожелать спокойной ночи дочери.

– Мне нужно в ванную. Ненадолго. Она ретировалась, прежде чем он смог что-либо сказать, и заперлась в ванной, словно охваченная паникой девственница. Это было смешно. Нед – само спокойствие и понимание. И сегодня вечером он был так возбуждающе привлекателен, что Дороти едва притронулась к своему обеду. Даже запах его одеколона дразнил и притягивал ее.

Чувствуя, что немного вспотела во время кормления, Дороти стянула платье и трусики и шагнула под душ. Возможно, вода поможет ей расслабиться. Почувствовать себя чистой и свежей тоже казалось заманчивым, хотя она уже принимала душ перед приходом Неда.

Ее груди были уже не такими тугими, как перед кормлением, и болели. За них она была спокойна. К счастью, ее кожа не изуродована растяжками, хотя она еще не восстановила мышечный тонус – живот был не слишком упруг. Заметил ли это Нед? Это неважно, строго сказала она себе. В целом Дороти была в хорошей форме.

Беспокоилась она и за внутренние мышцы. Должно быть, они поразительно эластичные, если вытолкнули ребенка, но остались ли они такими же, как до родов? Что, если она… скажем, сдала? Вот если бы у Трейси были дети! Она бы ее просветила. Доктор сказал, что беспокоиться не о чем, но он – мужчина. Бывают случаи, когда женщине нужна мать, достаточно заботливая и откровенная, чтобы поговорить с дочерью на интимные темы.

Дороти вздохнула и закрутила краны. Она поклялась, что непременно будет рядом, когда Джоанна вырастет и родит ребенка. Ее дочь не будет испытывать недостатка в сочувственных советах и заботливой поддержке, которые может предоставить только любящая мать. У женщин много проблем. Правда, удовольствий тоже достаточно.

Насухо вытеревшись, Дороти сосредоточилась на предстоящем удовольствии. Она не собиралась провести остаток жизни в сексуальном вакууме. Нед – великолепный любовник. Лучшего невозможно даже представить. Он действительно заботился о том, чтобы ей было хорошо, и знал, как этого достичь.

Станет ли он для Джоанны хорошим отцом или нет, еще неизвестно, но ей не стоит прерывать любовную связь с Недом – до тех пор, пока его не начнут раздражать проблемы, связанные с их ребенком.

Сегодня ночью! Едва она не перестанет стесняться своего тела, не преодолеет барьер, он будет становиться все выше и выше, и тогда его уже не перескочить. Может быть, предложить Неду потанцевать? Он так умеет заставить обо всем забыть, когда танцует с ней!

Дороти натянула платье от Кристиана Диора. Взглянув на трусики, решила их не надевать. Она сделает это! Все барьеры прочь! Дороти подошла к шкафчику с косметикой и, открыв зеркальную дверцу, достала крошечный пузырек духов, которые Трейси подарила ей наутро после рождения Джоанны, сказав, что это напоминание о том, что она, равно как мать, еще и женщина.

Дороти легко прикоснулась смоченным пальцем к пульсирующим точкам. Сексуальный аромат. Определенно сексуальный: Нед непременно оценит. Никаких отговорок сегодня ночью!

Она вернула флакончик на полку, закрыла дверцу, сделала глубокий вдох и вышла из ванной, исполненная непоколебимой решимости и окруженная облаком недвусмысленного аромата.

Из спальни доносился голос Неда. Она поспешила присоединиться к нему.

– Вот так-то, девочка Джонни, – входя, услышала Дороти. Голос был тихим и проникновенным.

– Что происходит? – с любопытством спросила она.

У Неда был странный способ общения с Джоанной. Он говорил с ней, словно та все понимала. Может, именно так он подсознательно пытается преодолеть свою нелюбовь к детям? Если он разговаривает с Джоанной как со взрослой, – значит, она не из этих…

Он выпрямился и повернул к ней лицо озаренное удовлетворенной улыбкой.

– О, я просто рассказывал ей о моей собаке.

Дороти вдруг осенило. Нед и со своей собакой разговаривает так, словно она все понимает. Сейчас ей это показалось даже трогательным, хотя почти не уменьшило неприязни к огромной бесцеремонной псине.

– Как славно, – заметила Дороти. А может быть, она окончательно, спятила в своем стремлении повернуть все к лучшему?

– Она засыпает, – успокоил ее Нед и отошел от Джоанны. – У тебя все в порядке?

Он пристально смотрел на нее в поисках малейшего признака нежелания, боясь, что в последнюю минуту исчезла та сексуальность, которой, казалось, был пропитан весь вечер.

– Да. Безоговорочное согласие, пульсировавшее в ней, передалось Неду и подтолкнуло его к Дороти. Это заставило ее без раздумий отбросить все страхи и сомнения, столь омрачавшие желание познать все стадии близости с этим человеком.

Настороженное выражение исчезло из глаз

Неда. Несколько шагов – и она в его объятиях. Никаких колебаний – только настоятельная потребность насытиться наконец друг другом. Пару секунд он просто держал Дороти, крепко прижав, словно впечатывая в себя изгибы ее тела.

– Какое счастье – ощущать тебя!

Его щека скользнула по ее волосам: он склонился к ней, заставив возликовать душу, а сердце забиться от предвкушения. Нед глубоко вдохнул, словно воздух казался ему слаще, чем прежде.

– Так хорошо пахнешь, – прерывисто выдохнул он.

– Ты тоже, – прошептала Дороти.

– Я умираю от желания попробовать всю тебя!

– Да!

В ней забурлили восторг и безрассудство. руки обхватили его шею, наслаждаясь упругостью мускулов. Дороти откинула голову назад, глаза ее потемнели и затуманились, а губы открылись ему навстречу. Она жаждала, чтобы ее смел неистовый ураган страсти, чтобы чувственность затмила рассудок.

Это ощущение было таким сильным, таким захватывающим, таким возбуждающим, что все находившееся в комнате куда-то исчезло, остались только Нед и она, мужчина и женщина, слившиеся в едином порыве чувств.

Она нетерпеливо ответила на его поцелуй, полный неутолимого голода. Их языки танцевали с неистовой эротической силой, проникая все глубже, стремясь к окончательному слиянию, лихорадочно предвосхищая танец их жаждущих тел. Дороти придвинула к нему бедра, и его руки агрессивно и властно вжались в его ягодицы, чтобы еще точнее вписаться в изгибы ее тела.

Возбуждение неудержимо росло.

Нед оторвался от ее губ и застонал.

– Слишком быстро!

– Не для меня, – выдохнула Дороти, желая утонуть в половодье страсти.

Нед подвел ее к кровати и рывком расстегнул платье. Словно в горячке, он стянул шелк с ее плеч, и его руки тут же с нежностью утопили в себе ее груди, взвешивая их, словно вновь обретенное сокровище.

– Волшебство женщины, – задыхаясь проговорил Нед и склонился, чтобы обвести языком вокруг увеличившихся сосков, пронзив Дороти тонкими иглами удовольствия и полностью парализовав ее на несколько головокружительных секунд – до тех пор, пока желание не побудило ее шевельнуться.

Она высвободила его рубашку из-под брюк. Этого оказалось достаточно, чтобы Нед, на мгновение выйдя из чувственного забытья, сбросил свою одежду.