– Я так понимаю, сиги ты не нашел? – осведомился Пуля.
– Хуже. Тот поехавший из леса сейчас науськивает местных найти нас и покарать как нечистую силу.
Парни переглянулись.
– Бро, ну не смешная шутка. Если не нашел, где нам спать – так и скажи…
– Не нашел. И еще нас сжечь хотят. А вы выдали нашу дислокацию.
– Ну, мелкую можно и догнать… – начал Пуля.
– Еще чего предложишь? – нахмурился Мастер.
– Предложу напугать ее еще сильнее. Пригрозить, что если расскажет – съедим ее собаку…
– Можно и свалить, конечно, – перебил Перо – но шататься ночью по лесу с инструментами наперевес не кажется хорошей идеей.
– А может спрячемся? – Вуди почесал голову – Там возле поля, мимо которого мы шли, сарай был какой-то или типа того… Там до утра отсидимся. Тем более, вон, уже светать начинает.
Он махнул рукой в направлении, куда убежала девочка. Все посмотрели туда же. Там действительно теплилось зарево, но то явно не был рассвет. С десяток факелов освещали гораздо большее количество людей, поднимавшихся по дороге. Гомон толпы донесся до чужаков. Соображать нужно было быстро.
– Хватаем инструменты, прячем их в сарае. Сами валим в лес, отсидимся там, пока они угомонятся. Чуть свет – забираем инструменты и идем искать машину.
Мастер окинул товарищей взглядом. Никто не стал возражать.
Около семи минут спустя Перо уже тянул створку ворот хлева. Железные петли скрипнули. Вокалист поднял обе руки и прошептал:
– Там кто-то есть.
Вуди тут же достал телефон. Мастер поймал его руку прежде, чем экран загорелся. Молча, он подошел к щели в воротах и заглянул, готовый увернуться в любой момент. Внутри действительно что-то шевелилось. Огромная голова с черными блестящими глазами висела прямо перед лицом Коли. Секунду они смотрели друг на друга, после чего веки с длинными ресницами медленно моргнули и голова отвернулась. Мастер открыл створку шире, чтобы остальные могли пройти. Лошадь фыркнула, переминаясь с ноги на ногу. Похоже, что появление незнакомцев не сильно беспокоило животное. Над спиной скакуна нависала дуга: лошадь была запряжена в телегу, стоявшую позади.
– Разве их можно вот так запирать? Я думал, их в стойло отдельное уводят…
Остальным нечего было ответить на это. Слава шмыгнул носом, заметно замявшись.
Они положили сумки с инструментами у стены позади телеги, закидав их сеном. Уже на выходе товарищей тихо окликнул Вуди:
– Пацаны, голоден кто? Тут покушать есть!
Все как один обернулись. Только сейчас Мастер почувствовал настоящий вакуум в животе.
– А что там?
– Да всякого полно, – сказал басист, шаря рукой под большим куском ткани, накрывавшим телегу – но из быстрого яблоки, вот, есть.
Он бросил каждому по одной штуке. Слава попросил два. Группа задержалась еще ненадолго, пока ритм-гитарист кормил лошадь, поглаживая по голове.
– Отлично, Славян, плюс к карме, минус к командной морали, – проворчал Пуля – нас тут сжечь хотят, а ты в Гринпис записаться решил.
Слава промолчал. Они вышли из хлева. Хруст яблок казался недопустимо громким в их положении, но никто не обращал внимания, ведь вкус был просто божественным! Такую насыщенность Мастер раньше встречал только в магазинном яблочном соке, но там имелись всяческие усилители вкуса и сахар… Сейчас же у него в руке было обычное яблоко, даже с парой мягких мест. Но почему же оно такое вкусное?
– Обалдеть, вкусно как у бабушки на даче! – восхитился Перо.
– Ы гоодый прошто… – сказал Пуля с набитым ртом – и я тоже…
– Чай не поделитесь?
Пятеро взрослых парней подпрыгнули от неожиданности как кошки от внезапного лая.
– Небом и грозой вас! Чего пугливые-то такие? – расхохотался булькающий голос откуда-то снизу – Пожрать чего есть у вас, говорю?!
Мужчина в широких штанах, рубахе и жилетке валялся у стены хлева в весьма неудобной позе. Его заплетающийся язык подсказывал причину столь странного положения тела.
– А потише нельзя, уважаемый? – нервно протараторил Пуля, косясь на медленно приближающуюся толпу – Люди спят же, как-никак…
– Эх-хе-хе-хе! – смех пьяницы звучал как двигатель грузовика, но казался еще громче – Кто ж спит в Перунов-то день?! Боже нашего праздник! А вы не из наших мест, чтоль?!
– Во-от он где! Разговоры разговаривает, значит!
Как будто из-под земли появилась огромная женская фигура. Мастер ошибся, оценивая ее габариты в прошлый раз: она была выше Пера на пол головы и шире в раз в пять в области талии.
– Ой, Светелинушка! Голубушка моя… – мужик попытался встать, но попытка не увенчалась успехом.
– Ах ты же гад! И так толку никакого, так он еще и чертей на землю нашу славную привел! Тьфу!
Муж отвечал что-то нечленораздельное. Поднявшийся ор не оставлял никаких шансов скрыться. Мастер повернулся, чтобы увидеть, как толпа с факелами сорвалась на бег. В довершение всего, Пуля, срывающимся от страха голосом завопил:
– Тикай!
Саша Полихун по прозвищу “Пуля” обнимался с веткой на высоте метров пяти. Его трясло как маршрутку на объездном шоссе под Херсоном. Тихий голосок в отдаленной части его мозга никак не затыкался о том, что, возможно, не стоило устраивать панику в коллективе. Теперь пацаны разбежались кто-куда, культ поехавших деревенщин погнался за ними, а влюбленная парочка так и осталась у хлева ворковать на повышенных тонах. Где искать своих – Саня не знал. Что делать – тоже.
Ко всему прочему, он не то, чтобы был в безопасности на своей ветке. Его личный отряд иквизиции бродил неподалеку в поисках барабанщика. Он слышал их шаги и веселые голоса:
– Да пошли уж обратно, ушел он!
– Я те пойду! Давеча мы с речки по твоей милости ушли, так на том же месте Михал потом вот стока рыбы поймал!
– Тять, холодно мне! – присоединился мальчишеский голосок.
– Я те дам, “холодно”! Не хныч. Вон, сестра твоя стоит, и ничего! И ты не трясись тут.
Расстояние до преследователей было приличным, но спустись Пуля на землю прямо сейчас, они услышали бы шум травы под его ногами. Оставалось только ждать.
– Ты видал его хоть?
– Конечно видал, чего не видать-то? Такого за версту видать! Кожа черная, в иголках весь, с копытами, да бородкой козлячей!
Пуля мог бы крикнуть говорящему, где у его мамаши он видал козлячью бородку, но страх не позволил. Меж тем, тело начало затекать, как-никак, положение было не из самых удобных. Он оттолкнулся ногами от ствола дерева, приподнимаясь чуть дальше по ветке. Кожаная куртка скрипнула. Худшая одежда для бега, и тем более – для пряток на деревьях. Меняя положение, Пуля перекинул голову на другую сторону… и увидел, что прямо под деревом кто-то стоял. Вернее, не кто-то, а та самая девочка в сарафане, с которой он так неудачно поболтал минут десять назад. Каким-то невероятным образом она умудрилась выдать еще более странную гримасу: запрокинутая голова, широко открытые глаза и рот, распахнутый еще шире, делали ее похожей на сломанную куклу.
– Ы! – музыкант дернулся.
Девочка никак не отреагировала. Пуля махнул в ее сторону, резко одернув руку, будто боясь, что ее откусят.
– Пшла! – прошептал он – Уходи!
Сломанная кукла девочки в сарафане продолжала таращить на него свои пустые глаза.
– Крипота какая… Вали, говорю! – тон быстро сменился с испуганного на раздраженный – А то сожру! Да не пялься на меня так хотя бы! Ты хоть знаешь, как стремно сейчас выглядишь? В вашей глуши зеркала-то хоть есть? Или это ваша фишка – пугать заезжих туристов? Если так, то ты отлично справляешься! Ну вот, видишь, я похвалил тебя! Смени уже выражение на более человеческое! И где вас учат делать такие страшные морды…
Лишь услышав последнее, девочка таки поменяла экспрессию, но все равно не в лучшую сторону: она нахмурилась, а губы сложились в обиженный бантик.
– Пошто детей обижаешь? – девочка топнула ногой, а каждое следующее ее слово звучало выше и громче предыдущего – Ну держись, вот сейчас как тятеньку-то позову! ТЯТЯ! ЧЕРТ НАШ НА ДЕРЕВЕ ЗЕНКИ НА МЕНЯ ТАРАЩИТ ДА СЛОВАМИ ОБЗЫВАЕТСЯ!!!