И словно подливая масло в огонь, я вечерами украдкой кралась в коридор на второй этаж, прячась за портьерами, и следила оттуда за праздником в главной гостиной. Иногда мне удавалось проскользнуть внутрь — если кто-то из гостей, к примеру, проливал вино. Я опускалась на колени с тряпкой и краем глаза наблюдала за ними.

Смотрела, как Генерал слушал невесту, кивал, иногда касался ее руки. Но я замечала и кое-что другое...

Кэтти после того злополучного пикника с огурцами словно переродилась. Она перестала бегать за Арчи, наоборот — сама начала его избегать. На вечерах она жеманно смеялась в кругу новых молодых людей, вела светские беседы, кокетничала с каким-то заграничным виконтом и смотрела на барона с показным равнодушием.

А Арчи… Он неожиданно перестал поглядывать на леди Элизабет. Вместо этого его взгляд все чаще и чаще находил Кэтти. Он следил за ней, хмурился, когда она смеялась с виконтом, и его рука сжимала бокал так, что тот, казалось, вот-вот треснет и рассыпится на мелкие крошки.

Похоже, у них действительно может что-то получиться, срастись.

И вот наступил долгожданный день — помолвка Генерала и леди Элизабет Торнвуд по древним драконьим обычаям.

Особняк гудел с самого утра. Экономка носилась по этажам, раздавая указания направо и налево, слуги сбивались с ног, таская подносы, цветы и приборы. В главной гостиной накрывали столы — длинные, уставленные хрусталем и серебром. В углу играл струнный квартет, а воздух был напоен ароматом роз и гортензий.

Я же после того, как закончила с уборкой, бегала по кухне, как угорелая, помогая накрывать и подавать. Экономка была сама не своя от нервов, повара сбивались с ног, а я старалась не думать о том, что сегодня вечером граф Вальмонт официально станет нареченным мужем другой женщины.

И вот к полудню началась церемония. Я пробралась на лестницу и встала в нишу, откуда можно было краем глаза увидеть, что происходит в гостиной на втором этаже.

Генерал стоял в центре в парадном мундире — золотое шитье сверкало, его осанка была безупречной. Леди Элизабет держал под руку ее отец — она стояла уверенно, с аристократичной гордостью, в парчовом платье бледно розового оттенка.

Затем состоялся обмен клятвами. Граф Рагнар громко произнес свои слова, затем опустился на колено перед леди Элизабет и надел ей кольцо на палец.

Гости громко захлопали. Кто-то даже заплакал от умиления. И я тоже искренне радовалась за молодых.… потому что к этому времени отпустила ситуацию, видя, как мужчина счастлив с графиней. Надеюсь, он что — нибудь обязательно придумает с эликсиром, а если нет, то графиня примет его таким…

Праздник после церемонии продлился до глубокой ночи. Гремела музыка, лилось вино, гости танцевали до упаду, а слуги работали до изнеможения.

Я помогала на кухне, носила подносы, убирала пустые бокалы. Когда в последний раз возвращалась из кладовой, с трудом неся в руках тяжелый ящик со свежими овощами, из-за угла, из темноты, навстречу мне вышла Кэтти.

Я чуть не выронила ношу от страха.

Ее волосы были слегка растрепаны, несколько прядей выбились из прически, щеки горели алым румянцем, а в глазах блестел тот самый огонек, который я видела у нее на пикнике. Заметив меня, она сначала испуганно замерла, будто ее застали за чем-то постыдным, а потом… улыбнулась.

Широко, открыто, с какой-то теплой благодарностью во взгляде. Сама подошла ближе ко мне и неожиданно прошептала:

— Спасибо, Мира.

Я моргнула. За что она меня благодарит?

Но переспросить не успела — Кэтти уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг ее взгляд упал на ящик в моих руках. Она остановилась, окинула овощи лукавым прищуром и подмигнула:

— Кстати, в прошлый раз я ошиблась. Тренироваться надо было не на огурцах…

Она потянулась рукой к ящику и с хитрой улыбкой вытащила темно-фиолетовый баклажан. Повертела его в пальцах, любуясь, будто на драгоценность, и закончила с хрипотцой в голосе:

— …а на них.

Я застыла с открытым ртом, не зная куда себя деть от стыда.

— Кэтти! — возмущенно прошептала я, оглядываясь по сторонам, но ее уже и след простыл — только смех эхом разлетелся по темному коридору.

Когда ближе к утру гости начали расходиться, я выскользнула в коридор, чтобы незаметно понаблюдать за прощанием. Стояла в тени за колонной, сжимая в руках влажную тряпку, и смотрела, как дамы и господа обмениваются последними любезностями, как слуги суетятся с верхней одеждой. И вдруг среди гостей я заметила ЕЕ!

Баронессу Изольду Монфер!

Она спускалась по лестнице в сопровождении супруга — высокая, надменная, в темно-зеленом платье с глубоким декольте. На груди у нее сверкала брошь в форме дракона.

Это была та самая брошь, из-за которой меня обвинили тогда в воровстве! А после выгнали из поместья с позором и заставили выплатить компенсацию три золотых.

А теперь она висела на ней! Не украденная. Значит, она тогда солгала! А я из-за нее…

Внутри меня все закипело.

Гнев, копившийся месяцами, обида, страх, унижение, голод — все это рвануло наружу, застилая глаза пеленой. Я выскочила из-за колонны, не думая о последствиях, не замечая изумленных взглядов гостей, и подлетела к баронессе, преграждая ей путь к отступлению.

— Вы! — мой голос дрожал от ярости. — Баронесса Монфер, вы лгали! Эта брошь всегда была у вас! Вы обвинили меня в воровстве, заставили выплатить три золотых, разрушили мою жизнь! А она все это время была у вас! Вы… вы… жалкая лгунья!

Баронесса побелела, как полотно.

Гости замерли, оборачиваясь на нас. Кто-то ахнул, кто-то прикрыл рот рукой. Кто — то зашептал:

— Как такое возможно?

— Бароннеса Изольда Монфер весьма уважаемая особа…

— Аххх, какой скандал, какой скандал… Несите поскорее мои нюхательные соли…

Но баронесса быстро взяла себя в руки:

— Что… что ты себе позволяешь, грязная поломойка? — прошипела она, хотя в голосе я четко услышала страх. — Уберите ее, немедленно, от меня! Да как она только посмела!

Видя, что большинство гостей на ее стороне, она театрально прижала руку к груди:

— Точно! Я ее вспомнила. Она действительно работала у меня горничной и украла дорогую брошь. А я ведь тогда пожалела эту воровку, не стала отдавать стражникам, думала молодая, по глупости. А она… неблагодарная тварь!

На шум вышла леди Элизабет. Заметив ее, баронесса развернулась к ней и громко сказала:

— Милая! У вас среди прислуги — воровка. Видимо она показала вам фальшивое рекомендательное письмо. Мой вам совет — гоните ее, пока она чего — нибудь не стащила в вашем замке! Оххх, в наше время найти хорошую прислугу — это такая головная боль! Но я могу порекомендовать вам несколько вариантов…

Леди Элизабет поморщилась. Еще бы, у нее помолвка, а тут такой грандиозный скандал. Она гневно посмотрела на меня и зло стиснула губы.

— Я ничего не крала! — выкрикнула я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Никто мне не верил, ни тогда, ни сейчас.

— Вы — я обернулась к баронессе. — Это вы все подстроили! Как вам не стыдно второй раз клеветать на меня?!

Баронесса всплеснула руками, изображая праведное негодование:

— Слышали?! Она еще смеет отрицать!

И тут сверху раздался голос спокойный и торжествующий голос графа Торнвуда:

— Какое совпадение, — нарочито громко протянул он, привлекая внимание. — У меня как раз пропали тридцать золотых монет. Прямо сегодня утром. Лежали в моем кабинете в ящике стола на втором этаже, а к обеду бесследно исчезли. И кто же мог их взять, как не та, что весь день бегает по этажам с ведром и тряпкой?!

Я подняла голову.

На верхней ступени лестницы из-за дочери выглянула голова графа Торнвуда. Увидев, что он привлек внимание, он вышел вперед, вальяжно облокотился на резные перила.

Его глаза ликующе смотрели на меня, а на лице играла такая самодовольная улыбка, что у меня все похолодело внутри, и я поняла, что теперь точно влипла...