У меня похолодела спина.

— А… а мисс Фридман? — выдавила я, с ужасом понимая, что мы совершенно одни.

Дракон улыбнулся — я почувствовала эту улыбку кожей, потому что он все еще был слишком близко.

— Она случайно выпила успокаивающий чай, — промурлыкал он. — И теперь спит крепким сном.

Я замерла. От ужаса я даже перестала отбиваться — руки безвольно опустились.

— Я не хочу… вас… — прошептала я испуганно, глядя куда-то в район его ключицы, не смея поднять глаз.

Он наклонился еще ниже — так, что я чувствовала его губы на своих, но не целовал, не касался. Просто смотрел и дразнил.

— Хочешь… — сказал он тихо, с усмешкой в голосе. — Могу тебе доказать…

Я шумно сглотнула. Горло пересохло, в висках стучала кровь. Собрав остатки воли в кулак, я упрямо повторила:

— Не хочу!

Мужчина усмехнулся. В его глазах мелькнул золотистый огонь — отблеск зверя, сидящего внутри.

— Не забывайся, служаночка, — произнес он вкрадчиво. — Я — дракон. Зверя не обмануть…

Я замерла, боясь дышать.

— Тебе повезло, что ты мне не нравишься и у меня на тебя нет никаких планов.

Я возмущенно засопела. Обида плеснула через край.

— Если нет, тогда зачем побежали за мной? — выпалила я, наконец поднимая на него глаза. — Если я вам безразлична, зачем вы вообще меня искали?

Дракон рассмеялся — задорно, игриво, совершенно неожиданно. Этот смех разлился по пустому коридору теплой волной, и я почувствовала, как мои щеки заливаются краской.

— Давно не видел, чтобы от меня девки бегали. Зацепило. — признался он, сверкнув глазами. Затем сделал паузу, и его голос стал серьезнее:

— Но не бойся. Как женщина ты мне не нужна. — Он помолчал. — Мне только надо проверить, действует зелье или нет. И все. Для этого будет достаточно, если ты снимешь платье.

Я скептически посмотрела на него, уперев руки в боки. Страх постепенно отступал, уступая место любопытству и возмущению.

— И как вы собираетесь это понять? — спросила я, приподняв бровь. — Интересно знать…

Дракон нахмурился. Внимательно вгляделся в мое лицо, пальцами взял меня за подбородок, поворачивал то влево, то вправо. Затем щелкнул меня по носу — больно, но не обидно, и хмуро произнес:

— Рано тебе такое знать. Тебе хоть сколько лет?

— Девятнадцать, — ответила я, растерявшись от такого резкого перехода.

Генерал сразу повеселел. Лицо его просветлело, в глазах заплясали смешинки.

— Ладно тогда, пойдем. Пора тебя все-таки просветить.

— Что? Куда? — я попятилась, но он подхватил меня за талию и, не церемонясь, перебросил через плечо, как мешок с картошкой.

— Вы что творите? Немедленно спустите! — завопила я, молотя кулаками по его широкой спине. — Я буду кричать!

— Кричи, — хмыкнул он, продолжая подниматься по лестнице, будто я ничего не весила. — Дом пустой. Никто не услышит.

Я затихла, понимая, что он прав. И от этого понимания стало только страшнее.

— Ты мне вот что скажи, — продолжил он, размеренно шагая по ступеням, — зачем ты полезла ко мне под стол, если ничего не знаешь о близости?

Я смутилась так, что щеки, кажется, вспыхнули алым даже в темноте.

— Я знаю… в теории… — пробормотала я, уткнувшись лицом в его рубашку, чтобы не видеть его лица. — Мне подруга в приюте рассказывала… У нее мать работала в доме утех.

Генерал хмыкнул, но ничего не ответил. Занес меня в спальню и, наконец, опустил на пол прямо напротив кровати.

— Раздевайся, — приказал он.

Я замерла, глядя на него во все глаза.

— Я не…

— Можешь повернуться ко мне спиной и обнажить только спину, — перебил он, заметив мое смущение. — Для первого раза будет достаточно. К тому же я не верю, что эффект появится в первый же день.

Генерал устало опустился на кровать — прямо поверх одеяла. Откинулся на подушки, прикрыл глаза и ждал меня.

Я стояла посреди комнаты, сжимая и разжимая кулаки. В голове билась одна мысль: я сошла с ума. Я точно сошла с ума.

Но выбора не было. Перечить Генералу было опасно, да и… любопытство раздирало меня изнутри.

Я глубоко вздохнула, дрожащими пальцами взялась за ворот платья и медленно, очень медленно, спустила его до талии.

Ткань скользнула по плечам, обнажая спину. Воздух комнаты показался прохладным на разгоряченной коже. Я закрыла глаза.

Минута. Две. Пять.

Ничего не происходило.

Я обернулась, чтобы посмотреть, что делает Генерал, — и чуть не рассмеялась от облегчения, но тут же прикусила губу от досады.

Он лежал на кровати, раскинув руки, и крепко спал. Лицо его было расслабленным, дыхание — ровным и глубоким. Он заснул, даже не дождавшись, пока я разденусь.

— Да чтоб тебя… — обиженно фыркнула я, натягивая платье обратно. — Напугал до полусмерти, притащил в спальню, заставил раздеваться и просто уснул?!

Я подошла к кровати и посмотрела на него, затем наклонилась, кое-как стащила с него сапоги — тяжелые, генеральские. Накрыла его одеялом. Потом подошла к свече, задула ее и на цыпочках выскользнула из комнаты, прошептав:

— Рагнар… доброй ночи!

Утром за завтраком Генерал вел себя как ни в чем ниа бывало, ни одного намека на то, что произошло вечером. Он сидел, пил чай, что-то читал. Нас тоже заставил сесть за один стол вместе с ним, заявив, что мы не слуги, а гости.

Всю трапезу Мисс Фридман с беспокойством поглядывала на меня. Я чувствовала ее взгляд на своем лице, но упорно молчала, уставившись в чашку.

Ничего страшного со мной ведь не произошло, — уговаривала я себя. — Подумаешь, попросил оголить спину…

После завтрака, когда я уже собралась убирать посуду, Генерал появился в дверях, уже одетый для пешей прогулки: легкая светлая рубашка, небрежно расстегнутая на верхнюю пуговицу, штаны…

— Мира, — позвал он властным тоном. — Сопроводишь меня на прогулку.

Я замерла с тарелкой в руках.

— Ваше сиятельство, у меня работа…

— Ты тут работаешь не служанкой… — отрезал он, заставив меня покраснеть. — Идем.

Я вздохнула, поставила тарелку обратно на стол, вытерла руки о передник и поплелась за ним.

Мы вышли через заднюю дверь и направились к роще, что тянулась вдоль поместья за пустыми конюшнями. Утро было свежим, роса еще блестела на траве, и где-то вдалеке перекликались птицы.

Генерал шел впереди, я — позади, на шаг отставая, как и полагается слуге. Он молчал. Я тоже не горела желанием заговаривать первой. Мы прошли через рощу, вышли на открытый луг, пересекли его по тропинке, заросшей травами, и наконец оказались у пруда.

Место было красивым: гладкая, как зеркало, вода отражала бледно-голубое небо, берега поросли ивами, чьи ветви свисали до самой воды.

Генерал остановился на самом краю обрыва, глядя на воду. Я встала поодаль, не зная, чего ожидать.

— Подожди меня здесь, — сказал он вдруг, не оборачиваясь.

— Что? — переспросила я, вынырнув из своих мыслей.

И застыла с открытым ртом.

Этот несносный дракон — а иначе я его уже и назвать не могла — сбросил с себя всю одежду. Рубашка полетела на траву, ботинки отлетели в сторону, штаны стекли вниз, и он, оставшись в чем мать родила, разбежался и сиганул с обрыва в воду.

Я только и успела, что разглядеть упругие ягодицы и широкую спину, прежде чем он с оглушительным всплеском скрылся под водой.

— Батюшки… — выдохнула я и запоздало прижала ладони к щекам.

Сердце взволнованно билось в груди, а я стояла на берегу, нервно оглядываясь по сторонам — только бы никто не шел, только бы никто не увидел это бесстыдство! Генерала ждет дома невеста, а он тут, нагишом…

— Эй, служаночка! — раздался самодовольный голос снизу. Генерал уже вынырнул и стоял по пояс в воде, отфыркиваясь и улыбаясь во весь рот. Широкие плечи блестели на солнце, с волос стекала вода. — Принеси-ка мне мою одежду!

Я стиснула зубы, но послушно подхватила его вещи с травы — ботинки пришлось подхватить под мышку, рубашку и штаны перекинуть через руку, и поспешила вниз по тропинке. Та оказалась крутой и скользкой, усыпанной мелкими камешками, и я пару раз чуть не полетела кубарем, но успевала ухватиться за торчащие корни деревьев.