Я шумно вдохнула.

Он обернулся.

— Ой! — выкрикнула я смущенно, пятясь и теряя остатки напускной смелости. — Кажется, я дверью ошиблась!

Я уже развернулась, чтобы выскочить в коридор и захлопнуть за собой дверь, но его голос — громкий и властный, остановил меня:

— Стоять!

Я замерла.

Он подошел ко мне, бесшумно ступая босыми ногами по полу. Я чувствовала исходящее от него тепло.

Затем наклонился к моему уху и прошептал — так тихо, что по коже побежали мурашки:

— Как хорошо, что ты зашла...

У меня перехватило дыхание. Я подняла на него глаза, готовая услышать что-то важное, что-то, что перевернет все...

— Я ведь забыл выпить пять капель, — закончил он, — А тебя увидел и сразу вспомнил. Стой тут!

Он развернулся и пошел к столу. Достал бутылек с эликсиром, открутил крышку и сделал глоток прямо из горлышка — как всегда не измеряя, сколько капель он пьет.

Я стояла, не понимая, куда себя деть от стыда. Щеки горели огнем. Я смотрела в пол, на разводы от его мокрых следов, и умоляла, чтобы он не заметил, как дрожат мои руки.

Но дракон не стал меня смущать. Он подошел к кровати, лег, подложив под спину подушку, вытянул ноги. Полотенце чуть сбилось, открывая край бедра, но он даже не поправил его.

А потом — нежным, ласковым голосом, которого я у него еще не слышала, — он сказал:

— Подойди ближе.

Я робко подошла. Ноги будто налились свинцом, каждый шаг давался с трудом.

— Сними лямку с левого плеча.

Я замерла.

— Что?

— Сними. Лямку. С левого плеча, — повторил он медленно, смакуя каждое слово. — Так... хорошо... чуть медленнее... плавнее...

Я послушалась. Лямка скользнула по плечу, обнажая его. Сорочка чуть сползла вниз.

— А теперь вытяни правую ногу и поставь носок ноги на кровать.

Я смутилась еще сильнее. Если я поставлю ногу на кровать, сорочка задерется и оголит меня до колен. Но увидев, как внимательно следит за моей ногой дракон, как его взгляд темнеет и становится тяжелым, я все же решилась.

Медленно, чувствуя, как ткань скользит по бедру, я поставила ногу на край кровати.

— Мммм... - довольно протянул он. — А теперь медленно поднимай сорочку... до бедра...

Я вспыхнула до корней волос. На мне было простое белье — старенькое, заштопанное в паре стратегических мест. В этот момент я очень пожалела, что выкинула розовые панталоны. С ними я бы чувствовала себя увереннее. А сейчас, стояла перед ним, чувствуя себя жалкой поломойкой, на которую он больше никогда не посмотрит.

— А теперь возьми правую руку и медленно проведи ею по своей шее... - прошептал он.

— Что? — переспросила я, не веря своим ушам.

Но видя, что дракон не шутит, я попыталась сделать так, как он сказал. Но я сильно нервничала — рука дрожала, движения были резкими, неуклюжими.

Дракон тихо шепнул:

— Закрой глаза и представь, что ты одна.

Я закрыла глаза. И он начал говорить — тихо, бархатно, обволакивая каждым словом:

— Представь, что у тебя нежная, бархатная кожа... Ты скользишь по ней... вниз... еще... касаешься своей красивой, упругой груди... Она у тебя такая манящая... так и хочется дотронуться до нее языком... лизнуть... чтобы вырвать стон из твоих губ... таких влажных и таких горячих...ммм… мне так нравятся твои груди... они аккурат помещаются у меня в руке...

Я слушала его, слушала, словно завороженная. Его голос проникал куда-то глубоко, разливался по венам теплом, заставляя забыть, где я и кто я. Я чувствовала, как моя собственная рука скользит по груди, и это было... приятно.

Неловко, странно, но приятно. А потом я почувствовала, как что-то сжало мою грудь через ткань.

Я распахнула глаза.

Дракон стоял передо мной вплотную. Его ладони — сильные, горячие сжимали мою грудь, и в глазах его был такой жаркий, затуманенный голод, что у меня перехватило дыхание.

— Аххх! — вскрикнула я и отстранилась, отступая на шаг.

Он не сразу отпустил меня. Посмотрел на свои руки, потом на меня — затуманенным, словно пьяным взглядом. А затем встряхнул головой, будто сбрасывая наваждение, и его лицо приняло привычное нахальное выражение.

— Я же говорю, — произнес он своим обычным тоном, с насмешкой и ленцой. — Ты не подходишь. Ничего! Абсолютно ничего не чувствую. Может, все-таки стоит предложить роль помощницы лекаря Агнесс? — задумчиво произнес он, возвращаясь к кровати и падая на нее с самым безразличным видом.

— Свободна.

Граф повернулся на бок, видимо собираясь спать, и махнул мне рукой в сторону двери.

И я, которая секунду назад пылала от негодования и распутности дракона, теперь же неожиданно для самой себя решила бросить ему вызов. Агнесс?! Серьезно?! Он хочет видеть помощницей не меня, а — Агнесс?!

— Не дождешься, — прошептала я, разворачиваясь и выходя из комнаты. -

Еще увидишь, на что способна женщина в гневе.

Утром я встала пораньше, умылась ледяной водой, чтобы согнать с лица остатки сна, привела себя в порядок и отправилась искать мисс Фридман.

Нашла ее в кладовой — она перебирала запасы зерна, хмурясь и бормоча что-то про непорядок на кухне.

— Мисс Фридман, — начала я как можно более непринужденно, — можно попросить вас об одном одолжении?

Она подняла на меня взгляд:

— Смотря о каком.

Я замялась, на ходу пытаясь придумать предлог:

— Вы не могли бы … отправить Агнесс куда-нибудь на пару дней?

Экономка прищурилась. Посмотрела на меня долгим, пронизывающим взглядом, будто видела меня насквозь. Я выдержала его, стараясь не моргать и не краснеть.

Но расспрашивать она не стала. Только хмыкнула:

— Ладно. Есть одно дело — нужно забрать сменные вещи, одежду для графа. С учетом дороги как раз за два дня управится. Пойду, скажу, чтобы собиралась в путь.

Я выдохнула с облегчением.

— Спасибо вам, мисс Фридман.

— Иди уже, — махнула она рукой.

К завтраку Агнесс в поместье уже не было. Довольная, что устранила соперницу хотя бы на пару дней, я принялась готовиться к новому дню.

Сначала напросилась с мисс Фридман на рынок — нужно было закупить нитки и мыло для стирки белья. Всю дорогу я шла рядом, послушно несла корзину и кивала, но мысли мои были далеко, я разглядывала вывески.

Когда экономка отвернулась к прилавку с пряностями, я скользнула в боковую улочку, где приметила небольшую лавку с вывеской «Мадам Роуз. Дамское белье». Я очень волновалась, но от своей идеи не отступила.

Внутри было очень красиво. На вешалках висели сорочки — простые, хлопковые, более красивые для особых случаев … Но в углу, на отдельном манекене, висела она — розовая, кружевная, полупрозрачная, как утренний туман.

Я смотрела на нее и не могла отвести взгляд. Ткань струилась, переливалась, кружево ложилось узором, от которого захватывало дух.

— Помочь вам, милая? — спросила продавщица — полная женщина с добрыми глазами.

— Сколько? — выдохнула я.

Она назвала цену. У меня внутри все упало — целое состояние. Но я вспомнила, сколько монет мне дал Генерал. Оно того стоило. Ради него…

— Беру.

Через пять минут я вышла из лавки с небольшим свертком, спрятанным на дне корзины. Когда мисс Фридман обернулась, я уже стояла у прилавка с нитками, делая вид, что внимательно изучаю цвета.

— Нашла что-то? — спросила она.

— Да, вот, — я показала ей моток бежевых ниток. — Как раз для штор в гостиной.

Она кивнула и отвернулась. А я выдохнула.

День тянулся невыносимо долго. Я мыла полы, протирала пыль, носила воду — и все время думала о свертке, спрятанном под кроватью. Сердце то замирало, то ускорялось. Я то хотела вечера, то боялась его.

А что я скажу? А если не позовет? А если позовет, а я струшу?

Граф, как и вчера, отпустил слуг пораньше. Я зашла в свою комнату, заперла дверь и вытащила белье.

Розовое кружево мягко заструилось в моих руках. Я разложила сорочку на кровати, провела ладонью по тонкой ткани, она скользила сквозь пальцы.