— Конечно, — ответил Саня и продиктовал адрес, где расположена СТО.

Вынув записную книжечку, я всё записал и в этот момент уловил на себе заинтересованный взгляд Егоровой. Вчера во время краткого интервью с журналисткой, мне удалось немного подлечить Светку. Очень хотелось заглянуть глубже в её внутренний мир, дабы выключить интерес к моей персоне. А лучше просто убрать память обо мне. Шучу. Но нельзя творить такое из-за обычной ревности. Зачем так нагло и топорно пытаться отваживать от меня Ольгу?

Но я вчера занялся делом. Мне вполне хватило немного времени, чтобы Света сегодня нормально влилась в женский коллектив. Всё, что с ней случилось в подземелье, отошло на второй план. Оно и к лучшему.

— Саня, а что Светка вчера Ольге обо мне наговорила? — спросил я друга.

Рыжий хотел отмахнуться, но информация полезла из него автоматически.

— Лёха, да не бери в голову! Это всё бабский трёп. Просто Светка выпила бутылку вина, опьянела и заявила, что у вас были отношения, но ты её бросил. А потом она Ольге про комсорга Лиду рассказала и утверждала, что именно она разлучница.

Вон оно как. Таких подробностей я не знал. Только сумбурные мысли и радость от того, что удалось убрать конкурентку.

Жаль, если Ольга поверила сплетням и, не поговорив со мной, сразу сделала выводы. Тогда, возможно, нам не по пути. Зачем мне эти качели? Мало ли кто за глазами, что обо мне скажет. В общем, не буду дёргаться, пока не поговорю с дочкой председателя. По идее я сам виноват. Взял и уехал с акулой пера на три часа.

Сдав поднос с посудой на мойку, я кивнул на приветствие Светы, и сразу от неё отвернулся. Затем вышел из столовой. Разумеется, на выходе столкнулся с комсоргом, как обычно, караулившей здесь своих жертв.

— Соколов, ты не забыл, сегодня состоится комсомольское собрание? — напомнила она.

При этом в голове Лиды опять творился сумбур. Её тянуло ко мне, но обида вкупе с обязательствами перед начальством, заставляли творить какую-то дичь. А ведь ещё недавно мне казалось, что у нас могут сложиться отношения.

— Обещал, значит, приду, — киваю в ответ и прохожу мимо.

Лида, наоборот, хотела продолжить разговор, и договориться о чём-то, пока рядом никого нет. Но зачем мне это? Дождусь собрания. Хочет собрать массовку и поработать на публику? Мне даже интересно узнать суть выдуманных претензий. А общаться лично с ней нет никакого желания.

Вторая половина дня должна была пройти спокойно. Я катался по цехам, машинально двигал рычаги, но мои мысли больше заняты возвращением Кравцова из Пятигорска.

Нехитрая схема разворовывания запчастей почти раскрыта. Пункты сдачи выявлены. Осталось только понять, как Михеев связан с грузинским решалой? Кстати, я не прочь придавить этого гада, если тот появится вблизи. А ещё есть план по экспроприации доходов махинаторов. Деньги мне нужны гораздо больше государства, которое их конфискует. Когда власть позволяет воровать в таких объёмах, то это её проблемы. Поэтому я решил действовать под лозунгом «Грабь награбленное». Ведь так завещал сам дедушка Ленин.

В конце смены я подвозил пустые кроватки к станкам, чтобы завтра утром токари не ждали погрузчика. В этот момент меня остановил дядя Слава, который потерял палец. Он сегодня первый раз вышел на смену после долгого больничного. Палец пришили, и именно этим мужик решил похвалиться.

— Лёшка, спасибо, что помог! С меня магарыч, — пообещал токарь.

— Дядь Слав, не надо ничего. Лучше руку покажи, — произношу, вылезая из кабины.

Я просветил руку в месте сращивания тканей, и сразу применил дар, сняв скованность и увеличив подвижность восстанавливающегося пальца. После чего в качестве бонуса подлечил пожилому токарю ревматизм.

— Дядя Слава, я думал, ты на пенсию уйдёшь после происшествия,– подколол я ветерана, закончив сеанс.

— Не дождётесь! Я ещё начальству крови попорчу! — ухмыльнулся седой токарь. — А отсюда меня только ногами вперёд вынесут.

Выслушав дядю Сашу, мне стало грустно за остальных работников завода, посвятивших ему всю жизнь. Они думали, проработают до пенсии на государственном предприятии. Но в девяностых его приватизировали те, и рабочих выкинули на мороз, предварительно обманув, не выплатив долги по зарплате.

Значит, я всё сделал правильно. А если Кравцов и Михеев выкрутятся, то от меня не уйдёшь. Именно с таким настроем я и отправился в ленинскую комнату на собрание.

Местом проведения собрания комсорг выбрала Ленинскую комнату, а не заводской актовый зал на четыреста посадочных мест. При желании в комнату можно набить под сотню человек. Это меньше общего количества комсомольцев, работающих на предприятии. Однако стопроцентной явки не ожидалось, поэтому выбор очевиден. Мне, вообще-то, всё равно, где общаться с народом.

Когда я зашёл в зал, расставленные рядами стулья были заполнены на четверть. Значит, за пятнадцать минут до начала, собралось человек двадцать пять. Хотя комсомольцы продолжали подходить, всё равно как-то маловато.

За столом, установленным в качестве президиума, расположились комсорги нескольких цехов, Лида и смутно знакомый возрастной товарищ, представляющий городское отделение ВЛКСМ. Вся королевская рать в сборе.

Похоже, дело получило огласку. Поэтому наверху приняли решение усилить комиссию, рассматривающую мой мнимый залёт. Людям больше заняться нечем?

А ещё меня сразу захотели унизить. Или это у них называется воспитательный процесс? Предполагалось, что я должен занять место у стеночки на одиноко стоявшем стуле. Может, по сценарию мне нужно ещё трястись от страха? Однако не вижу смысла вредничать. Сяду, где укажут.

Только ребята промахнулись. Унизить или напугать меня невозможно. Мне просто наплевать на собрание. Тем более что они ничего не могут сделать.

Строгий выговор с занесением? Это даже не смешно. Народ почему-то не стремится ехать в деревню из города. Обычно происходит наоборот. Поэтому Жуков точно не будет смотреть на эту запись в трудовой книжке.

Могут выгнать из комсомола? Даже если это в компетенции комиссии, то всё равно мимо. После увольнения я не собираюсь строить официальную карьеру. А во времена позднего СССР членство в ВЛКСМ никого не интересует.

Конечно, запись в личном деле о выходе из комсомольской организации плюсов мне не прибавит. Ну и что? Будь я из этого времени, то мог расстроиться. Более того, для многих исключение из комсомола сродни трагедии. Ничего, неприятность эту мы переживём. Можно даже игнорировать собрание.

На своеобразное судилище я пришёл по одной причине. Хочу посмотреть, как это происходило в реальности. В будущем о таких собраниях ходило много слухов. Заодно можно почитать мысли людей. Интересно, что они думают обо мне. А ещё хочется узнать, комсомольцы действительно верят и считают ли нормальным происходящее?

Именно этим я и занимался, когда серьёзный товарищ указал мне на стул. Прочитанное в головах комсомольцев вызывало противоречивые чувства.

К началу собрания в Ленинскую комнату явилось чуть больше шестидесяти человек. Судя по тому, что удалось узнать, большинство из них заставили сюда пойти. Забавно, ведь изначально явка была необязательна. Вот тебе и дружная организация.

В полном составе присутствовал актив, состоящий примерно из двадцати человек. Большей части из них участие в комсомольском движении нужно для дальнейшей карьеры. Далее шли провинившиеся члены организации, их тоже набралось два десятка. Подобные мероприятия для залётчиков — форма искупления грехов. Почти все остальные явившиеся, стали жертвами шантажа Лиды. Девушка пообещала ребятам мелкие неприятности, вот они и прогнулись.

И только около десятка комсомольцев пришли добровольно. Большинство знают меня лично, и им любопытно. Среди этой части оказались Егорова и Санька. Но также мной замечены трое по-настоящему идейных товарищей. Они пришли ознакомиться с моими прегрешениями и помочь во всём разобраться. Наличие подобных граждан меня удивило и заинтересовало больше всего.