— Не обещаю, но попытаюсь, — произнесла Анастасия.

— Хорошо. Буду ждать новостей.

Распрощавшись с журналисткой, я направился пешком в дом Боцмана, где меня тут же перехватил Саня. Выслушав его версию событий, очень отдалённую от реальной, я не стал поправлять друга. Всему своё время. Но когда он спросил, что же будет дальше с заводом, не выдержал.

— Не знаю, что там насчёт завода, а я завтра через проходную пройдусь туда и обратно в последний раз.

— Лёха, а если не отпустят? — усомнился Рыжий, напомнив о прошлой попытке уволиться.

— Да куда они теперь денутся?

На следующее утро, придя на завод, я даже не стал переодеваться. Дождался, когда в цеху появится начальник транспортного участка, и сразу подошёл к нему, с повторно написанным заявлением на увольнение.

— Андрей Федотыч, нужна ваша резолюция, — с ходу начал я.

Севастьянов повертел бумагу в руках.

— Значит, всё-таки увольняешься? — проговорил он без особого сожаления.

В мыслях Севастьянова я прочитал, что он не хочет возиться со стажёром, который займёт освободившийся погрузчик. Мою работу начальник оценивал положительно и не препятствовал увольнению. К тому же после поломки второго погрузчика, было принято решение сделать его полное ТО. И Кузя мог с утра спокойно пересесть на мой аппарат. А там далее разберутся.

— Сами понимаете, рыба ищет, где глубже, а человек где лучше.

Разговор на тему увольнения у нас состоялся неделю назад. Тогда начальник попробовал уговорить меня остаться.

— Всё понятно, Алексей. Раз решил, то я свою закорючку поставлю. Вот только подойдёт ли моя подпись для отдела кадров? Ты же знаешь, без резолюции Михеева они всех цеховых заворачивают.

— Егорыча мы теперь если и увидим, то не раньше, чем лет через десять, — произношу в ответ, вызвав усмешку Севастьянова, — Насколько я помню, транспортный участок только косвенно подчинён начальнику цеха готовой продукции. Вы же за транспортный перед директором отчитываетесь, а не перед Михеевым.

Мой намёк Севастьянов понял правильно.

— А ведь ты прав. Раньше на заводе для увольнения водителей по собственному желанию моей резолюции вполне хватало. Пошли-ка, вместе в отдел кадров сходим. Пора эту практику возвращать.

Андрей Федотыч явно загорелся восстановить справедливость. Судя по подслушанным мыслям, ему давно опостылело самоуправство Михеева, которому во всём потакал престарелый директор. А ещё он жалел, что не решил раньше этот вопрос, из-за строгого начальника цеха. Он ведь тоже мог проворачивать левак. Только аппетиты начальника участка оказались очень скромными.

Мы дошли до заводоуправления и поднялись на второй этаж. Зайдя в отдел кадров, Федотыч указал мне на ту самую специалистку, которая меня завернула в прошлый раз. А сам без стука зашёл в кабинетик начальницы отдела кадров.

Положив перед женщиной заявление, я многозначительно посмотрел на неё. Без трудовой книжки я сегодня с завода не уйду. Но, судя по мыслям специалистки, она не собиралась мне помогать.

— Соколов, я же в прошлый раз сказала, нужна резолюция начальника цеха, — сразу начала тётка противным голосом.

При этом она замахала листочком, даже не взглянув на него.

В этот миг на меня обрушился целый поток её мыслей. И сразу стало понятно, что она нервничает не просто так. Оказалось, кадровичка сестра жены Михеева. Егорыч нравился ей всю жизнь, и женщина по инерции продолжает выполнять его указания.

Так вот откуда рвение и излишние переживания? Прямо Санта-Барбара, а не завод в провинциальном городке.

— Надень очки и посмотри получше, там уже есть резолюция начальника транспортного участка, — специально перешёл на ты, так как устал от происходящего, — Думаю, её вполне достаточно для моего увольнения по собственному желанию.

— А ты не думай. Только отдел кадров решает, что достаточно для увольнения, а что нет, — продолжила упираться тётка, — Ходят с утра всякие, нервы мне мотают. Я и так после вчерашнего на взводе. На, забирай своё заявление. И без резолюции начальника цеха не приходи.

Если честно, мне это надоело, и я уже начал размышлять, какую проблему со здоровьем оформить вредной специалистке. Но врождённое добросердечие заставило попытаться договориться. Вернее, кадровичка просто получила последний шанс.

— Я не понял, тебе нужна резолюция расхитителя народной собственности Михеева? — спросил я громко.

Присутствующие в отделе вторая специалистка и инженер по безопасности труда с интересом уставились на нас.

— Так, этот ворюга нескоро домой вернётся. Может, мне к нему за подписью в тюрьму скататься? — начинаю глумиться над обнаглевшей тёткой.

Та густо покраснела, среагировав на мою подначку. Кадровичка явно хотела нахамить в ответ. Но ситуацию разрешила начальница отдела кадров, вышедшая из своего кабинетика.

— Галя, хватит истерить! — строго произнесла она, — Доставай из картотеки трудовую Соколова и выдай ему обходной лист. Раз парню надо, пусть увольняется. И никакой резолюции начальника цеха для этого больше не требуется.

Даже выслушав строгий выговор начальницы, Галина всё равно предприняла последнюю попытку побороться за старые устои.

— Мария Ивановна, заявление Соколова только что написано. По закону у нас есть неделя для его рассмотрения.

— Не ври! Заявление написано больше недели назад. Там и дата имеется. А ещё в регистрационном журнале отдела кадров есть запись, датированная тем днём, когда я первый раз сюда приходил.

Конечно, я немного приврал и заявление написал утром, но дату поставил ту, что нужно. Поэтому кадровичка теперь не отвертится.

— Но это неправда, прошлое заявление Соколова лежит в столе начальника цеха Михеева — истерично выдала красная как рак Галя.

Как всё запущено. Я хотел продолжить издевательства, но меня перебили.

— Так, всё, иди водички попей, я сама Соколовым займусь, — приказала начальница отдела кадров, взяв со стола регистрационный журнал с моим заявлением, и вернулась в свой кабинет.

А буквально через пять минут я вышел из заводоуправления с обходным листом.

Странная ситуация. Прямо мистика. Будто меня что-то специально удерживает на заводе. Рвение этой Гали, какое-то чересчур аномальное. Если подумать, она была последней плотиной, стоявшей на пути к моему увольнению и началу совсем другой главы моей жизни.

А ведь я хоть и не сильно, но меняю судьбы окружающих людей. Уж не начала ли этому противиться река времени? С помощью вот таких вот выбросов нервной активности меня останавливает или предупреждает само провидение. Не уверен. Но впредь лучше присматриваться к людям, неадекватно реагирующим на мои действия.

Оббежать с обходным листом десяток мест на заводе оказалось несложно. В транспортном завгар подписал всё, не глядя и пожелал всего хорошего. Это, несмотря на то что я так и не сдал в каптёрку кучу инструментов. В остальных местах тоже всё прошло нормально. И только на вещевом складе заведующая попросила привернуть выданные зимой валенки. Что за крохоборство? Кому она их потом выдаст?

В итоге я получил на руки трудовую с правильной записью и печатью. Пообещал мужикам из транспортного проставиться и вышел через проходную без сданного пропуска, с сумкой полностью забитой спецодеждой. Спецовку взял только по одной причине, вспомнив, как накануне едва не начал чинить мотоцикл в новеньких джинсах стоимостью в двести рублей.

Снаружи к моему немалому удивлению, меня ожидал старший лейтенант Ермаков. Он стоял рядом с «жигулями» Волковой и сразу подозвал к себе. При этом акула пера осталась в машине

— Алексей, твоя вчерашняя наводка оказалась верной. Сбежав с территории завода, Михеев сел на такси и рванул прямиком на малую родину. Я успел передать гаишникам все данные. Экипаж дежурил невдалеке на Минском шоссе и добрался до его дома быстрее всех.

Слушая Ермакова, я сканировал его невесёлые мысли и уже знал, Михеева так и не смогли взять. Сразу стало понятно, зачем я понадобился нашей доблестной милиции.