Ещё одну подсказку милиционеры восприняли как надо. Главное, чтобы сами не прокололись, и не спугнули подозреваемых. А то воры схватят денежки из тайников и попытаются сорваться в бега. Кравцов точно. Вряд ли он собирается выйти из тюрьмы дряхлым стариком и оказаться у разбитого корыта. Лучше рискнуть. Не удивлюсь, если у него готовы пути отхода. Продуманный он дядька! Его бы энергию, да на пользу государству. Михеев моложе, менее осторожный и более самоуверенный. Как он поступит, даже не знаю.

Выслушав ещё несколько вопросов, я не смог сообщить полезной информации. Про отношения Лиды и Михеева упоминать не стал. Не моё это дело. К тому же вмешивать девушку попросту не хотелось, даже если она косвенно причастна.

Выбравшись из копейки, я подошёл к курившей невдалеке журналистке. Анастасия почувствовала близость развязки нового дела и была возбуждена, как на прошлой нашей охоте.

— Тебе пора у нас в городе прописаться, — в шутку предложил я, но та неожиданно призадумалась.

— Почему бы и нет? Здесь материалы для статей и книг можно черпать лопатой. Что ещё нужно начинающей журналистке? — произнесла Волкова.

— Настя, главное — не вздумай писать книгу обо мне. Иначе расплата неизбежна, — говорю с улыбкой, но девушка неожиданно вздрогнула.

— Пока не время писать о тебе.

— Вот и хорошо!

— Сегодня все механизмы заработали. Михеева скоро изолируют, поэтому завод тебя отпустит. Что будешь делать? — спросила москвичка, выпустив клубы дыма.

— Работать, просто на другом месте. До того, как устроюсь, новое место не укажу, а то сглазишь.

— Ага, тебя сглазишь. Ты сам кого хочешь… — Анастасия резко замолчала, и я пожалел, что по-прежнему не могу читать её мысли, даже те, что на поверхности. — Сегодня я поеду с Васильевым. А завтра вечером приходи в ресторан «Чайка».

— По какому поводу застолье?

— Мой день рождения, — ответила Волкова и направилась к машине.

Остаток смены проскочил быстро. Саня так и не вернулся, поэтому я отправился один в дом Боцмана. Перекусив едой, оставшейся с пикника, я дождался, когда стемнеет и занёс экспроприированные богатства в дом, чтобы подбить баланс.

Доллары пересчитал и проверил, вроде не поддельные. После чего хорошенько упаковал валюту. Вроде настоящие. Сумма от той, что я предполагал, не отличалась. Золото просмотрел, но не взвесил, ибо нечем. Оказалось, что, кроме купленных в советских магазинах ювелирных изделий, в накопленных Кравцовым богатствах, в приличном количестве имеются царские золотые монеты. Ещё обнаружились два увесистых мешочка с украшениями явно дореволюционной работы. Я никогда не разбирался в драгоценных камнях, но они там присутствовали в преизбытке.

Решив временно закопать хабар в сарае под полом, я принялся считать реквизированные у концессионеров советские деньги. С Михеева удалось взять около тридцати тысяч. В пачках купюры оказались купюры по десять и по двадцать пять рублей.

Зато в брикете Кравцова оказалось пять пачек сторублёвок и столько же полтинников. Всё вместе более ста тысяч! Глядя на это всё, я почувствовал себя Остапом Бендером, наконец-то добравшимся до сокровищ Корейко.

Покажи эту кучу денег практически любому гражданину СССР, то он скажет, что их хватит на всю жизнь. Я же считаю это только первым кирпичиком в фундамент организации, которую собираюсь построить.

Мои чувства были настолько обострены, что я легко почувствовал приближение человека, до того как он постучался в окошко веранды. Сложив добро в спортивную сумку, быстро закидываю её на печку. Открыв входную дверь, я увидел Саньку.

— Ну, как съездил?

— Нормально! Кравцов мне за задержку червонец отслюнявил, — похвалился Рыжий и потряс авоськой, наполненной бутылками с пивом. — Давай по паре бутылочек осушим, а то мамка дома всё реквизирует.

Кто же против пива? Да после тяжёлого рабочего дня.

Следующую смену я отработал без каких-либо проблем. Только во второй половине дня мастер попросил завезти кипу журналов в контору, где оказался Михеев. Я не сразу заметил стоявшего между лестничными пролётами начальник цеха, а он увидел меня и остановился.

Мужчина думал, что я его не увижу, и оказался прав. Но его выдали мысли. А ещё мне удалось выяснить кое-что интересное. Егорыч затевал очередную подлянку. Наконец-то удалось узнать, откуда взялась такая ненависть. Мы ведь ранее особо не ссорились.

Оказалось, я не понравился Михееву ещё при приёме на работу. Понимаю, такое бывает. Также на негатив повлияли отношения Алексея Соколова с племянницей начальника и её постоянные жалобы дяде. А Лида довела отношение уже до ненависти.

Нет, она не настраивала Михеева против меня. Он просто заметил, что его тайную любовницу тянет к другому. Ещё и обычному рабочему, что добавляло ситуации накала. Егорыч злился, но не пробовал поговорить с девушкой откровенно.

Дополнительным фактором шло тайное богатство махинатора, которое он не мог показать окружающим. По какой-то причине начальник цеха уже сейчас считал себя хозяином завода и едва сдерживался, чтобы не начать устраивать репрессии подчинённым по любому поводу. Это бесило вора похлеще ревности. Какие всё-таки у людей бывают тараканы в голове!

В ожидании бухгалтера, я специально задержался в коридоре, чтобы узнать намерения Михеева. И не пожалел. Начальник цеха обдумывал, как натравить на меня партийные органы, знакомых гаишников и даже грузинского решалу. И только личные разборки Егорыч не допускал, считая это ниже своего достоинства. Вернее, для него я был низшим существом, быдлом.

Тем хуже для Михеева. Даже если он сможет выкрутиться и снова появится в городе, то это ненадолго. Егорыча ждут неожиданные проблемы со здоровьем.

Оставив папки с бумагами в архиве, я вышел из конторы. Остаток смены прошёл спокойно. С завода мы выходили вместе с Санькой. Я опасался его вопросов о сегодняшнем вечере. Ведь узнай он о дне рождения журналистки, то наверняка попроситься со мной. Однако у Рыжего нарисовались проблемы, связанные с соседями по комнате в общаге. Оно и к лучшему!

Поэтому, пройдя проходную, я сразу переключился на поиск достойного подарка для Волковой. Вчера забыл, и теперь мне предстояло успеть до семи. На дворе всё-таки 1979 года, а не 2019, когда даже в небольшом городке можно найти что угодно.

Ещё на работе в голову пришли мысли о выходе из ситуации. Почему не выбрать какую-нибудь вещицу из экспроприированного у Кравцова золотишка? Цацек там хватает. И одну из них для Насти не жалко. Да хоть пять! Но эту идею пришлось отвергнуть, как глупую. Просто устал за последние дни, в том числе морально, вот и лезут подобные мысли.

Когда я спохватился и вспомнил о подарке, на часах было пять вечера. Идею искать в обычных магазинах пришлось отмести сразу. Нарваться в галантерее на что-то типа французских духов, спокойно лежащих на прилавке, — это сказка, покруче истории о фамильных драгоценностях, доставшихся от родственников. Покупать стандартные серёжки в магазине «Золото», как-то банально.

В итоге выбор пал на единственное в городе месте, где есть шанс найти, что-то оригинальное. За городским рынком, рядом с местом, где я покупал джинсы, находится комиссионка. В девяностые мы с пацанами часто ходили туда как в музей. Почему не попытать счастья?

Оказалось, что рынок до сих пор работает. Мне казалось, что он закрывается в пять. Заметив знакомую торговку и фарцовщика, я ответил им кивком на приветствие. Зайдя в комиссионку, сразу стало понятно, что это ошибка. Помещение оказалось заставлено мебелью, как на складе. Небольшая площадка была плотно увешана одеждой, по большей части женской, и почему-то зимней. Рядом находился прилавок со всякой мелочью, а за ним стенка, заставленная радиотехникой. Ничего интересного в глаза не бросалось.

Возможно, покопавшись здесь, можно найти что-то подходящее. Но долго рыться не хотелось. Проще поговорить с продавцами. Определив местоположение всех троих, я задумался, к кому подойти, чтобы не терять время зря.