— Алексей, Настенька обмолвилась о вашей работе в сельском клубе. Мне интересно, что в таких местах на периферии реально происходит? А то сами понимаете, когда в сельскую местность приезжают такие, как я, «тяжеловесные руководители», нам в лучшем случае показывают только специально приготовленную обложку, а в худшем устраивают помпезный показ специально построенной к нашему приезду потёмкинской деревни.

Читая мысли, я узнал, что, несмотря на перманентное недомогание, хозяина дачи реально интересуется, как живёт простой народ. Это меня немного удивило. Несмотря на то что дед Анастасии пытался задавать темы для обсуждения на высшем уровне и что-то изменить, я думал, всё это определённого рода блажь, накрыла его под влиянием внучки на излёте карьеры.

— Сергей Георгиевич, я всего лишь завхоз клуба. Занимаюсь мелким ремонтом и содержанием помещений в работоспособности. Кроме этого, присматриваю, чтобы музыкальные инструменты и оборудование для проведения дискотек были в полном порядке. Однако по поводу вашего вопроса могу кое-что сказать. Конкретно у нас колхоз богатый, без пяти минут миллионер. Председатель — золото. Финансов на культурно-массовые мероприятия выделяется достаточно. Персонала хватает, кинофильмы из Смоленска привозят по пять-шесть раз в неделю. Имеются кружки резьбы по дереву и конструктивного моделизма для детей. Худрук попался деятельный, организовал несколько ансамблей. Танцы, народные инструменты, хор. Дискотеки по выходным проводятся, на которые собирается молодёжь со всего района. Скоро свой вокально-инструментальный ансамбль соберём.

— Да у вас там целый дом культуры, совмещённый с домом пионеров, — вывел хозяин кабинета, при этом не забыв сделать очередной ход.

— У нас многое делается, но соседние колхозы и совхозы не такие богатые. А даже те, у кого имеются средства, не охотно их выделяют. Так что клубы там больше похожи на большие сараи и стоят почти всегда закрытыми. Открывают их раз в неделю, чтобы провести стандартную лекцию, танцы под магнитофон или показать старый фильм, — заметил я, вспомнив про зажиточный лесхоз, работники которого ежедневно в кино и на дискотеку приезжали к нам из соседнего села.

— Жаль, что дела обстоят именно так. И это практически в центре РСФСР. Я всегда считал, что тех денег, которые выделяются на культуру в республиках и областях, недостаточно.

Сказав это, дед Анастасии подумал о том, что государство слишком много тратит на идеологическую часть, которая с каждым годом всё больше деградирует. Я невольно вспомнил второго секретаря горкома комсомола Смирнова, который на собраниях говорил одно, а сам думал о том, как продвинуться по карьерной лестнице, купить машину получше и уехать в Москву на повышение. И таких, как он, деятелей-приспособленцев среди партработников хватает, — к примеру, сбежавший из колхоза парторг Романов и откровенный вредитель из обкома товарищ Егоров, которого мне пришлось навсегда нейтрализовать.

— С развитием телевидения — это положение вещей можно было бы изменить. Жаль, что наше государство этим не пользуется в полной мере.

Я знал, что эти слова зацепят того, кто стоял у истоков телерадиовещания в стране, и сделал это не просто так.

— Алексей, а вот тут давайте поконкретнее: как именно, по твоему мнению, телевидение должно улучшиться?

— Не только телевидение, но и радио работает недостаточно эффективно. Не знаю почему, но нами не перенимается мировой опыт. К примеру, после часа ночи не работает ни один канал. Да и разнообразие в трансляциях я тоже не наблюдаю…

Зная, что произойдёт совсем скоро — после массового появления видеомагнитофонов и возможности граждан смотреть любую западную теле и кинопродукцию, — я начал говорить об упущенных возможностях. А ещё не выдержал и нелестно высказался о государстве, которое вместо того чтобы возглавить движение, в последнее время бежит за паровозом прогресса.

— Молодой человек, вы предлагаете показывать по телевизору западную продукцию? И к чему это нас приведёт? — спросил хозяин кабинета, среагировав на критику вполне адекватно.

— Сергей Георгиевич, далеко не всю продукцию надо сюда запускать. Но среди выпускаемого на западе мусора попадаются настоящие бриллианты, которые можно использовать во благо. К примеру, какой-нибудь фантастический сериал «Стар трек» можно так переозвучить, что он превратится в рассказ о человечестве будущего, живущем в эпоху победившего коммунизма. А некоторые западные фильмы, обличающие пороки дикого капитализма и западной военщины, можно показывать, как есть и после показа устраивать критические разборы чтобы даже до самых непонятливых всё дошло.

Я сделал очередной ход и продолжил сканировать мыслительную активность оживающего на глазах собеседника. Хозяин кабинета не подвёл — вместо того чтобы искать аргументы и опровергнуть мои доводы, он крепко призадумался и за пару минут придумал прообразы нескольких телепрограмм, реально существующих в будущем.

— Алексей, а откуда у вас вообще столько информации о западном кинематографе и телевидении?

— Я служил в ГДР в ограниченном контингенте советских войск. Там телевизоры принимают несколько телеканалов из ФРГ. К тому же сейчас можно получать информацию из попадающих в Союз журналов. Некоторые умные книги перепечатываются вручную и распространяются как самиздат. А с развитием магнитной записи западная музыка распространяется по стране со скоростью скорого поезда, — выдал я заранее подготовленный ответ, и хозяин кабинета ещё больше призадумался.

— А теперь представьте себе, что будет, когда в Союзе появятся компактные видеомагнитофоны в большом количестве? Сюда на кассетах хлынут фильмы и телепрограммы сомнительного качества, реально несущие большой вред для непривыкших умов советских граждан, в таком количестве, что это может привести к очень плохим последствиям. Государственные органы спохватятся, но будет поздно.

Подслушав мысли собеседника, я понял, что попал в болевую точку, но немного опоздал. Про развитие видеоиндустрии на западе Сергей Георгиевич пытался обстоятельно беседовать с некоторыми членами ЦК партии и профильными министрами ещё два года назад, когда пребывал в полном здравии и был в фаворе. Тогда от него отмахнулись, сославшись на то, что у советских граждан нет возможности приобрести громоздкое видеооборудование. С тех пор видео электроника стала компактной, массово появились кассеты, но, несмотря на это, наши дряхлеющие верхи, живущие вчерашним днём, до сих пор не замечали надвигающейся проблемы.

Кроме этого, в дальнейшей беседе я узнал, что именно Сергей Георгиевич до затянувшихся проблем со здоровьем должен был заниматься освещением на телевидении и радио предстоящей Олимпиады-80.

Формально он по-прежнему руководил проектом, но теперь, в связи с вызванной высказываниями опалой, Сергей Георгиевич старался не вмешиваться напрямую и передавал свои распоряжения и предложения рабочей группе специалистов телерадиовещания через своего секретаря. Этот факт меня заинтересовал.

По всему выходило, что дед Анастасии Волковой — очень нужный товарищ, и моё влияние на неё косвенно послужило причиной череды преследующих его неприятностей. В связи с этим мне реально захотелось поправить его здоровье.

По ходу затянувшейся партии я начал аккуратно сканировать организм Сергея Георгиевича и быстро выяснил, что его сердце недавно перенесло очередной микроинфаркт. К тому же само состояние сердечной мышцы вызывало сильные опасения. Существовала немалая вероятность, что следующий кризис она не выдержит, и инфаркт миокарда ударит хозяина по полной. Но самое главное — больше всего меня по-прежнему беспокоила гнетущая атмосфера внутри дачи. Именно она очень медленно высасывала жизненные соки и не позволяла Сергею Георгиевичу восстановиться.

Занявшись сердцем, я начал восстанавливать его истерзанную мышечную основу. Регенерация тканей пока была для меня одной из самых сложных процедур, так что пришлось выложиться по полной. В процессе я продолжал отвечать на вопросы и доигрывал партию.