Похоже, услышав крики роженицы, она не выдержала и ворвалась внутрь каменного мешка с кипой полотенец в руках. Посмотрев на меня, по-прежнему стоящего столбом у стены, Ольга кинулась помогать Матрёне.

На последней стадии родов, теневой образ паучихи окончательно уверовал, что я вышел из игры. Отделившись от потолка, она начал снижаться. Одновременно с этим, паутин начала массово покидать тела матери, образуя серый шевелящийся кокон вокруг появляющегося на свет ребёнка.

Я знал: стоит мне вступить в дело раньше положенного, и в момент прикосновения к этому кокону я убью мать вместе с ребёнком. Из-за этого стоял неподвижно до последнего и начал действовать, лишь дождавшись, когда знахарка перевернёт едва родившуюся девочку и, встряхнув её, заставит воспроизвести первый звук в жизни, похожий на кряхтение старика.

В миг, когда я переступил черту, сформировавшийся вокруг младенца кокон сжался в тугой комок в розовом тельце и грубо вырвал из него яркую искорку. После этого украденный дар должен был преодолеть небольшое расстояние, по дороге переродиться во что-то отвратное и раствориться в теневом образе паучихи. Именно так бы и произошло, но на этот раз на пути кокона появилась моя рука.

Поймав искорку в кулак, я почувствовал, как рука онемела по плечо после соприкосновения с комом концентрированной паутины. Затем услышал беззвучный визг, вырвавшийся из глотки, упустившей возможность твари. Крик пронзил сознание на потустороннем уровне, оглушил и откинул в мешок из быстро сгущающегося мрака. В тот же миг передо мной появилась вполне реальная паучиха, будто собранная из корявых кристаллов, явно неживого происхождения.

Я мигом осознал, что попал в ловушку и потусторонняя тварь, всё это время контролирующая Аглаю, может легко меня убить. И наверняка не выбрался, если бы не чудо, по-прежнему зажатое в моём онемевшем кулаке.

Повинуясь моему приказу, искорка ударила по паучихе яркой молнией и отшвырнула запылавшую тварь во тьму. При этом отдача от взрыва выбросила меня в привычное пространство. Я снова увидел Ольгу, держащую на руках только что родившуюся сестру. Посмотрел на измученное лицо матери и восхитился профессионализмом Матрёны, умело перевязывающей только что перерезанную пуповину.

Я знал, что должен вернуть сестре то, что у неё пыталась отобрать Аглая, но рука отказалась это делать, а мозг начал генерировать весьма нехорошие, подлые мыслишки в таком промышленном масштабе, что они мигом заполонили сознание. Суть их сводилась к одному: я прямо сейчас могу стать на порядок сильнее любого из живущих на планете. И для этого мне всего-навсего надо присвоить то, что уже зажато в моём кулаке.

Меня накрыли оправдания типа: — это физически не повредит родившейся сестре и позволит ей прожить долгую жизнь. Это позволит мне стать по-настоящему могущественным и решать проблемы одним щелчком. С такой силой в руках засевшему в Москве тёмному точно несдобровать.

Однако, несмотря на все эти явные плюсы, моё упрямство заставило сделать то, о чём я наверняка впоследствии буду очень часто жалеть. Вместо того чтобы забрать себе, я заставил кулак раскрыться и вернул маленькой девочке украденную паучихой искорку дара.

— Лёшка, ты и дальше будешь стоять как пень и на ладошку свою любоваться, или нам с Ольгой немножечко поможешь? — претензия Матрёны прорвалась сквозь звон в ушах и заставила броситься помогать матери, прижимавшую новорождённую девочку к груди.

Я смог освободиться только после того, как мама с ребёнком были перенесены в дом и комфортно устроены в самой большой комнате. Выйдя на веранду, устало опустился на табуретку и тут же был атакован знахаркой.

— Думаешь, я поверю, что ты просто так опустил руки и, отойдя к стеночке, оставил меня одну разбираться с родами? Давай, рассказывай, что ты там такого странного увидел, — шёпотом потребовала Матрёна.

— Если бы я попытался вмешаться раньше времени, то мать с ребёнком погибли. Аглая, она приходила за ним.

— Алёшка, за кем за ним? Ты чего всё проспал? У Натальи не пацан, а девочка родилась, — знахарка явно не врубилась, о чём я.

— Девочка родилась не простая, а с врождённым даром, который, возможно, посильнее моего будет. Аглая приходила за ним. А я не позволил отнять, — признался я.

Выслушав меня, Матрёна рванула в комнату с матерью и новорождённой. Через минуту вернулась с округлившимися от изумления глазами.

— Вот я дура старая. И как же я этого в запарке не заметила, — проговорила она, опускаясь на стул. — Алёшка, и что же нам теперь с энтим сокровищем делать?

Вспомнив, какой сестра была боевой и непоседливой даже без дара в прошлой жизни, я невольно улыбнулся.

— Нам придётся жить с этим голубоглазым чудом рядом, не позволяя ей влезать каждые пять минут в неприятности. А ещё нам придётся воспитывать и направлять, а то родители точно не справятся. Но перед этим мне придётся очень оперативно очистить от слетевшихся на огонёк тёмных, одно гиблое болотце и одну психушку.

— Саня, значится так, мотоцикл с коляской сначала покрутился по краю колхозного поля, а потом ты заметил его на берегу реки. Ну там, где баскетбольная сетка была летом натянута.

— Мотоцикл кружил там минут пять, а в том месте, где стройотрядовцы костры жгли и песни под гитару пели, фары вырубились, — подтвердил Рыжий. — А через полчаса около бань снова включились, мотоцикл развернулся и на скорости умчался в сторону выезда из посёлка.

— А может, это кто-то из местной сельской молодёжи после дискотеки по округе шнырял?

— Лёха, зачем местным ночью на мотоцикле круги нарезать, по такой холодрыге? Да и свет от фар странный. Словно их кто-то специально красной тряпкой прикрыл.

— А во сколько мотоцикл в последний раз засветился?

— После того как Наталья родила, и вы с Матрёной её в дом с ребёнком отнесли.

У меня была догадка насчёт того, кто это мог быть, но я не стал её озвучивать, вместо этого посмотрел в глаза Машке.

— А ты чего-нибудь необычного почуяла?

— Необычного ничего не учуяла. В это время злом из-под дома Матрёны так сквозило, что мне внутрь ворваться захотелось. Если бы не твой указ держаться подальше, я бы так и сделала, — призналась Машка. — А насчёт этого нерешительного мотоциклиста, ощущение такое, словно кого-то послали к нам наведаться со злым умыслом, но он не захотел лезть во двор, когда увидел, что дом охраняют двое с ружьями, а ещё один постоянно светит с высокого крыльца на забор фонарём.

Решив на всякий случай продолжить дежурства, я распределил временные отрезки по часу на нас четверых. Пасечник Давыдов заметил, что я вымотан до предела и шатаюсь от усталости. Предложил отдежурить вместо меня. После этого я упал на топчан в предбаннике и сразу провалился в глубокий сон. В нём я снова и снова рвал липкую паутину, пытающуюся закрутить меня в кокон.

Проснулся я в десять, а буквально через полчаса под холмом припарковался знакомый красный жигулёнок. Из легковушки вышли Ермаков с акулой пера. Их появление удивило, ибо к этому моменту я успел позавтракать и как раз собирался наведаться к ним в город.

— Рыжий, ты чего на охоту собрался? — поинтересовался Ермаков, увидев, как за вооружённым двустволкой Санькой с рычанием гоняется начавший подрастать Симба.

— На охоту сегодня я один поеду, — ответил я за Рыжего. — А вы чего приехали? Что-то случилось?

— Случилось ещё вчера в полночь, но кроме нас с Анастасией и сменившегося дежурного по РОВД, в городе пока никто не в курсе. А значит, и панику никто не поднимет. Да и я, если честно, когда эту мутную ориентировку Насте в гостиницу принёс, уже пять раз об этом пожалел.

— А в чём вы собственно, товарищ старший лейтенант не уверены? — подчёркнуто официально обратилась к Ермакову акула пера, явно продолжая некий спор, начавшийся между ними по пути сюда.

— Я не уверен, что это как-то связано с тем делом, что ты в архиве нашла, — признался Ермаков. — Телефонный звонок, сообщивший о пропаже людей и разбудивший дежурного Кардымовского отдела милиции, может быть, чем угодно. Пьяным бредом или тупым розыгрышем. Ведь с утра в отдел никто заявление писать так и не пришёл.