Я подавил желание остановиться и узнать, что случилось, прибавил газу и рванул к дому Матрёны. Ещё на подъезде заметил стоящие у холма машины: «Волгу» директора лесхоза, «Урал» с коляской участкового Панфилова и «УАЗ» председателя Жукова. В вечернее время у дома знахарки их могла собрать только беда.

Заглушив «Рафик», я зашёл во двор и увидел следующую картину. Под раскидистой яблоней стояла незнакомая женщина и навзрыд плакала. У крыльца собрались Матрёна, председатель Жуков, участковый, Машка, Рыжий — личный водитель директрисы лесхоза, главный инженер из той же организации и худой мужичок, которого мы недавно с Матрёной закодировали во время визита в контору лесхоза.

Заметив моё появление, знахарка облегчённо выдохнула, прервала уговоры, которыми её донимали визитёры из лесхоза, и направилась ко мне. Я успел поймать несколько чужих мыслей и уже понял, что кто-то пропал.

— Лёшка, как же ты вовремя вернулся! — шепнула она и потянула меня за рукав в сторону каменной комнаты с печкой, под жилым домом.

— Матрёна Ивановна, что случилось?

— Вчера в лесхозе пропали двое детей. А около часа назад их родители приехали ко мне, и теперь слёзно просят помочь их отыскать, — сообщила знахарка, заведя меня внутрь недавно протопленного каменного мешка.

— Что за дети? Сколько лет?

— Брат с сестрой. Четыре и семь лет. Родители говорят, утром у них пропал щенок. Сестра-первоклассница, придя из школы, одела младшего братика потеплее и отправилась его искать в лес. Лёша, ты сможешь их найти? — с надеждой поинтересовалась знахарка.

— Если живы — попробовать можно. Но ты же знаешь, какая байда начнётся, когда мы укажем, где они.

— Знаю. Даже если я всё возьму на себя и оставлю тебя в стороне, по области слухи разойдутся мигом. Ко мне страждущие, начнут толпами валить. Ну, с этим я как-нибудь разберусь. Алёшка, ты главное — укажи, где деток искать. Время уходит, а по ночам всё холоднее. Одну ночёвку малые ещё могли пережить, но вторую — даже не знаю…

Я понимал: не вмешаться не смогу. Однако надо будет придумать что-то хитрое, чтобы сместить внимание с Матрёны.

— Ладно, Матрёна Ивановна, собирай свой шаманский инвентарь. Для поиска мне нужно будет оказаться в доме, где жили дети, в качестве твоего помощника. Когда приедем, тебе придётся всех от меня отвлечь.

— Ну милок, это я устрою в лучшем виде, — ответила знахарка и начала набивать сумку свёртками с травами и бутыльками с настойками и отварами.

После сборов Матрёна вышла к собравшимся и объявила, что поможет чем сможет. В салон «Рафика», куда мы грузились, попыталась влезть Машка, но я её остановил.

— Маша, останься в доме с ними, — я указал на свою беременную мать из прошлой жизни, которая вместе с отцом выглядывали из ворот.

— Я хочу помочь… — попыталась возразить Машка, но я прервал её грозным взглядом, усиленным экстрасенсорным импульсом, обязанным немного остудить пыл девушки.

— Машка, не перечь Лексею. Сказано остаться и присмотреть за порядком в доме — значит, исполняй, — помогла мне Матрёна и Машка опустила голову, отошла от микроавтобуса.

Буквально через пять минут наша колонна под предводительством мотоцикла участкового выехала в сторону лесхоза.

По пути я узнал, что лесхозовские всю прошлую ночь и весь день прочёсывали окрестные леса, а сегодня позвали на помощь наших. Степан целый день возил на своём грузовике народ, а наша повариха Наталья готовила горячую пищу прямо на месте в полевой кухне. Кстати, моя Ольга сейчас тоже где-то там.

— А почему милицию из города не привлекли? — спросил я знахарку, заметив, что кроме «Урала» Панфилова других машин в милицейской окраске, мне на глаза не попадались.

— Городское начальство в курсе, обещали завтра солдатиков лес прочёсывать прислать, но сейчас у них своя беда. Из-за неё даже нашего участкового заставили сегодня два раза с докладами в город мотаться.

Я уже догадался, что случилось, поэтому не удивился, когда Матрёна рассказала: сегодня утром около аварийного деревянного моста, находящегося в семидесяти километрах от нашего села, нашли утопленную в реке милицейскую машину с трупами гаишников.

Рано или поздно их должны были обнаружить. Пока непонятно, выгодно ли для меня, что тела нашли именно сейчас. Думаю, старший лейтенант Ермаков скоро появится и всё прояснит. А пока надо не отсвечивать и ждать.

Прибыв в лесхозовский посёлок, мы доехали до хаты, стоявшей прямо на опушке леса. Дом не вызвал у меня подозрений. В хлеву хрюкали свиньи, в курятнике полно кур, огород ухожен, стволы яблонь, слив и вишен недавно побелены. Высокий забор, почти без щелей, сколочен из неровных досок и толстого горбыля.

Несмотря на то что отца детей мы с Матрёной недавно кодировали, его эпизодический алкоголизм, не сильно сказывалось на заботе о доме и хозяйстве. Сам мужик выглядел по-настоящему обеспокоенным и не находил себе места.

Ещё дома, во время их разговора с Матрёной, я на всякий случай проверил родителей на причастность к пропаже, а то бывает всякое. Сканирование показало: они точно не при чём, детей любят и готовы отдать за них всё, вплоть до жизни.

Едва мы зашли в дом, я шепнул знахарке, чтобы она начинала спектакль, а сам проскользнул в комнату с большой русской печкой. Матрёна Ивановна не подвела: остановив всех на пороге грозным окриком, она начала доставать из сумки привезённый инвентарь и производить эффектные, но абсолютно бессмысленные манипуляции.

Она брызгала вонючей настойкой по углам, поджигала пучки сухих трав, окуривала стены — при этом я невольно вспомнил шоу «бойня экстрасенсов» из прошлой жизни. Шарлатаны, снимающиеся там зачастую использовали похожие фокусы, чтобы запудрить людям мозги, и у них это получалось.

Я же, пользуясь тем, что эффектные действия Матрёны приковывают внимание зрителей, собравшихся за дверями и окнами хаты, приступил к реальному ритуалу.

Первым делом зашёл в небольшую комнату с детскими кроватями и быстро осмотрелся. Сел на пол, попытался взаимодействовать с разбросанными игрушками: резиновым мячиком, куклой, кубиками, солдатиками, пожарной машинкой — но погрузиться в транс мне не удалось. Что-то мешало. Нехорошие догадки заставили подумать о худшем. Пришлось отгонять тёмные мысли, чтобы продолжить.

Под аккомпанемент невнятной скороговорки знахарки из соседней комнаты я поднялся и снова внимательно осмотрелся. Теперь я начал подмечать детали: игрушки на полу явно кто-то трогал до меня — скорее всего родители искали детей под кроватями и всё оттуда выгребли. Одежда из распахнутого шкафа тоже была выброшена на кровати. Школьный портфель девочки вывернут на стул.

Нетронутой оставалась лишь часть письменного стола. Особенно меня заинтересовала раскрытая тетрадь с прописями и лежащая рядом перьевая ручка с чернильницей.

В те времена, когда учился в школе я, перьевые ручки не использовались. Я был смутно знаком с предметом, но в принципе понимал, зачем, при наличии шариковых ручек, во время постановки почерка детям в младших классах, использовались перьевые ручки.

Судя по прерванной на середине строчке одинаковых закорючек, первоклассница пришла из школы и села делать домашнее задание. Именно в этот момент её что-то заставило прерваться и уйти с братом в лес.

Учуяв след, я убрал со стула тетради с букварём, уселся, закрыл глаза и положил пальцы на перьевую ручку. Погружение накрыло меня мгновенно, но вместо того чтобы перенести моё сознание в другое место, оно закружилось в непроглядной тьме. Какая-то тёмная преграда мешала мне сделать последний шаг. Я напрягся, попытался пробиться и почувствовал, как стремительно уходят силы. Наверное, у меня бы ничего не вышло, если бы чуть поодаль, прямо во тьме, не зажглась спичка.

Услышав звук горящей серы, я рванул к огоньку и оказался рядом с детьми, сидевшими на каком-то ящике.

— Тут кто-то есть? — внезапно спросила девочка, при этом зажигая от спички обмотанный вокруг железки кусок ткани.