— Николай, а теперь выкладывай, кто и каким боком хочет меня к этому делу пришить? — напрямую спросил я, заранее зная ответ.

— Я тебе уже говорил: старший сын Смирнова, второй секретарь горкома комсомола, про тебя уже один раз заикался. А после того как его папашу из речки достали, второй раз в РОВД прибежал и потребовал срочной встречи с начальником милиции. Хорошо, что полковник Кондратьев как раз в Смоленском управлении МВД доклад о ЧП делал. Ну я, как только сына начальника ГАИ в дежурной части увидел, сразу смекнул: нужно что-то делать пока скандал не начался.

— И что ты сделал? — спросил я, при этом с помощью дара слегка стимулировал мозг Ермакова для повышения порога его откровенности.

— А особого выбора в средствах у меня и не было. Раз в первом случае Смирнова капитан Богомолов успокоил, значит, и второй раз сможет. И для этого мне пришлось небольшой спектакль разыграть. Я перед дверями отдела уголовного розыска одного из наших поймал, и начал ему рассказывать, что внизу видел разгневанного второго секретаря комсомола, при этом отлично зная, что капитан Богомолов внутри кабинета всё слушает. Это сработало: Богомолов выбежал пулей, а уже через пять минут они со Смирновым закрылись в допросной и начали о чём-то яростно спорить.

— И о чём они спорили? — поинтересовался я, зная о находящемся за стенкой допросной смежном кабинете, от которого у Ермакова имелись ключи.

— Они спорили о том, кому из высокого начальства, лучше всего донести информацию про твоё участие в разных мутных событиях. При этом Паша Смирнов реально уверен, что ты на сто процентов замешан в смерти его отца.

— Ну и какие у них возникли разногласия?

— Смирнов хотел дождаться начальника милиции и действовать через полковника Кондратьева. А Богомолов уверял, что полковник наш — сбитый лётчик, и даже если натравит на тебя кого надо, без контроля это толком не поможет. Кстати, капитан Богомолов воспринимает тебя всерьёз и называет скользким и весьма опасным типом.

Заместителю начальника уголовного розыска, капитану Богомолову, я уже несколько раз переходил дорогу, и потому понимал, почему он обо мне такого мнения. Ситуация с поимкой расхитителей народной собственности на заводе «Металлист», затем стычка с шайкой Малюты и сдача склада с награбленным добром. Следом изъятие музыкального инструмента у Валеры Смирнова при моём непосредственном участии. И как вишенка на торте — специально приехавшие по мою душу уголовники, которые вместо того чтобы разобраться с нежелательным элементом, засвеченным капитаном Богомоловым, после встречи в ресторане «Чайка» просто сбежали в неизвестном направлении.

Богомолов — сволочь редкостная, но не дурак, и потому точно помнит, что до этого я засветился в событиях, связанных с поимкой маньяка Малышева. А ещё я находился в РОВД в тот самый момент, когда у прокурора Жевнеровича случился смертельный приступ с кровоизлиянием.

— Значит, Богомолов считает меня опасным. Ну и что он там задумал?

— Точно не скажу. Не стала эта парочка долго в допросной, свои дела обсуждать. Как только Богомолов уговорил Пашу Смирнова повременить со скандалом, они ушли поминать начальника ГАИ. Как потом выяснилось, эта парочка до двух часов ночи в уже закрытом для посетителей ресторане «Чайка» активно мешала водку с пивом.

— А сам ты что думаешь? Каким образом Богомолов решил против меня действовать?

— Из того что я услышал, ясно одно: Богомолов не спеша собирает на тебя папку с компроматом. И когда он её соберёт, повезёт прямиком в Смоленское управление МВД.

— А Паша Смирнов послушает своего боевого товарища?

Ермаков на секунду призадумался и отрицательно замотал головой.

— Нет, не такой Паша Смирнов человек. Сегодня после грандиозной пьянки наш комсомольский лидер скорее всего будет отлёживаться, а завтра снова прибежит к полковнику Кондратьеву на тебя жаловаться. А ещё он в разговоре обмолвился, что хочет обратиться в Смоленский обком партии и устроить там грандиозный кипиш по партийной линии. И пока Пашу Смирнова останавливает только одно — недавняя смерть от болезни его обкомовского покровителя, товарища Егорова, которого он несколько раз в разговоре упоминал. Я так думаю, наш комсомолец боится, что без участия покровителя жалобы могут рикошетом ударить прямиком по его карьере.

Это ж надо, как тесна наша Смоленская область. Куда ни копни — всюду знакомые фамилии. Даже упокоенный товарищ Егоров снова всплыл. Выходит, не зря я помог этому партийному вредителю отправиться на тот свет.

— Ладно, с этими гавриками я всё понял. Теперь скажи, почему мне начальнику милиции Кондратьеву лучше на глаза не показываться?

— Полковник Кондратьев, конечно, сам никуда лезть особо не хочет, но, если случайно встретит тебя в РОВД, может взбелениться. Насколько я знаю, о твоих тёрках с семейством Смирновых ему покойный начальник ГАИ ещё при жизни успел доложить, сразу после истории с музыкальными инструментами. Из-за этого я и не хотел, чтобы второй секретарь горкома комсомола добрался до Кондратьева в эти критические дни и начал капать ему на мозги.

Смысл опасений Ермакова мне был ясен. Я для него человек полезный по всем фронтам. Его за быстрое расследование ограбления ювелирного магазина представили к государственной награде и пообещали повышение по службе. А эта история может навредить мне, а значит, и Ермакову. К тому же старлей после той пользы, что я принёс, реально не верит, что я каким-то образом замешан в гибели начальника ГАИ и будет помогать искренне.

Меня такой расклад вполне устраивал: ведь через Ермакова я могу и дальше использовать органы правопорядка в своих целях. Правда, чтобы продолжать этим пользоваться, нельзя позволять милицейскому околотку закипеть от распространяющихся слухов. А для этого мне придётся оперативно заткнуть рот сыну начальника ГАИ. С капитаном Богомоловым тоже придётся разобраться, но это похоже не к спеху.

— Ладно, Николай, как-нибудь прорвёмся, — отмахнулся я, усиленно делая вид, что меня подобный расклад не цепляет.

— Советую не полагаться на авось, а действовать уже сегодня, как ты умеешь, с помощью особых методов, — неожиданно предложил Ермаков. — Алексей, этот огонёк лучше погасить, пока вокруг нас не запылал настоящий пожар.

Выслушав внезапное предложение, я ухмыльнулся. Нет, ну а что я хотел? Сам заключил с Ермаковым договор и пару раз показал сотруднику милиции чудо во время расследования преступлений. Теперь придётся соответствовать и прекратить играть с ним.

— Если хочешь, чтобы я всё это оперативно погасил, мне понадобится твоя помощь, — без намёков начал я.

— Нет проблем. Если эта помощь не выйдет далеко за рамки нашего советского законодательства — всегда буду рад помочь.

— Тогда мне прямо сейчас нужен адрес реального проживания второго секретаря горкома комсомола Паши Смирнова.

— Это всё тебе сегодня точно не понадобится, — проговорил Ермаков, и в этот миг я прочитал в его мыслях почему.

— Значит, он не дома.

Ермаков кивнул.

— Надеюсь, тебе не надо показывать, где живёт твоя бывшая заводская комсорг Лида.

— Не надо. С закрытыми глазами дорожку туда найду.

— Тогда действуй. Только давай обойдёмся без пропажи нашего комсомольца, — попросил Ермаков. — А то ещё одного крупного кипиша наш маленький городок не переживёт.

— Хорошо, постараюсь сделать всё чисто, — пообещал я, отлично понимая, что теперь мы с Ермаковым повязаны по полной.

Уже заканчивая разговор, я хотел уйти и сесть в припаркованный в соседнем дворе «Москвич», но решил, раз пошла такая пьянка, напрячь старлея по полной.

— Коля, ты слышал о пропаже детей из лесхозовского посёлка?

— Конечно. От нас сегодня с утра должны были отправить в лесхоз большую группу сотрудников милиции. А ещё на вечернем совещании начальник милиции обмолвился о двух ротах солдат, которые Смоленская военная комендатура должна была выделить на прочёсывание лесов. Ну а сегодня с утра я узнал, что детей нашли и все мероприятия отменили.