Вначале я начал задавать пациентам поочерёдно простые вопросы, на которые они отвечали односложно. Наводя их на те или иные темы, я извлекал более объёмные массивы информации из затронутых слоёв сознания и всего за час узнал о пациентах всё, что они тщательно скрывали даже от самих себя.
Чтобы до поры не вмешиваться в деятельность подсознания, действовать приходилось ювелирно, но в конце концов я справился и к завершению процедуры понял, к Лиде и Смирнову для большей эффективности придётся применить индивидуальные подходы.
В первую очередь я решил заняться Лидой. До этого я узнал, что ей до смерти надоело находиться на вторых ролях в навязанных отношениях с довольно властными мужчинами. Так уж получилось, что у каждого из её избранников имелись жёны и дети, а ей отводилась роль готовой на всё в любой момент любовницы.
Около полугода назад, когда обычно апатичный, прежний Алексей Соколов переродился в меня, женское нутро комсорга Лиды инстинктивно почувствовало перемену. После этого девушка обратила на меня внимание как на мужчину. У Лиды возникла лёгкая влюблённость, готовая перерасти во что-то большее. Более того, её начало подстёгивать чувство ревности, вызванное весьма аппетитной заводской поварихой Светой Егоровой, специально оказывавшей мне знаки внимания при Лиде.
Если бы я в тот момент сделал последний шаг навстречу, Лида смогла бы вырваться из больных отношений с Михеевым, в которых её рассматривали как красивую и полезную куклу, годящуюся только на роль любовницы.
Кстати, как выяснилось, несмотря на финансовую состоятельность бывшего начальника цеха, кооперативную квартиру и всё, что в ней находилось, Лиде помогли приобрести её родители, долгое время работавшие в северных регионах СССР.
Получалось, что все эти Михеевы и Смирновы готовы только расплачиваться за Лиду в ресторане и иногда подкидывать ей с барского плеча импортную шмотку, по той или иной причине не подошедшую официально зарегистрированной супруге.
Лида это понимала, искала чего-то лучшего, но раз за разом нарывалась на тех, кто её использовал. Копнув глубже, я выяснил, что первым был тренер по художественной гимнастике, который совратил шестнадцатилетнюю воспитанницу. И занимался он с ней совсем не тем, чем положено наставнику спортсменки. После тренера Лида нарвалась на любвеобильного преподавателя Московского технологического университета, куда Лида поступила самостоятельно с помощью своих знаний. Получив красный диплом, Лида вырвалась и из этих больных отношений, и тут же попала в руки начальника цеха завода «Металлист», куда её приняли работать по распределению. А когда Михеева арестовали, наступила пора второго секретаря Смирнова. Как выяснилось, он долгое время облизывался при виде Лиды и в конце концов добился её покорности, пользуясь угрозами усложнить жизнь и выгнать из комсоргов. Именно это буквально заставило потерявшую покровителя Лиду вступить с ним в связь.
Как ни странно, я считал себя частично виноватым в происходящем с весьма привлекательной девушкой, и раз уж появилась возможность, решил кардинально изменить её жизнь.
Покопавшись в сознании пациентки, я неожиданно обнаружил ещё одного зацепившего её человека, встреченного Лидой после того, как я уволился с завода. Молодой инженер Сергей Карпухин прибыл на завод «Металлист» из Москвы для проведения работ по монтажу и запуску новой линии станков с ЧПУ. Инженер, специализирующийся на автоматизации производства, сейчас жил в гостинице «Чайка» и должен был провести в нашем небольшом городишке полгода.
Комсорга Лиду Карпухин сразу заметил и начал к ней тянуться, даже несмотря на распространяемые на заводе сплетни о её прошлой связи с бывшим начальником цеха. Лида была бы рада ответить симпатичному инженеру взаимностью, однако близкие отношения, буквально навязанные ей вторым секретарём горкома комсомола Смирновым, заставляли её сторониться молодого человека.
Ради исправления такого положения дел я принялся безжалостно блокировать в сознании комсорга Лиды любые положительные воспоминания, связанные с тренером, московским преподавателем, Михеевым и Смирновым. Задавая наводящие вопросы, я выявил все блоки нейронов с записанной на них неприятной стороной этих отношений и усилил их влияние на обычную мозговую деятельность. В результате мне удалось добиться правильной реакции, и Лида при любом воспоминании о любовниках начинала нервно морщиться.
Закончив с формированием блока неприятной информации, я подкорректировал воспоминания о себе, убрав из них излишний романтизм с трагизмом, и перенаправил мысли девушки на иной путь, связанный с молодым инженером Карпухиным. Это не заставило родиться чувству влюблённости, но многократно усилило интерес к парню, который ежедневно оказывал Лиде безответные знаки внимания.
Разумеется, я не собирался мучить Лиду неприятными воспоминаниями долго, и после того как она их переварила информацию, решил провести очистительный ритуал снятия, накопленного за годы стрессового напряжения.
Не выводя пациентку из гипнотического транса, я описал, какой шаг необходимо сделать, чтобы её жизнь изменилась, и разрешил Лиде действовать. После этого девушка встала с кресла и посмотрела на Смирнова как на кучу чего-то отвратно воняющего. Затем она скинула с себя всю одежду и отправилась в ванную выполнять процедуру по смыванию с себя отрицательной энергетики. Если у меня всё удастся, она после этого ляжет спать и завтра проснётся другим человеком, открывшим новые перспективы не только в личных отношениях, но и в жизненных приоритетах.
Закончив с Лидой, я убрал её кресло на место и приступил к работе со вторым секретарём горкома комсомола Смирновым. В его случае я не собирался действовать тактично, ибо, копаясь в его сознании во время допроса, вспомнил те факты из своей прошлой жизни, которые по идее не должен был знать.
Не знаю, откуда взялась эта информация. Возможно, она пришла из какого-то источника, находящегося вне зоны объяснимого, но эти данные закрыли огромные пробелы в моих воспоминаниях и позволили оценить тот вариант жизнедеятельности Смирнова, который должен был состояться без моего влияния. А так как это в большей степени совпадало с обрывками собственных воспоминаний, которым я верил на сто процентов, сомнения в подлинности информации быстро растаяли.
В моей прошлой жизни Паша Смирнов, несмотря на свою активность, так и не смог достичь высот по партийной линии. Приход к власти Горбачёва застал Смирнова на должности первого секретаря нашего горкома комсомола. Однако начавшаяся перестройка и гласность тут же предоставили Смирнову новые возможности.
Связи позволили ему стать человеком, курирующим от комсомола кооперативное движение нашего района. А так как со Смирновым всегда можно было договориться, это начало приносить ему неплохой доход на закате существования Союза.
В момент распада СССР Паша Смирнов выбрал правильную сторону и смог, оседлав волну, стать главой администрации нашего района. В результате в начале девяностых именно он помогал за долю малую таким, как Михеев, скупать у обычных граждан акции предприятий за бесценок и приватизировать лакомые объекты инфраструктуры.
Из-за моих действий, Михеев в нашем городе больше не появится, а если и нарисуется на горизонте после отбытия срока, то я его быстро отсюда вышвырну. Однако список предприятий, в разорении которых будет участвовать наш комсомольский лидер, велик и без завода «Металлист».
Как пример у меня перед глазами стоял наш городской хлебозавод. Сейчас, в семьдесят девятом, все его цеха работают круглосуточно в три смены, и без весьма востребованной продукции предприятия население города и района не обходится. В начале девяностых хлебозавод ещё пытался работать на полную мощность, и я сам помню, как пацаном перебирался через забор с целью попросить у стоящих на укладке хлеба в лотки тётенек половинку горячего и очень вкусного батона. К концу девяностых, под влиянием новых «эффективных» собственников, этот же хлебозавод едва дышал на ладан. А в конце десятых годов собственники вместо продажи разорённого предприятия тому, кто мог поднять его с колен, навесили на хлебозавод неподъёмные кредиты, вывели деньги со счетов и ушли в закат.
