— Позови Георгия, — повторно прорычал молодой кавказец, не реагируя на претензии Снежаны.

— Он уехал по делам. В Смоленск вернётся только завтра вечером.

— Снежана, не ври мне. «Волга» дяди стоит во дворе. Отгони пса, я сам его разбужу.

— Гоги, не вздумай перелезать через забор, Зевс ночью меня совсем не слушается. Он тебе горло перегрызёт. А твой дядя уехал на моей машине, потому что у его «Волги» мотор забарахлил. Гоги, ты что, пьян? Не понимаешь, что я говорю…?

Чем больше пререкался Гоги со Снежаной, тем хуже держался мой призрак в этой точке пространства. Не дожидаясь, когда силы полностью исчерпаются, я сам прервал контакт и начал пробираться сквозь уплотнившиеся слои тьмы. Возвращаясь назад, почувствовал опасность. В океане тьмы прямо сейчас распускалась липкая паутина, пытающаяся перехватить частичку моего сознания.

Вернувшись назад, первым я увидел лицо Ольги. Пока был в отключке, она залезла с ногами на стоявший напротив стул и, укутавшись в необъятный турецкий халат, оставшийся от Боцмана, сосредоточенно наблюдала за мной.

— Лёшка, а ты у меня случайно не лунатик? А то ходишь во сне, сидишь за столом с открытыми глазами и шепчешь про какую-то Снежану, — вкрадчиво проговорила Ольга.

— Оля, я не лунатик, а древний пришелец с другой планеты. Приходил в себя, а то твоё комсомольское тело меня сегодня знатно умотало.

— Старичок, выходит, ты сегодня больше ни на что не способен? — с вызовом спросила Ольга, при этом как бы невзначай оголив коленки.

Почувствовав прилив возбуждения, я понял, что мимо такого вызова пройти не смогу, и молниеносно, обогнув стол, подхватил сбросившую халат девицу на руки.

Совсем скоро, Наталья Белова, моя мать из прошлой жизни, должна была родить мою старшую сестру, а значит сегодня мне придётся отложить поиски бородатого чёрта и разобраться с грузинским решалой. А ведь я давал ему шанс, но он сам напросился. Не смог стерпеть, что я его переиграл, и, не выждав для виду хотя бы месяц, начал меня прощупывать с целью выявить уязвимости. Ну тогда и мне придётся раньше времени наведаться к упёртому генацвали в гости.

Думая о предстоящем визите в Смоленск, я вёз Ольгу по новенькому асфальтному полотну в ставшее родным село. Сегодня мы могли бы остаться в городе, но ветеринарные обязанности заставляли Ольгу наведаться на ферму.

Судя по игровому настроению, Ольга осталась вполне довольна проведённым со мной временем. Конечно, председателю колхоза Жукову отцовское сердце подскажет, куда я в очередной раз возил его любимую дочь с ночёвкой. В связи с этим вскоре у нас наверняка состоится серьёзный разговор, но и к этому я давно готов.

Вернув Ольгу в ветеринарный пункт, я получил в качестве благодарности жаркий поцелуй и только в этот момент понял, что полностью реабилитировался. Дав себе зарок по возможности больше не косячить, пообещал Ольге завтра вечером пойти в клуб на просмотр голливудского блокбастера, и направил железного коня к дому Матрёны.

На подъезде заметил свою «Ниву», припаркованную у подножия холма. Осмотрел перекрашенную легковушку и понял: с ней поработал приличный мастер-жестянщик. Если бы не знал, что водительскую дверцу меняли, то точно не заметил. Краску положили отлично. И хотя свежий оттенок вишнёвого заметно темнее, гаишники до такого доколупываться не станут.

Войдя во двор, невольно подметил: ажиотаж вокруг знахарки не схлынул. Конечно, сегодня количество страждущих заметно уменьшилось, но несколько разновозрастных представительниц женского пола сидели под яблоней в ожидании очереди.

На этот раз, пока я возился с Симбой, явно недовольным подобным столпотворением в его владениях, Матрёна, словно почувствовав, что я вернулся, вышла сама.

— Лёша, вот, тебе это передал пасечник Давыдов, — начала она, протягивая ключи от «Нивы». — Попросил сказать, чтобы ты «Москвич» оставил здесь и при первой же возможности заехал к нему на хутор.

— Надеюсь, с Леной и её беременностью всё нормально, — насторожился я, ибо обещал пасечнику за этим пристально следить.

— Лёша, он с ней машину пригонял. Я воспользовалась моментом, пощупала живот, посмотрела и послушала. Всё нормально у них. Обычный мандраж беременной бабы. Заедешь к Давыдовым, посидишь, чайку попьёшь с медовыми пряниками и будущих родителей успокоишь.

— Хорошо, Матрёна Ивановна, сегодня же заскочу на хутор.

— Алексей, признаться тебе хочу, — неожиданно начала резко посерьёзневшая знахарка. — Не знаю, милок, какие ты во мне резервы открыл, но после такого наплыва людей я теперь не просто чую болячку, но кое-что своими старыми зенками видеть начала. Конечно, силёнок у меня мало, чтобы как ты лечить, но вчера я начавшийся цирроз печени у алкаша, привезённого из города родственниками, сама увидела и даже боль смогла снять и немного закодировать от пристрастия к зелёному змею.

Пока знахарка говорила, я ещё раз отругал себя за то, что мало поработал с её здоровьем. В Москве деду Анастасии Волковой полное обновление устроил, с возможностью прожить лишний десяток лет, а ту, кто меня на путь истинный наставляет и во всём помогает, только по верхам подлечил. Надо это дело в ближайшее время исправлять.

— Матрёна Ивановна, выходит, есть нам с тобой куда расти, — порадовался я за знахарку. — Глядишь, я скоро тебе не понадоблюсь.

— Ну да, конечно. Кстати, о обещанной помощи. Лёша, так уж получается, но очень вовремя ты домой вернулся. Ну ты же сам просил, если найду кому нужно срочно помочь, сразу обращаться, — напомнила Матрёна.

— Неужели такой случай прямо сейчас у тебя на приёме сидит? — догадался я.

— Всё по твоему профилю. Баба Нюра, наша ближайшая соседка, час назад своего шестилетнего внучка Генку привела. Говорит, третий день живот у мальца болит и крутит. Просила настойки от запора выдать. А я чую, дела там серьёзные, и моя настойка вред может нанести.

— Так чего мы тогда стоим, лясы точим? Пошли, покажешь этого Генку. Только как мы бабке будем объяснять моё медицинское вмешательство?

— Да эта бабка подслеповатая. В тех потёмках, что я в приёмной устроила, ни хрена не увидит. А про тебя скажу, что ты пацана должен держать, пока я его лечу.

Сговорившись с Матрёной, я набрал для виду дров для печки и вошёл вслед за знахаркой в каменный мешок под домом.

— Машка, дуй на улицу и сюда никого не пущай, — приказала Матрёна, и, пока я мыл руки в тазике с горячей водой, объяснила сидящей у стеночки бабе Нюре, зачем она меня привела.

Одного взгляда на белого как мел пацана мне хватило, чтобы понять — опасения знахарки не напрасны. Для того чтобы работать нормально, я первым делом заметно уменьшил мозговую деятельность трясущегося от страха ребёнка. В результате Генка начал по-другому воспринимать окружающую действительность и успокоился.

— Генка, ты чего коленки к груди прижал, давай распрямляйся и ложись на лавку, — приказала ему Матрёна, и пацан послушался.

После этого я сел рядом на табуретку и приступил к сканированию его организма. Как и предполагалось, обнаружил у пацана заворот кишок, вызванный спайкой петель кишечника и осложнённый грыжевым выпячиванием, готовым в течение нескольких часов прорваться.

Ещё я обнаружил начавшийся некроз стенки кишки, вызванный сдавливанием сосудов кровоснабжения. Выходит, началось всё не сегодня, а двое суток назад.

Хорошо, что сепсиса нет. Ещё я не заметил даже малейшего разрыва раздутой стенки кишки. Но разрыв грыжи сто процентов скоро произойдёт, и тогда содержимое кишечника попадёт в брюшную полость и вызовет перитонит. В этом случае без хирургического вмешательства спасти ребёнка не получится даже мне.

Сложный случай. Если бы мы были в городе, я бы посоветовал вызвать скорую помощь, но сюда она приедет слишком поздно. К тому же на остающемся разбитым участке дороги пацанёнка может растрясти, и это вызовет кризис.

— Васька, и что же ты такого делал, чтобы всё это заработать? — спросил я, раздумывая, как поступить.