Давыдов охотился в здешних местах с малых лет. Стрелял зверьё не всегда законно, из-за специфики сезонного размещения ульев на лесных полянках, находящихся в полной глуши. Знал не только всех местных охотников, но и браконьеров.

— Спасибо, — поблагодарил я заранее, зная, что он выполнит обещанное.

— А ещё для ускорения процесса я могу подключить к делу нашего участкового, — предложил Давыдов. — Панфилов ко мне сегодня заезжал и заводил мутный разговор о странностях в деле пропажи детей. Явно хотел что-то рассказать, но так и не решился.

— Пока не надо посвящать участкового в наши дела. А то он у нас инициативный, начнёт лишние вопросы в лесхозе задавать и спугнёт того, кого ищу. А в остальном ты, Иван, прав, без Панфилова всё равно это дело не обойдётся. Наступит момент, я сам его привлеку.

Чтобы не держать в неведении, я рассказал пасечнику о своих подозрениях. При этом читая мысли, я был уверен, он не нарушит заключённый ранее договор. Давыдов знал, с чем я могу столкнуться, и понимал, никто, кроме меня, с этим не справится.

Ещё раз поблагодарив за «Ниву», я покинул хутор и, не заезжая ни в посёлок, ни в город, направился прямиком в Смоленск. Нужный адрес обнаружил, когда начало вечереть. Рельеф местности между холмами выносил дом грузинского решалы на край улицы, состоящей из частных домов.

Это не позволяло, без привлечения внимания местных, подъехать ближе и незаметно следить за кирпичным домом. Пришлось оставить «Ниву» в крохотном микрорайоне, состоящем из четырёхэтажных домов, и идти пешком. Заросший кустами склон холма позволил незаметно подобраться к забору большого участка с тыльной стороны и осмотреть его сверху.

Яблоневый сад окружал кирпичную постройку со всех сторон. Судя по внешнему виду, сам дом поставлен задолго до начала Отечественной войны. Крышу недавно покрыли свежим шифером, заменили окна мансардного этажа. В углу участка залили фундамент гаража, предназначенного для размещения двух машин. Похоже, Георгий решил разместить своё тайное логово в глухом уголке, находящемся в шаговой доступности от центра Смоленска.

Чёрная «Волга» стояла на прежнем месте, а вот кавказской овчарки, ранее бродившей по участку, я так и не обнаружил. Снежана сказала Гоги, что Георгий взял её машину и вернётся только сегодня вечером. Желание устроить засаду и разобраться с грузинским решалой заставило выбраться из кустарника и подойти к забору. Как только я это сделал, пёс меня учуял и выйдя из-за деревьев, замер напротив.

Я не умею читать мысли животных, но то, что Зевс готов напасть на любого, забравшегося на участок, было и так понятно. Он стоял неподвижно менее чем в метре от меня, так что я мог при желании остановить его сердце. Вот только убивать собаку, честно выполняющую свои обязанности, мне точно не хотелось. Зная о нём, я заранее решил попробовать провести один эксперимент.

Вытащив из газетного свёртка кольцо домашней колбасы, я просунул еду между чугунными прутьями старинного забора и положил перед Зевсом. При этом я заранее начал сканировать мозг пса, чтобы проследить за сигналами, передаваемыми по цепочкам нейронов.

Как я и предполагал, брать еду у чужого обученный пёс не стал, даже несмотря на голод. Вот только истинные проявления инстинктов подсознания собаки от меня не спрячешь. Они подсветили все блоки, поставленные во время дрессировки, и позволили выявить базовые центры, отвечающие за агрессию, получение удовольствия и прочие эмоции.

Кодировать собак мне ещё не приходилось, но принцип я применил тот же, что и с алкоголиками. Меняя направления получения сигнала и кое-что блокируя, я сделал кавказца более сговорчивым, и через минуту Зевс накинулся на еду. Это позволило ещё глубже заглянуть в устройство его сознания и превратить себя из возможного врага в нейтрального члена его стаи.

После этого я спокойно перебрался через забор и продолжил контакт.

Я не стал строить из себя хозяина пса, ибо его привязанность мне ни к чему, да и добиться её за один сеанс не получится. Вместо этого я с помощью блокировок заставил его принять мой более высокий статус в иерархии стаи, а после того как это проявилось в поведении, приказал Зевсу лечь возле «Волги» и ждать.

Окна первого этажа были закрыты ажурными решётками. Передняя и задняя двери заперты. На второй можно было забраться с помощью лестницы, найденной под яблонями, но выбивание окон точно не входило в мои планы.

Дойдя до калитки, я нащупал кнопку электрического звонка, несколько раз на неё продолжительно нажал и вернулся к входной двери. Секунд через пятнадцать услышал, как со второго этажа кто-то спускается. После этого в окне отодвинулась занавеска, и я смог дотянуться до сознания Снежаны.

Процесс введения в гипнотический транс был отлажен, так что оставалось только успевать управлять скоростью работы сознания пергидрольной блондинки. Держа её в этом состоянии, я приказал открыть дверь, отвернуться и упереться лбом в стену. А после того как проник в дом и запер за собой дверь, дал команду Снежане пересесть в кресло лицом к растопленному камину. Языки пламени за закалённым стеклом притянули к себе взгляд девушки, позволив ввести её в более глубокую степень транса, позволяющую общаться с пациентом на подсознательном уровне.

— Когда приедет Георгий? — спросил я первым делом.

— Через два дня, — честно ответила она, и я понял, что Гиви она ранее соврала.

— Где твой любовник находится сейчас?

— Он срочно уехал на родину, решать проблему цветочного короля.

Расспрашивая Снежану, я узнал, что эта ситуация спутала Георгию все карты. Вместо того чтобы управлять финансовыми потоками соотечественников и заниматься валютными операциями в особо крупных размерах, решала был вынужден чинить то, что долгое время работало.

Снежана знала очень много и ничего не скрывала. В результате я узнал о планах Георгия подмять под себя не только соотечественников, работавших на рынках по всей области. Он хотел стать решалой проблем местных цеховиков и крупных групп фарцовщиков и торгашей нацменов.

Кидок Боцмана с помощью ушлой блондинки, влюбившей в себя моряка, должен был спровоцировать местных. Они пришли бы к Георгию с претензией, и он бы решил этот вопрос в пользу барыг. Таким образом грузин смог показать всем, что он честный третейский судья, и со временем стал незаменим в решении сложных вопросов.

Кроме этого я узнал, что Снежана уже участвовала в подобных схемах развода, и первым, кого она обработала по просьбе Георгия, был её родной дядя, работающий в администрации колхозного рынка. В ресторан «Днепр» она устраивалась официанткой тоже для налаживания правильных связей.

В результате допроса выяснилось — Снежана обыкновенная беспринципная сука, готовая идти по головам. Её воспалённый мозг периодически рождал тёмные схемы, которым бы позавидовали криминальные авторитеты из девяностых. А Георгию раз за разом приходилось её осаживать.

Например, Боцмана и меня, отдавшего за моряка долг, она предлагала помножить на ноль. И смоленских барыг Снежана начала натравливать на Боцмана, когда её любовник отказался действовать сгоряча. Разумеется, вредила она моряку, обходя прямой запрет Георгия.

Кодировать от такого бесполезно. Я попробовал блокировать центры, порождающие приступы безудержной агрессии, уже понимая, что это не слишком поможет. Снежана успела натворить дел и попить крови людей, но пока решать её жизни или делать овощем — точно не вариант.

Решив отложить решение вопроса, я усыпил её, сходил на второй этаж и вскрыл запертую на замок коморку. Внутри нашёл тайник, именно там, где раньше видел. Кстати, если бы не эта возможность подглядеть, то без Георгия, полость за кирпичной стеной я искал бы долго даже при помощи экстрасенсорного дара.

Внутри схрона обнаружился чемодан, набитый наличкой. Советских купюр разного достоинства было на сумму не менее семидесяти тысяч рублей. Кроме них в тайнике обнаружилось приличное количество золотых монет и дипломат с валютой.