Любочка совсем другая. Мне с ней было общаться легко, пусть это общение ограничилась всего двумя встречами. Поймал себя на мысли, что я неосознанно ищу способ понравиться Любочке. Даже улыбаться начал. Да, мы переписывались, сообщая друг другу о своем житье. Но ни разу, ни одной строчкой, ни я, ни Любочка не написали о своих чувствах. Собственно, и чувства зародиться не могли - ведь мы мало знакомы. А может, я ошибаюсь? Может еще год назад я утонул в голубых глазах Любочки, и до сегодняшнего дня боюсь в этом себе признаться? Что-то там, глубоко в душе, шевелилось и говорило мне, что я действительно влюблен в девушку.
Коляска подкатила к центральному входу дома. Я схватил корзину и охапку роз. На крыльцо вышел Петр Иванович и Любочка, их внимание привлек шум подъехавшего экипажа.
- Петр Иванович, разрешите засвидетельствовать свое почтение и передать поклон от родителей, - сказал я хозяину дома и вручил корзину с презентом.
– А вас, Любовь Петровна, прошу принять цветы в знак уважения, - я поцеловал девушке руку и вручил розы.
О, это надо было видеть! Петр Иванович непонимающе хлопал глазами, а Любочкино лицо покраснело так, что слилось оттенком с цветом подаренных роз.
- Чего мы стоим на крыльце? – нашелся после затянувшейся паузы Петр Иванович. – Проходите в дом, Станислав Владимирович, мы всегда рады вам. Давненько вы нас не навещали.
- Так я и не приезжал к родителям в гости. Вот только представилась возможность, решил вам нанести визит. Если я не вовремя, то прошу меня извинить.
- Что вы, что вы, мы всегда вас ждем, - скороговоркой произнесла Любочка несколько смущенно. – Прошу простить, я оставлю вас ненадолго, нужно поставить в вазу эти замечательные цветы. А как вы угадали, что розы - мои любимые цветы?
- Я подумал, что такой симпатичной девушке, как вы, обязательно должны нравиться розы. И как видите, угадал.
Говорил, а сам от души благодарил маму, которая распорядилась приготовить мне букет.
С Марфой Анатольевной я встретился в гостиной, где приложился к ее руке.
Затем Головановы устроили обильный обед по случаю моего прибытия. За обедом обсуждались различные вопросы, в том числе касающиеся моей учебы.
- Вы, Станислав Владимирович, уже вышли в офицеры? – поинтересовалась Марфа Анатольевна.
- Пока решил остаться на третий курс, чтобы получить право учиться в академии.
- Не иначе как в генералы метите? – улыбался Петр Иванович. – Вас после училища сразу аттестуют поручиком?
- Нет, этот чин я смогу выслужить в войсках.
- А куда обычно направляют выпускников вашего училища? – тихо спросила Любочка.
- Всех, выпущенных в этом году офицеров, направили в части, расположенные в европейской части России. Только двое изъявили желание проходить службу на Кавказе, откуда они родом.
- Снабжение продуктами в училище хорошее? – справился Петр Иванович.
- Котловое довольствие соответствует нормам. Есть проблемы с поеданием сала.
- Сделайте милость, просветите на сей счет, - удивился помещик.
- Вот представьте. Вы почистили пару зубков чеснока, порезали кружочками лук, достали из маленького бочонка хрустящие огурчики, нарезали ломтями еще теплый ноздреватый ржаной хлеб. Открываете шкафчик, в котором обычно храниться сало. Смотрите, а сала там нет.
После двух-трех секунд до слушателей дошел смысл сказанного. Все Головановы залились смехом, особенно Петр Иванович.
- Представляю, столько готовиться, а сала нет! - продолжал хохотать Петр Иванович, промокая салфеткой выступившие от этого слезы. – А вы шутник, Станислав Иванович.
Я был доволен, мне удалось развеселить семейство, а то, как мне показалось, Головановы вели себя несколько напряженно. После чаепития, мы с Любочкой прогулялись к озерцу в парке. Ну, наконец-то, мы без присмотра ее родителей и я могу, не скрывая своего интереса, разглядывать девушку.
За год Любочка изменилась. Она и так была симпатичной, а сейчас стала просто неотразимо очаровательной. Русые вьющиеся волосы собраны в интересную прическу. На лбу кудряшки заколоты по-особому, придавая чистому лицу девушки неповторимое очарование. Фигура особых изменений не претерпела, такая же стройная, может, немножко увеличилась грудь. А глаза, чарующие глаза, также светятся неповторимой голубой красотой.
- Что вы меня так рассматриваете, Станислав Владимирович? – спросила Любочка.
- Давно вас не видел. Не примите мои слова превратно, я скажу вам честно. Пролетел год, а я все время хранил в сознании ваш образ и взгляд, который вы мне впервые подарили. Любочка, ваши голубые глаза такие, что их совершенно нельзя забыть никогда. Я их не забывал. Я о них и о вас помнил все время.
- Вы меня смутили до глубины души, - тяжело дыша, ответила Любочка. – Я не ожидала услышать подобные слова из ваших уст.
- Любочка, если вас невольно обидели мои слова - прошу прощения.
- Вы не дослушали. Я не ожидала получить от вас букет роз и услышать ваши слова. Но очень надеялась, что вы их скажете, если я вам не безразлична.
- Любочка, я не мастер говорить красивые слова девушкам, никому таких слов не говорил, а вам скажу: я вами очарован и влюбился в вас со второго взгляда.
- Почему со второго? - удивленно хлопая глазками, поинтересовалась девушка.
- Второй взгляд подтвердил то, в чем я убедился при первом взгляде.
- Ой, право, Станислав Владимирович, вы меня совершенно обескуражили. Мы провинциальные девушки, такие впечатлительные, что готовы принять на веру те пылкие слова, звучащие из уст приятных кавалеров, даже если они не совсем правдивы.
- Неужели я дал повод сомневаться в правдивости сказанного? То, что вы очаровательны, привлекательны и прекрасны - неоспоримый факт! Разве это неправда?
- Нет-нет я не сомневаюсь в том, что вы говорите правду. Просто, как-то неожиданно все у нас с вами происходит. Вы в письмах ни единого слова не написали о своих чувствах ко мне. А сегодня открылись мне полностью.
- Я решил не доверять свои чувства бумаге. Решил, что если увижу в Ваших глазах благоприятный блеск, то откроюсь вам, не таясь.
- Не пожалели?
- Нет. Знаете, я где-то вычитал, что когда между двумя молодыми людьми возникает чувство, то над ними начинает парить ангел. Молодые люди его не видят, но он рядом с ними. Мне в прошлом году показалось, что такой ангел коснулся нас с вами своим крылом. А сегодня я увидел другого ангела, вас, Любочка, и вашего сородича, тоже ангела, который нас обнимал своими крыльями. Я могу заблуждаться, но мне кажется - этот ангел пробудил у нас взаимные чувства.
- Вы так красиво все сказали Станислав Владимирович, что я даже растерялась, и не знаю, что вам ответить, - со слезами на глазах, сказала Любочка. – Все так неожиданно. Вы так откровенны.
- Любочка, я произнес те слова, которые подсказало мое сердце.
- Станислав Владимирович, после последней нашей встречи я ожидала, что в своих письмах вы хоть как-то обозначите свое отношение ко мне. Однако вы были всего лишь подчеркнуто, вежливы и доброжелательны. Сколько слез я пролила над вашими письмами, знает только подушка в моей спальне. Я ждала и надеялась. Вот сегодня для меня взошло настоящее и ласкающее солнце, вы открылись. По вашим глазам я вижу, что вы искренны. Признаюсь, вы мне понравились еще на свадьбе. А поняла, что мне без вас тяжело жить с минуты нашего расставания. Я не находила себе места, не знала чем себя занять. Каждый день я думала о вас и только о вас. Когда папенька решился поехать к вашим родителям в гости, я напросилась с ним. Мне очень хотелось побывать там, где вы были, подышать тем воздухом, которым вы дышали. Втайне от папеньки, я побывала в вашей спальне, посмотрела, где вы почивали, коснулась вашей кровати. Не скажу, что меня совсем отпустило, но стало значительно легче, у меня появились силы ждать. И вот, наконец, я дождалась. Мой ответ – да-да-да. Я люблю вас Станислав Владимирович, - сказала Любочка, уткнувшись лицом в мою грудь.
