В порт Сан-Хуан зашли под вечер. Везде были видны следы разгула стихии. Помощник капитана, немногословный месье Жерар, предположил, что Сан-Хуан посетил один из тайфунов, частых в этих широтах. Подойти к причалу мы не смогли, в разных местах бухты были видны полузатопленные суда. Берег, что называется, усыпал обломками деревянных лодок. Выгрузка доставленного груза и прием нового производился на якорной стоянке, где для нашего парохода нашлось место. К борту парохода подходили небольшие суда, и при помощи Г-образного ручного крана осуществлялась перегрузка. Намаялись матросы парохода. Думал, пароход уйдет дальше в ночь, однако, ошибся. К борту подошел грязный угольщик, наш пароход пополнял запасы угля, видно поистратились они в период борьбы со штормом.

Покидали Сан-Хуана утром. Море было абсолютно спокойным. Практически все путешественники высыпали на палубу, радовались теплому солнцу и прекрасной погоде. Некоторые кормили чаек, бросая за борт кусочки хлеба, как по мне, это настоящее расточительство, чайки неплохо могут себя прокормить мелкой рыбой, благо ее возле берега в изобилии. Проведя на палубе около часа, решил пойти в каюту почитать свежие газеты, доставленные с берега вчера.

Подойдя к каюте, заметил слегка приоткрытую дверь. Странно, я хорошо помню, что дверь закрывал на ключ. Присмотрелся - имеются повреждения в районе замка. Похоже, кто-то проявил интерес ко мне или к моим вещам. Кого это заинтересовал простой путешественник? Я даже насильно врученные мне дядей Францем десять тысяч североамериканских долларов спрятал в вентиляции, а других ценных вещей у меня нет. Разве только костюмы, рубашки и обувь кого-то привлекли. Чего гадать, нужно входить и смотреть.

Несильно толкнул дверь каюты. Она открылась бесшумно. Из-за угла туалетной комнаты появилась чернокожая морда с копной черных курчавых волос. К этой отвратительной роже прилагалось тело – худое, длинное, в обрывках одежды. Это мерзкое тело в руке держало нож огромных размеров, который сразу же пустило в ход, попытавшись ударить меня в грудь. Я ушел с линии атаки, и сходу нанес сильный удар в челюсть противнику, а пока он оседал, от души врезал левой ногой в область печени. Негр завалился на пол каюты, смешно хрюкнув. Не тратя ни секунды даром, шнуром шторы связал непрошеного гостя. И что прикажете делать? Выкинуть за борт? Не получится, несмотря на худобу, негр в иллюминатор не пролезет. Ждать темноты, тоже не хочется, воняет этот черный отвратительно. И не уверен я, что мои действия не будут замечены командой. Похоже, этот чернокожий проник на судно в порту Сан-Хуан, ведь до этого все было спокойно.

Внимательно осмотрел карманы негра, пошарил в его рванье. У меня он успел поживиться бритвенными принадлежностями и зубной щеткой. Пришлось осмотреть все свои вещи, которые негр разбросал по всей каюте в ходе поисков. Все на месте, ничего не пропало. Решено, иду к капитану парохода.

Ко мне в каюту капитан месье Пьер Ланье отправился в компании двух вахтенных матросов. Я предъявил им негра, и показал изъятый у него мой бритвенный прибор, отметил, что собрать все мои вещи я помешал вору своим появлением. Матросы не церемонились с негром, развязали ноги, и пинками погнали в сторону кормы. На прощание капитан заверил меня, что проведет тщательное разбирательство по этому случаю, сообщит мне результаты. Только на подходе к Марселю, капитан соизволил сообщить мне о внезапной смерти негра, какой-либо информации от него получить не удалось. От тела избавились по морскому обычаю. Капитан рекомендовал мне не создавать себе лишних проблем обращением в полицию по этому поводу. Собственно, я это делать и не собирался, лишний раз привлекать к себе внимание я не намерен. Тем более я приближаюсь к месту моей активной работы. В порту Марселя я оплатил отправку моих ящиков на железнодорожный вокзал Вены, а сам, опережая груз, вечерним поездом отправился в столицу Австрии.

«…Но чего стоила эта безжалостная ломка самого себя? Месяцы мучительного принуждения думать на чужом языке! А смена «масок»: ведь у вербовщика их много и часто он их меняет по несколько раз в день…Разведчик должен изменить в себе все – привычки, вкусы, образ мыслей, выкорчевать все, все, кроме одного – преданности Родине»

Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой), «Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»

Осень, октябрь. Столица Австрии встретила меня сухой погодой, но по-осеннему прохладной. Ветер уже оборвал с деревьев все яркие лоскуты разноцветных листьев и теперь шумел в голых ветвях, напоминая о приближающейся зиме. В ярко-синем безоблачном небе пролетел большой клин гусей, улетающих зимовать в теплые края.

Солнце уже не печет по-летнему, только слегка пригревает, приятно лаская кожу лица, как бы прощаясь до весны. У меня возникло чувство, что это последние тихие, теплые и чистые деньки в Вене, скоро зарядят дожди и так будет до самого первого снега.

Наблюдая это осеннее великолепие, я чувствовал, что вернулся в привычный для себя климат, все здесь почти как у нас в России. Но вертеть головой некогда, надо искать гостиницу. Усевшись в экипаж, приказал извозчику отвезти меня в приличную и недорогую гостиницу. Такой оказалась гостиница «Дунай».

Вполне приличный номер за небольшие деньги. Наполнил ванну горячей водой и с превеликим удовольствием понежился, смывая усталость от путешествия и очищая тело от грязи длительных и небезопасных, щекочущих нервы, странствий. Эх, сейчас бы в русскую баньку, какая в нашем родовом гнезде грустит без меня да хорошенько пройтись по телу березовым веничком, заставить кожу подышать всеми уставшими от заморской пыли порами. Но чего нет, того нет, приходится довольствоваться тем, что есть. Тщательно помывшись и переодевшись, спустился со второго этажа в ресторан, время ужина наступило, кушать хочется так, что в животе соскучившиеся по еде пустые мои кишки пищат и урчат. Попросил портье поискать информацию о сдаче внаем на длительное время недорогого жилья.

На ужин заказал себе стейк из телятины, салат из морепродуктов, бокал красного вина «Солнце Сицилии», а на десерт - чашку кофе и кусок сладкого пирога. Ужин поглощал в гордом одиночестве. Надо отдать должное поварам ресторана, блюда приготовлены хорошо, в меру приправлены специями. А вот вино мне не очень понравилось, оно мне показалось слишком терпким, а может, это я привередничаю.

После посещения ресторана, возвращаясь в номер, получил от портье несколько адресов, которые, по его мнению, отвечают моим требованиям. Поблагодарив работника гостиницы, ушел отдыхать.

Утром на извозчике отправился осматривать предлагаемое жилье. Сразу подобрать не смог: там не устраивала цена, здесь - условия проживания. В одном адресе я опоздал, дом сдали. Жилье я подбирал не просто так, а с умыслом. В первую очередь оно должно быть удобным для моей негласной работы, чтобы при малейшей опасности я мог беспрепятственно исчезнуть с места жительства, и затеряться среди большого скопления людей. Учили нас правильно выбирать себе местожительства, вот и мучаюсь теперь, перебирая варианты.

Последним был адрес на улице со странным названием – улица Желтой акации. Под номером семь меня встретил небольшой аккуратный одноэтажный домик, по самую крышу оплетенный густым плющом, правда, сейчас плющ утратил всю свою привлекательность. На стук маленького молоточка, в виде причудливо изогнутого дракончика, по чуть позеленевшей от времени медной пластинке овальной формы, привинченной к тяжелой входной двери из мореного дуба, украшенной геометрическим узором из толстых кованных заклепок, появилась седая круглолицая женщина лет пятидесяти в темно-сером платье с белым воротником из брюссельских кружев, тихим голосом представившаяся фрау Терезой. От нее я узнал, что жилье сдается на длительный срок, и она готова показать мне расположение комнат в домике. Не отказался.