- Я не бывал в штабе командующего армией, а слухи самые противоречивые. Скажу только одно, наступление наших войск на островах развивается успешно.
Вечером встретился с Шестерневым. Неплохо посидели у меня в палатке всем офицерским составом батареи. Иван Модестович принес неизменный коньяк. Удивляюсь, где он его берет? Неужели все запасы возит в своем багаже. Хотя, вряд ли, при такой тряске на дорогах давно бы бутылки стали битым стеклом. Стол у нас выглядел богато. Мой подраненный Архипыч, достал для господ офицеров небольшого поросенка. Сам забил и сам зажарил на костре. Угоститься своим же блюдом Архипыч по неизвестной причине отказался. Местные овощи тоже заняли подобающее место на столе.
Капитан рассказал о своем походе. Большей части нашей армии пришлось гоняться за японцами. Они, оставляя небольшие группы прикрытия, уходили основными силами полков к побережью моря, грузились на ожидавшие их судна и отплывали в Японию. Подловить какой-либо японский полк в момент погрузки не получилось ни разу. Захваченные казаками японские солдаты говорили без умолку и в основном неправду. А если учесть тот факт, что в русских войсках знатоков японского языка были единицы, то своевременность получения информации серьезно хромала. Как бы ни было, японцы оставили Корею в покое. Местные власти сформировали несколько хорошо вооруженных отрядов, которые должны вылавливать прячущихся в лесах японцев. За каждую голову назначена неплохая плата, поэтому к поимке неприятельских солдат подключились все слои населения. В принципе правильно решили, нам работы меньше.
Погода постепенно начала ухудшаться. Температура воздуха снижалась каждый день, временами валил снег с дождем. В палатках теперь не обогреешься нормально. Приказал строить полуземлянки, из расчета одну на взвод. Неделю занимались строительством и оборудованием новых помещений. У меня в батарее печник нашелся. Полноценные русские печи выложить не получилось из-за отсутствия хорошего материала, а для обогрева и просушки обмундирования, сработанные из камня печурки подходили отлично. Для меня и офицеров батареи была построена большая полуземлянка. Саперы соорудили некое подобие кроватей, сколотили страшненький стол.
Примеру батареи последовали пехотинцы, тоже начали возводить себе теплые укрытия от непогоды.
В относительно комфортных условиях мы встретили Рождество. Стол, как и полагается, накрыли богатый. Все мои офицеры присутствовали. Прапорщик Митрохин взял на себя обязанности распорядителя. Естественно, подняли кружки за победу над японцами, потом за императора, а затем помянули погибших в боях. Далеко за полночь, с дружественным визитом в нашу землянку наведался штабс-капитан Корде, будучи прилично навеселе. От нашего угощения не отказался. Приняв немного горячительного, Сергей Петрович тихо уснул за столом. Видно, хорошо погуляли пехотинцы. Своим батарейцам я разрешил в честь Рождества выдать по лишней кружке вина. Исключение составлял только караул. Ничего страшного, сменятся - тогда и примут причитающуюся порцию вина. Утром Корде маялся головной болью, от предложенного вина отказался напрочь, сказал, что лучше прогуляется на свежем воздухе.
В канун нового 1905 года среди ночи всех офицеров дивизиона срочно собрали в штабе. Никто толком ничего не знал, предполагали, что где-то высадился японский десант и нас срочно отправят его уничтожать.
Командир дивизиона подполковник Григорович внес ясность.
- Господа офицеры, - обведя взглядом собравшихся, начал речь командир, - только, что поступило сообщение из штаба командующего армией. – По дипломатическим каналам получена информация о заключении мира между Россией и Японией при посредничестве европейских держав: Великобритании, Франции и Германии. Победителем признана Россия, японцы обязаны нам выплатить приличные репарации. Кроме того, все японские гарнизоны, где бы они ни базировались, будут выведены на острова. С победой нас, господа! Войне конец! Ура!
Громогласный рев нескольких десятков офицеров был таков, что даже стекла в окнах завибрировали. Меня переполняли эмоции. Наконец-то закончились наши мытарства, перестанут гибнуть мои солдаты, мы сможем вернуться к мирной жизни. Я бы полетел птицей в свое родовое гнездо, посмотреть, что там случилось. Почему нет писем от родных? Пока это мечты, надо выслушать командира, он уже готов сообщить очередную новость.
- Прошу внимания господа, - снова заговорил Григорович, - по распоряжению командира бригады нам надлежит готовиться к возвращению в Россию. – Дается нам не более недели. Необходимо проверить людей, технику и гужевой транспорт. Все, что необходимо вы сможете получить на складах дивизиона. Обратите внимание на наличие зимнего обмундирования у солдат. Поговаривают у нас на родине стоят морозные погоды, возможны случаи обморожения.
Вернувшись в батарею, я приказал построить весь личный состав, довел им весть об окончании войны. Солдаты не сдерживали эмоций. Вверх полетели папахи, солдаты обнимались, кричали трудно разбираемые слова, одним словом, ликовали. По случаю победы разрешил на завтрак выдать всем по кружке вина. Пусть сейчас выпьют, а то заморозим продукт в дороге, тогда придется выбросить.
Командирам взводом приказал начать тщательную подготовку к маршу. Все не нужное для боевой работы необходимо сдать на дивизионные склады, а там пополнить запасы продовольствия и фуража. Конечно, на весь переход продуктами не запасешься, интенданты выдадут только то, что положено, но попытаться не грех. В связи с этим поставил задачу Архипычу, пусть пошустрит среди своих связей, авось несколько лишних мешков крупы и сухарей заимеем.
Вечером, немного смущаясь, Архипыч доложил, что его отделению удалось обнаружить бесхозный продовольственный склад, который ранее принадлежал японцам. О его существовании наши армейские интенданты или забыли, или не знали, но унтер-офицеру удалось там хорошо разжиться продуктами. По плутоватому взгляду Архипыча я понял, что унтер-офицер не все мне говорит.
- Архипыч, я ничего не имею против накопления запасов продовольствия, - со вздохом сказал я, - но мне не очень нравится ваш доклад о неучтенном складе. – Не верится мне, чтобы ушлые интенданты не заметили золотые залежи. Если ваши подчиненные занялись воровством, то это очень не хорошо, могут быть серьезные последствия.
- Никто не ворует ваше благородие, вот вам крест, - унтер-офицер размашисто перекрестился. - Это, значится, когда мы стали здеся лагерем, я обшарил округу, искал материалы для позиций и железо для печек. Случайно наткнулись на полуразрушенный дом. А когда спустились в подвал, да посветили факелом, обомлели сразу. Подвал забит мешками с рисом, ящиками с галетами и свиной тушенкой. Там еще банки с вареньем каким-то есть, с каким - не разобрали.
- Как вы опознали свиную тушенку? Вы читать по-японски и по-корейски научились?
- Незачем читать, открывай и пробуй. Точно вам говорю, ваше благородие, тушенка из свиней делана. А галеты не японские, там писано по-другому, один мой солдат сказал, немецкие галеты. Ну, мы, значится, и привезли в батарею маленько, не пропадать же добру.
- Маленько - это сколько?
- Посчитал я, сколько деньков нам топать до дома и вышло у меня не менее сорока. Вот на весь срок запасы и сделал. Вы, ваше благородие, не думайте, что это много, после марша, да по морозцу у людей жор проснется такой, что мама не горюй.
- Ладно, Архипыч, запасайте, об остатках продуктов сообщите потом кому-то.
- Шепнул я нашим соседям, пехотинцам из 137-го полка, они вмиг вынесли весь подвал, пусто теперь там.
Третья армия покидала Сеул частями с интервалом в сутки, чтобы не создавать сложностей и заторов на дорогах. Наш XVII армейский корпус двинулся в путь третьим. Передвигаться было относительно легко, дорога утоптана ногами тысяч солдат. Дневные переходы составляли тридцать-сорок верст. Ночевать приходилось в палатках и готовить пищу на кострах. Я первый день ехал на лошади верхом и, признаюсь честно, промерз основательно. Потом отказался от верховой езды, шел пешком наравне со всеми. Тяжело, но не так холодно.
