Спалось в Тараспе замечательно. Я чувствовал себя дома в полной безопасности. Рядом были мои дорогие дети и родители. Счастье и радость переполняли мою душу.
После завтрака и до обеда заняться архивом не получилось, я всецело посвятил это время детям. Пределов замка мы не покидали, но облазили все укромные уголки этого немаленького фортификационного сооружения. Степка с верхней площадки донжона, вручив мне бинокль, показывал наиболее интересные, по его мнению, места для катания на лыжах. Оказывается, родители наняли местного жителя, который обучил детей уверенно стоять на лыжах. К своему стыду, я похвастаться этим не мог, совершенно не умел кататься. София от нас тоже не отставала, но в отличие от брата ей нравилось созерцание сосен и елей, окружающих со всех сторон замок. Дочь естественно права, замок находился в очень красивом месте. После такой интенсивной прогулки, дети с завидным аппетитом поглощали обед.
- Папа, скажи, а когда приедет наша мама? - внезапно задала вопрос София, когда мы перешли к чаепитию. – Мы со Степой ее ни разу не видели.
От такого вопроса, появилось чувство, словно острым ножом кто-то ударил в сердце, я даже не знал, что сказать, не готов был к нему. Мама, видя мое замешательство, перевела разговор на другую тему, отвлекла внимание детей. А я задумался. Тему мамы детей, я в беседах с родителями никогда не затрагивал. Оказалось зря. Какими бы не были хорошими бабушка с дедушкой и папа, но мама для детей много значит, и выходит, мои дети о маме думают постоянно. Меня об этом предупреждал мой старый наставник Прохор. Любочку, царствие ей небесное, уже не вернешь, а девушка, которую я полюбил, отправилась служить Отечеству. Дал ей слово не разыскивать, и стараюсь его держать. Привести в семью абы кого не хочу. Детям нужна настоящая мать, чтобы смогла обогреть их теплом своего сердца. Марта смогла бы стать именно такой мамой, но где она и что с ней - неизвестно. Хотел на встрече с Тереховым поинтересоваться, но удержался, понимая, что он мне правду не скажет, но факт интереса к Марте отметит.
До полуночи с перерывом на ужин работал в архиве. Перечитал все документы из предложенной мне папки, но сведений о семействе Колетти не обнаружил. Указывал Степан Иванович о своем нахождении в освобожденном Милане более суток, но о встрече с Лючией Колетти - ни слова. Может, что-то между молодыми людьми и произошло, но документального упоминания о сем факте нет.
Пребывание в Милане в 1813 году Степан Иванович описал только добровольную сдачу города французским гарнизоном. В принципе моего предка понять можно. Выносить на всеобщее обозрение свои похождения в молодые годы неразумно, когда у тебя имеется красивая и умная жена. А София Яковлевна была именно такой, ее портреты разных лет я видел, а сегодня почитал ее воспоминания. Ладно, принимаю единоличное решение. Франческа Колетти доводится мне тетушкой без каких-либо оговорок. Вернусь в Вену, обязательно нанесу ей визит и обстоятельно поговорю, постараюсь привлечь ее на свою сторону.
Хоть и лег поздно, но выспался отлично, что значит семейная атмосфера - способствует отменному отдыху.
- Расширил свой кругозор, сынок? – поинтересовался отец. – Допоздна вчера сидел в хранилище.
- Знаешь, отец, иногда полезно прикоснуться к семейным тайнам. Род Головко их имеет много, особенно это касается личности Степана Ивановича.
- Очень непростой он был граф. На пустом месте смог создать артиллерийские шедевры. С тогдашним уровнем технологий это настоящий подвиг. Думаю, если бы сейчас попытались начать производств его гаубицы С 5, то ничего бы не вышло, технологии утеряны.
- Так ты же говорил, что все хранится в архиве!?
- В нашем семейном архиве, заметь, сынок, все в наличии имеется, а на заводах пустота. А поскольку эта тема никого не интересует, делиться своими соображениями я не собираюсь. Несколько раз перечитывал документы о боевых походах, в которых Степан Иванович принимал участие. Ни разу не нашел упоминания о личных заслугах, а они немалые, капитуляция Франции перед Россией, после разгрома наполеоновских армий чего стоит.
- Ладно, хватит вам, мужчины, воевать, - возмутилась мама, - предки семьи достойны уважения, но не следует забывать о потомстве. Тебе, Стас, дочь задала правильный вопрос. Как ты на него отвечать будешь? Заметь, она еще маленькая, а когда подрастет, вопросов появится больше.
- Не знаю, мама. Девушку, которую я люблю, привести в семью пока не могу, по ряду причин. Дайте мне немного времени.
- Мы тебя не торопим, сынок, - поддержал маму отец, - но дети подрастают. Без материнской заботы им трудно.
- Все прекрасно понимаю.
- Уезжаешь сегодня?
- Да.
- Детям сказал?
- Сказал. Степка только сопел, а София плакала.
Вся семья провожала меня, стоя на ступеньках крыльца. Мама и дети плакали, а отец крепился. Сердце мое разрывалась на части, мне, откровенно говоря, было тяжело уезжать. Ничего не поделаешь, надо служить Отечеству. Сел в экипаж, ни разу не оглянувшись, боялся, что взглянув на плачущих детей, не удержусь и брошусь их обнимать.
Возвращение в Вену прошло спокойно. Герт выслушал мой доклад о встрече с Тереховым, нагрузил меня работой по самую макушку. Неделю провел в Германии, заключая договоры на поставку кож на предприятия Франкфурта и Мюнхена. Затем три недели колесил по Франции, скупая шелк в Лионе, а хлопок - в Марселе. В этих странах я заметил скрытую подготовку к войне. Об этом не кричали на каждом углу, но анализ увиденного позволял мне сделать такой вывод. О своих наблюдениях доложил Крестному в очередном донесении.
От дядюшки Франца я получал письма регулярно. Он отписывал, что его производство развивается, продажа готовой продукции идет хорошо. От клиентов нет отбоя. Дядюшка связывает свои успехи с моим появлением, отмечает, что я помог семье Вольф начать новую и безбедную жизнь. Моя сестренка Элиза и братец Курт поженились, в ближайшее время ожидается прибавление в семействе. Девушка Аньезе, представитель торгового дома Колетти, пребывая в Аргентине, покорила сердце молодого партнера дядюшки, итальянца Луция Торелли. Молодые люди намерены скрепить свои отношения узами брака, ожидают разрешение от Франчески Колетти. Нарочно Франц передал мне двадцать тысяч североамериканских долларов, обозвав это премией. Я не отказался от денег, хотя нужды в них не испытывал, компания, а вернее Герт Леманн, хорошо оплачивала мою работу. Ничего, лишняя копейка, вернее доллар, карман не тянет, оперативные расходы скоро должны возрасти.
Только в середине весны смог нанести визит фрау Колетти. Традиционно вручил Франческе цветы, а также корзину с вином и сладостями.
- Балуете вы меня, Генрих, - качала головой Франческа, - приучаете к сладкому. – Мне, в моем возрасте, сладким увлекаться не стоит, могу быстро раздаться в разные стороны.
- Вам это не грозит. Если до сегодняшнего дня не стали пышкой, то и в будущем это не станет возможным.
- Льстец вы, молодой человек, но скажу откровенно, слышать приятно. Я так понимаю, вы пришли ко мне не просто поболтать, и нанести визит вежливости, нам предстоит долгий и серьезный разговор. Получив ваше послание, я удалила всех из дома, мы одни, нам никто не помешает. Но вначале давайте поужинаем, а разговоры - потом.
Фрау Колетти умеет подбирать людей к себе на службу, ее повар не исключение. Нежная телятина в остром томатном соусе с печеным на углях картофелем - восхитительное блюдо. Куриная грудка, запеченная с грибами и твердым сыром «Пармезан» вообще объедение. Вкусности запивали красным вином «Кастелана ди амо», которое поставляют Франческе из Италии.
- Все, я готова вас слушать, Генрих, - сказала Франческа, дымя пахитоской – тонкой папиросой из мелкого резаного табака, завернутого в лист маиса. Перехватив мой взгляд, «тетя», весело усмехнувшись, коротко пояснила:
- Из Испании. От друга. Контрабанда.
- Уважаемая фрау Колетти, то, что вы сейчас услышите - должно остаться строго между нами. Вы сразу поймете, что доверяю я вам безгранично.
