- Серьезный аргумент у вас в руках. Попади эти фотокарточки моему начальству, карьере конец, мое имя обольют грязью, останется единственный выход, пуля в висок.
- Спешить с обнародованием фотокарточек не станем. Как я уже вам сказал в самом начале нашего нелегкого разговора: не сторонник я делать людям гадости, тем более детям. Видел: Йошке с вами хорошо, хоть и незаконно все это. Не могу предлагать вам забыть об этих фотографиях. Ибо глупо это. Давайте попробуем построить наши, уверен, взаимовыгодные отношения на иных принципах, нежели принуждение знанием каких-то неприглядных фактов из вашей биографии. Пусть фотографии будут просто моим весомым аргументом, побудившим вас к сотрудничеству. Так сказать первым, пусть и не очень приятным шагом к началу и возможному развитию наших отношений, так сказать, толчком на сближение. Хорошо? Вы согласны? Я никогда больше не буду вспоминать об обстоятельствах нашей первой встречи, чем-то упрекать, вмешиваться в вашу личную жизнь. Но и вы, как порядочный и серьезный человек обещайте, что не будете какими-то своими поступками провоцировать меня на соответствующие действия.
- Хорошо, Генрих. Но прежде, чем что-то обещать, хотелось бы услышать ответ на мои вопросы. Вы меня вынуждаете купить кота в мешке. Честно говоря, я еще в шоке от вашего появления. Бывают в жизни обстоятельства, при которых все-таки лучший выход для всех – пуля. Пуля в висок решила бы все мои сегодняшние проблемы – и никакого позора.
Посмотрев на сладко и безмятежно спавшего Йошку, немецкий офицер тихим голосом продолжил:
- Но ни в чем не повинный Йошка… Что моя смерть принесет ему? Поверьте, он искренне меня любит. Я не могу так поступить с ним. Не могу. Пуля поможет мне выйти из сложной жизненной ситуации, но она же сломает мальчику жизнь, я знаю это. И осознание этого заставляет меня согласиться с вашим предложением. Вы говорили о построении наших отношений в положительном направлении. Я правильно вас расслышал? Как это возможно? Я понимаю: моя страсть – незаконна. Но жизненный опыт убеждает меня в том, что есть законные поступки и есть правильные. Не все правильное – законное. Может быть когда-то…. Но я ничего не могу с собой сделать. Любовь к Йошке – выше моих сил. Думайте, что хотите. Я вообще не понимаю, как такое получилось, что самыми сокровенными чувствами я делюсь с абсолютно чужим человеком, да еще и при таких обстоятельствах. Хорошо, я вас слушаю. Вспомним девиз средневековых рыцарей: «Делай, что должно, и будь, что будет». Давайте не будем тянуть время, продолжайте, Генрих.
- Что ж, в логике вам трудно отказать, Густав. Расскажите, пожалуйста, вкратце, чем вы и ваши подчиненные занимаетесь, а после этого я конкретизирую свое предложение о сотрудничестве. Поверьте, вы будете очень и очень удивлены и поймете, что не все так плохо как кажется на первый взгляд.
- Мой отдел генштаба Германии занимается перспективным планированием боевых операций в театре военных действий. Исходя из наличных сил и средств, а также опираясь на резервы, мы разрабатываем планы по захвату конкретных городов и территорий. Наши планы носят тактический характер, стратегическим планированием занимаются другие люди.
- В отношении каких стран вы составляете планы?
- Мой отдел занимается непосредственно Россией. У нас уже есть готовые планы развертывания войск для оккупации Польши, Балтии и части Галиции. Также мы отдельно для Австро-Венгерской армии разработали планы действий на юге Российской империи. В соответствии с доктриной, принятой нашим кайзером, глубина удара войск первого эшелона составляет двадцать-тридцать километров.
- Планы вы строите на основании каких-то сведений, или занимаетесь прожектерством на перспективу?
- По тому или иному направлению мы запрашиваем разведывательное управление Генерального штаба. К нам поступают материалы в виде аналитической справки, с указанием номеров частей вероятного противника, его численности, вооружения и мест расквартирования. Зная примерное время развертывания русских полков, дивизий и армий в боевое положение, определяем места ударов с применением артиллерии, конницы и пехоты. Естественно учитываются особенности местности. По равнине скорость продвижения войск высокая, а в горах есть определенные трудности. С учетом этих особенностей разрабатываются планы снабжения войск боеприпасами, продовольствием и другими видами довольствия. Чтобы все армейские подразделения четко выполняли поставленные задачи, их необходимо расписать подробнейшим образом, изводя на это кипы бумаги. Изменения в планы вносятся ежемесячно, по мере поступления новых сведений от разведки. Приходится привлекать картографов, для нанесения обстановки на штабные карты. Командиры полков, батальонов и ниже, работают с картами самостоятельно, учитывая особенности мест, занимаемых позиций.
- Вы хорошо помните подготовленные планы?
- Память у меня неплохая, но я не старался запоминать номера полков и дивизий, для меня достаточно знать звания и фамилии командующих армиями и корпусами.
- Как часто вы контактируете с разведчиками?
- С ними имеет отношения мой начальник управления, в отдел попадают уже готовые документы, выполненные по моим запросам.
- Довольно откровенно отвечаете на мои вопросы, спасибо, Густав.
- Просто понимаю, у меня нет иного выхода, чтобы сохранить себе и Йошке жизнь. Ведь если я откажу вам, то мы отсюда живыми не выйдем.
- Откуда такая уверенность, зря вы так плохо обо мне думаете. Я же вам сказал, что не являюсь сторонником радикальных мер. Мне всего лишь нужно выполнить свою работу, а в чем она заключается – чуть позже, мы, кажется, договорились.
- Да, договорились, и я в целом, хотя и вынужденно, но принял ваше предложение. Однако, Генрих, вы можете мне говорить что угодно, но меня не обманывает ваше абсолютное спокойствие, практически без эмоций речь, ваши движения, и особенно ваш взгляд. Мне кажется, вы можете легко лишить жизни человека, не испытывая абсолютно никакого душевного волнения, - обреченно завершил мой собеседник.
При всей доброжелательности атмосферы, которую, как мне кажется, я усиленно пытался создать для наиболее благоприятного завершения диалога, тревога так и витала вокруг нас. При кажущемся внешнем спокойствии и уверенности, которые я демонстрировал германцу в течение всей беседы, я весь извелся, взмок от нервного напряжения, и мне хотелось одного: завершить вербовочную беседу, добиться победы над противником. Но в голове все время звучали слова гера Леманна, моего мудрого наставника, о том, что надо постараться после этой встречи расстаться если не друзьями, то в лучшем случае партнерами. Но ни в коем случае не врагами.
Я в ходе беседы и сам понимал, что Герт прав. Надо проявить терпение и такт, убедить человека своими аргументами. Этим и продолжу заниматься. А то, что Густав высмотрел во мне потенциальную безжалостность, то, на мой взгляд, он ошибается, в моей речи достаточно положительных эмоций, и я не делаю зверское лицо. Наличие фотографий, подтверждающих тайный порок немецкого офицера, уже сыграло свою роль, навечно зафиксировалось в его памяти, поэтому не буду перегибать палку. Ситуация находилась полностью под моим контролем.
- Итак, Густав, если я вас правильно понял, то, опасаясь за свою и мальчика жизнь, а также не желая раскрытия вашей любовной связи перед руководством, вы выражаете согласие на сотрудничество и передачу интересующих меня сведений?
- Соглашусь, если вы заверите меня, что не работаете на французов и британцев. Наивное требование, признаю, но для меня это очень важно, готов даже поверить вам на слово.
- Могу вам с уверенностью сказать: они мне не друзья. Более того, мы приближаемся к той части нашей беседы, когда я вам отвечу на вопросы и сообщу нечто удивительное, во что действительно трудно поверить. Но вы, пожалуйста, объясните природу этой нелюбви к представителям Англии и Франции? Может быть, еще какая-нибудь страна вам не нравится?
- Хорошо, расскажу, - грустно ответил Густав, - Все дело в том, что три года назад в Гамбурге пьяные французские и британские моряки беспричинно убили моего друга Юргена. Забили его насмерть ради пьяной забавы. Мой друг погиб страшной смертью и очень мучился от ран перед кончиной.
