Я бы серьезно обдумал возможность сыграть на компрометирующих материалах, имеющихся на руководство австрийской разведки. Или вы считаете, что созданная ими система личного обогащения будет приветствоваться высшими кругами империи? Такая информация дорогого стоит. Это я для примера говорю. Можно не вербовать их, так как основа подобная не является эффективной, а просто, в конце концов, скомпрометировать дельцов от разведки и обезглавить разведку противника после начала военных действий, которые не за горами! У меня такое ощущение, что вся с таким трудом добываемая мною информация идет прямиком в корзины высокопоставленных начальников нашего военного ведомства. Почему такая информация пропадает зря, кто за это в ответе?!
- Но вы за все время работы не разоблачили ни одного шпиона!
- Неужели вы полагаете, что я каждый день буду по несколько вражеских шпионов разоблачать, выпытывать у них все тайны, а потом заставлять их строем отправляться на расстрел или на виселицу? А вы, Александр Петрович, как-то быстро забыли, что благодаря моим трудам, удалось прихватить нескольких австрийских разведчиков на юге империи. Также я нашел и нейтрализовал предателя, узнал о судьбе пропавших наших разведчиков.
- Вы обещали его передать мне в руки в целости и сохранности. Однако же поступили по-своему, провели допрос и убили.
- Из Константинополя до Санкт-Петербурга как мне было доставить Игнатьева, на себе тащить?
- Могли бы что-то придумать. В посольство России, в конце концов, могли бы обратиться с запиской.
- Александр Петрович, послушайте себя, что вы говорите? Что с вами случилось? Здоровье у вас в порядке?
- Рассудок мой не помутился, уверяю вас, а на самом деле, издергался весь за последние полгода. Руководство требует непонятно чего. Я дважды в неделю делаю доклад по анализу обстановки в странах возможного противника. Но у меня интересуются только количеством разоблаченных и расстрелянных шпионов, а какие меры приняты по нашей информации, проходят мимо высокопоставленных ушей. Поверите, Станислав Владимирович, иногда не сплю по несколько дней. Стал раздражительным и резким, что заметили мои родные и коллеги по работе. Да и общая обстановка в стране очень настораживает.
- Опять проснулись революционные настроения в массах? Куда жандармы смотрят?
- У Отдельного Корпуса жандармов работы много, не поспевают везде. Забастовки, саботажи, охрана посольств иноземных государств, домашние революционеры и революционеры-легионеры, желающие помочь делу победы революции в свержении ненавистной власти императора. Драки и перестрелки легионеров между собой, так как работают они не за спасибо, а за приличное денежное вознаграждение. Денежки любят все, и желательно, чтобы их было больше. Большевики, эсеры и анархисты объединились в одну силу, и теперь диктуют свою волю другим партиям. С несогласными разбираются радикально: пулей или ножом.
- Все так плохо в России?
- Очень плохо. На каждом военном производстве созданы подпольные комитеты рабочих, которые в определенное время по сигналу вышестоящих комитетов, должны взять под контроль предприятия. «Комитетчики» проникли везде, сковырнуть их уже невозможно, время упущено. В деревнях тоже хватает бузотеров и вдохновителей. Можно подумать в других странах обстановка лучше?
- Австро-Венгерскую империю периодически потряхивает. То чехи со словаками хотят свободы, то в Карпатах неизвестные лица армейские гарнизоны травят. В Трансильвании румыны открыто выступают против господства Вены. Пока силой армии и жандармов удается придавить выступления, но вечно это длиться не может, терпение когда-то у кого-то окончится, и тогда на улицах городов начнет литься кровь. Османская империя с большим трудом отбивается от Балканского союза, но, по-моему, в ближайшие год-два распад ее на множество независимых государств неизбежен.
- А нам что предрекаете, Станислав Владимирович? – скептически заметил Терехов.
- Оракулом и гадалкой не подрабатываю, и в связи с длительным отсутствием в России достаточной информацией по обстановке и по настроениям в массах не владею. Могу сказать, что если случиться война между названными в нашей беседе странами, то следует ожидать усиления революционного движения в Отечестве. Может, на начальном этапе войны, еще по инерции мы будем успешно сопротивляться и отбивать атаки противника, не зря же вам, Александр Петрович, регулярно передается информация о мобилизационной готовности Австрии и о планах наступления Германии. Надеюсь, хоть какие-то меры уже приняты. Спустя полгода, максимум год, следует ожидать удара революционеров в спину сражающимся солдатам. Революционеры парализуют работу военных заводов, оставят воюющие полки без боеприпасов и, по всей вероятности, без продовольствия, смутив и обманув крестьян. Фронты развалятся, начнется всеобщий хаос. А дальше сказать трудно, думаю, начнется война всех со всеми, и каждого самого за себя. Выжить в этом аду не все смогут.
- Называется: обрадовали и успокоили, спасибо вам, Станислав Владимирович, - картинно над столом наклонил голову полковник. – Хотел услышать что-то приятное, а вы рисуете мрачные картины будущего. Ладно, время покажет, кто прав. Вернемся к основной теме встречи. Поскольку вы, Станислав Владимирович, лишили нашу разведку ценного сотрудника, уложив его в свою постель, то надлежит принять под свою руку агентуру в Великобритании. Язык знаете преотменно, а жена вам подробно охарактеризует каждого агента. Нас интересуют последние разработки британцев в области создания самоходных орудий, или снаряжения орудиями тракторов. Точнее сказать не могу, поскольку информация по этой теме отрывочная. По заключению наших научных светил, британцы смогли продвинуться в создании какой-то сложной и мощной машины. Так это, или выдумка - надлежит разобраться на месте. Надеюсь в скором времени получить от вас доклад.
- Кавалерийским наскоком такую информацию не получить. Агентуру вначале нужно прибрать к рукам, а потом выдавать задание. Вы сами знаете, что к каждому агенту нужен индивидуальный подход. Они не солдаты, им приказывать бесполезно.
- На вашем месте я бы не разглагольствовал, а занялся делом, и принял все меры, чтобы в кратчайшие сроки получить информацию. Привыкли работать неспешно, а изменившаяся ситуация требует принятия быстрых решений! – сорвавшись, возмущенно выдал свою тираду Крестный, хлопнув при этом по столу, накрытому красивой ажурной скатертью.
- Не узнаю я вас, Александр Петрович. За короткое время вы так изменились, и прошу меня покорнейше простить, не в лучшую сторону. Если я попал под подозрение, и мне нет более веры, то скажите прямо, я подам в отставку, и не буду вам мешать в работе. Поверьте, прокормить свою семью я смогу.
Крестный ничего вразумительного мне не ответил, но дал понять, что встреча подошла к концу, встав из-за стола. Пожав руку на прощание, чуть ли не вытолкал взглядом из комнаты.
Возвращался в Цюрих с тяжелым сердцем. Думал о Крестном. Я не мог понять, куда подевался уравновешенный, хладнокровный, думающий и жизнерадостный офицер. На встрече в Марселе присутствовала внешняя оболочка Терехова, а внутреннее ее наполнение, какой-то невообразимый коктейль эмоций, желчности и непонятно откуда взявшейся злости. Крестный пытался держать себя в рамках приличия, хотя не всегда это удавалось. Пока ехал в поезде, мысленно перебрал все события, происшедшие с момента нашей последней встречи. Проанализировал каждый свой шаг, вспомнил все сообщения агентуры. Своей расшифровки я не допустил, сведения сообщал регулярно, и больше чем уверен, они достоверны и ценны для России. Оговорить меня никто не мог, потому-что с бывшими сослуживцами контакты не поддерживаю. Может, полковник не может мне простить замужество Анны, хотя он вроде бы, поостыв, отнесся к этому нормально, правда, на встрече напомнил об этом с некоторой издевкой. Да, чужая душа потемки. Надеюсь, со временем разберусь с недоразумениями.
Возвратившись в Швейцарию, два дня провел в замке Тарасп, вытрясал из любимой всю информацию по ее агентам в Великобритании. Анна рекомендовала установить связь только с двумя, в надежности которых она не сомневалась. Еще двое агентов работали исключительно на платной основе, с каждым разом требуя повышения гонорара.
