- Вид у вас какой-то болезненный.
- После ранений еще не оправился. Еще вчера я лечился в госпитале, но пришлось его покинуть.
- Вам нужна помощь?
- Нужны документы, приличная одежда и немного денег. Все понесенные убытки я вам возмещу, чуть позже.
- С деньгами и одеждой помогу сегодня, а документы будут изготавливать два-три дня. У меня здесь на втором этаже пустуют две гостевые комнаты, можете занять любую, питанием вас обеспечу. Если нужна медицинская помощь, то у меня есть знакомый доктор, не болтливый.
- Доктор не нужен, все раны зажили, просто еще сил не набрался.
- На скудном госпитальном пайке восстановить силы невозможно. Правда, и в городе не очень легко. Месяц назад на продукты для населения ввели карточки. Власти объясняют эти меры войной, как будто от нее есть польза простым людям. Вон каждый день по домам носят матерям и женам погибших солдат и офицеров соболезнование Кайзера. Вернуть родных из царства мертвых какая-то бумажка не в состоянии, а потеря кормильца приведет к обнищанию. Назначенные пенсии мизерные.
Я пока держу харчевню, используя старые запасы. У меня брат недалеко живет, мы ферму держим на двоих. Там земли мало, но она наши семьи прокормить способна.
Давайте, я приготовлю вам одежду и белье, а вы потом примите горячую ванную, у меня есть большой бак с печкой. Пока отдохнете, вода согреется.
Гостевые комнаты Гюнтер содержал в чистоте и с минимальным набором мебели. Одна крепкая кровать, один старый обшарпанный стул и один шкаф с примитивной резьбой на единственной дверке. На полу находилась полосатая домотканая дорожка. Постельное белье на застеленной кровати чистое, накрахмаленное, я даже уловил исходящий от простыни и наволочки приятный запах какой-то травы. Ложиться в одежде поверх одеяла не хотелось, а раздеваться не рискнул - боялся измарать постель, так как в госпитале мылся нормально последний раз неделю назад.
Дом гостеприимного Гюнтера я покинул через пять дней - затянулось время изготовления паспорта на мое настоящее имя, Генриха Вольфа. От слов «настоящее имя» я впервые за долгое время улыбнулся – значит организм возвращается в исходное боевое состояние. Но, по словам специалиста, я теперь смело могу пересекать любые границы, обнаружить подделку сложно, только опытные криминалисты могут заподозрить неладное. Я совершать преступления не намерен, по крайней мере, открыто. Паспорт и деньги придали мне уверенности в себе.
Я намеревался встретиться с агентом «Юргеном». Имеющаяся у меня информация требовала проверки, а в случае подтверждения - немедленного реагирования.
Внимательно наблюдал за полковником Шмидтом. Шел он по улице неспеша. Если бы полковник немного ускорил шаг, я бы его однозначно потерял, мое самочувствие желало быть лучшим. Шмидт несколько раз оглянулся, и быстро вошел в подъезд, оставив суету внешнего мира за тяжелой дверью. И пока дверь медленно закрывалась, я успел проскочить в дверь незаметно, благо подъезд был огромный.
Подойдя к лифту, Густав нажал кнопку вызова. Лифт не работал, и это, наверное, показалось полковнику странным, так как обычно в этом доме с лифтом никаких проблем не возникало. Шмидт еще несколько раз нетерпеливо нажал кнопку и внимательно прислушался. Никакого движения. «Странно, как могло случиться, что лифт вышел из строя?» - наверное подумал полковник. А случился я сегодня днем. Поднялся на верхний этаж, вскрыл лифтовую комнату и забрал предохранители, без которых лифт работать не будет, как ни проси.
Как ни хотелось, но Густав направился к лестнице. Похоже, привык полковник к хорошему, а теперь нужно ножками топать на третий этаж.
Еще незамеченный полковником, проводил его фигуру взглядом.
На площадке второго этажа Шмидт неожиданно остановился, и начал внимательно озираться. Помотав сокрушенно головой, как будто бы отгоняя какую-то тревожную мысль. Полковник еще несколько раз огляделся, пытаясь понять, что именно его насторожило. Интересно, неужели Густав научился чувствовать чужой взгляд, тем более мой? Надеюсь, мой агент не побежит вверх по лестнице, возраст уже не тот, чтобы носиться по ступенькам, как угорелому. Сейчас мы, правда, в равных условиях: у Густава возраст, а я не отошел еще от ранений, шатает меня пока прилично, да и силенок еще недостаточно.
- Густав не спешите так, я за вами не поспеваю, - попросил я. Прозвучавший мой голос, заставил дернуться полковника, словно от удара хлыстом по спине. - Уделите, если вас не затруднит несколько минут вашего драгоценного времени.
- О-о-о, Генрих, приятно вас видеть,- радостно сказал Густав, хотя лицо полковника говорило об обратном. - Какими судьбами в Берлине?
- Дела Густав, дела. Мы так и будем говорить на лестнице, или пройдем в вашу квартиру, осталось пройти всего один лестничный марш.
- Так вы знаете о моей новой квартире в этом доме, - разочаровано произнес Шмидт, когда мы зашли в квартиру. - А я надеялся, что уже избавился от вашей опеки с началом войны.
- Полковник, я вас не опекаю, мы просто с вами сотрудничаем, можно сказать установили товарно-денежные отношения. Вы мне продаете информацию, я вам плачу денежки.
- Все так, все так. Мы с вами с весны прошлого года не виделись, вот я подумал, что вас в армию призвали.
- Признайтесь Густав, вы надеялись, что меня найдет пуля или осколок.
- Не исключал такого исхода.
- В чем-то вы правы, поймал я несколько осколков, вот недавно поправился.
- Давайте с вами перекусим, и кофе выпьем, раз уж вы нежданно пожаловали ко мне в гости, - предложил полковник. - У меня есть отменный бразильский кофе в зернах, сейчас из-за войны такой кофе негде взять. Да и многое другое достать тяжело, границы многих стран закрыты.
Полковник, избавившись от кителя, как заправский повар начал орудовать на кухне, я с трудом успевал следить за движениями его рук. Не ровен час, воткнет в меня острый нож, чему я точно не буду рад.
Каких-то десять минут и вот, готовы: яичница из трех яиц, блюдо с тонко нарезанным беконом, несколько ломтиков черного, как голенище сапога, хлеба. В маленькой чашку исходил дурманящим ароматом кофе. Как я соскучился за этим напитком. В госпитале мне, раненному офицеру, кофе наливали, но это была, непонятно из чего приготовленная бурда, ни нормального вкуса, ни приятного запаха.
Не обращая внимания на болтовню Шмидта, в течение трех-четырех минут я расправился с яичницей и несколькими кусочками бекона, умял не очень вкусный хлеб. Мне казалось, что если я промедлю, то Густав отберет у меня пищу и выпьет кофе. Похоже, я проголодался здорово.
Покончив с обедом, Густав внимательно уставился на меня.
- Только не говорите Генрих, что вы проходили мимо и решили завернуть в гости, - язвительно заметил полковник. – Об этой квартире не знает никто из моих сослуживцев, а вы каким-то образом ее обнаружили.
- Еще в том году я знал о ней, и о Йошке я знаю, просто не хотелось вас тогда расстраивать, назревали грозные события.
- Они и сейчас не менее грозные. Бои идут на всех фронтах, льется реками солдатская кровь с обеих сторон, и пока не видно конца всему этому безумию.
- Вы же проводите до сегодняшнего дня оперативное планирование боевых действий против России?
- Да. Но пока наши планы и директивы достигнут войск, обстановка на линии соприкосновения поменяется несколько раз. Наши указания становятся неактуальными, а их выполнение грозит поражением в отдельных операциях. Замечу, что из переданной вам информации ваши начальники сделали определенные выводы. На начальном этапе войска не посыпались, массового и беспорядочного отступления не последовало. Вот уже скоро год армии Германии топчатся на месте, продвижения вперед нет. Самый глубокий прорыв на территорию России - это сорок верст. Обе армии зарылись в землю, и не предпринимают активных наступательных действий. Обмен артиллерийскими ударами в расчет не беру. Да, ведется воздушная разведка, да, иногда русские пластуны проникнут на наши позиции, да, наши воины метко отстреляются по неприятельским окопам, с обеих сторон будут потери. Но это все локальные мелкие стычки, не могущие повлиять на общий ход войны. Германия сейчас дерется на два фронта, напрягая все силы. Для нужд армии отдается все, гражданское население страны переведено на карточки. По карточкам покупают практически все товары, даже посещают музеи и парки. Дети на каруселях катаются по карточкам, не более одного раза в неделю.
