Что я знаю о Головко Иване Константиновиче и о Головко Анфисе Павловне? Ответ очевиден: ничего не знаю. Умерли они до моего рождения, в начале сентября 1991 года. Тогда попробую перешерстить остатки бумаг, которые я сложил в один небольшой ящик. Там, мне помниться, были альбомы с фотографиями. Полагаю, что после смерти деда и бабушки, отец вывез отсюда все важные документы.
Среди кипы старых газет 70-90-х годов отыскал два альбома. Рассматривая фотографии, отметил, что дед и бабушка были очень симпатичной парой. Бабушка - вообще красавица. Пытался определить свое сходство с дедом. Что-то неуловимое есть, такой же разрез глаз, а также неуловимо- изучающе – предупреждающее их выражение. Похожая форма ушных раковин, но у деда они оба целые, без особых примет. Форма подбородка дедовская. На черно-белых фото плохо определяется цвет волос, но мне кажется, они у нас схожи. Если бы дед в то время хорошо питался, то лицо бы его стало круглее, и вероятность портретного совпадения возросла.
Когда просмотрел последнюю страницу второго альбома - я удивился: на всех фотографиях были сняты дед и бабушка. То они отдыхают в Крыму, то в Сочи, то на экскурсии в Ленинграде, и везде вдвоем. Вопрос. А где в это время находился мой родной отец? В начале 1962 года он точно уже родился, но ни на одном фото его нет. И фото моей мамы тоже нет. Так не бывает. Свёкр и свекровь должны хранить фотографии жены их единственного сына, а они почему-то отсутствуют. Странно. Может, у отца и мамы были натянутыми отношения со старшими членами семьи? Хотя вряд ли, в этом случае дед бы не помогал отцу, а что он это делал, я уверен на тысячу процентов. Пройти путь от заведующего аптекой до главы фармацевтической компании без посторонней помощи и финансовых вливаний невозможно. Учитывая положение деда в партийной элите, могу предположить, что денежка водилась. Мебель, доставшаяся мне по наследству вместе с квартирой, и в те времена стояла не просто дорого, а очень-очень дорого. Сейчас вообще – заоблачно. Черт побери, вместо ответов, вылезла куча вопросов. Ну, хоть определился, что интерес СВР к моей семье скорее всего связан с прошлым, и дать пояснения может только отец. К сожалению, он далеко. Но мне крайне необходима беседа с ним, чтобы окончательно понять, во что меня хотят втянуть.
Что я имею в итоге? Проблему имею, и очень серьезную. Раз проявлен интерес ко мне и ко всей семье, то однозначно ведется плотное наблюдение. Почему так заявляю? Так я далеко не глупое дите XXI века, умею читать специальную литературу на специфических сайтах, а приобретенные навыки аналитика позволяют найти истину или, по крайней мере, приблизиться к ней, идти в правильном направлении.
Допустим, я «под колпаком». Значит, все мои товарищи, и знакомые по триста раз проверены и перепроверены. Ух-ты, а как же Мария, она не так давно гостила у меня, ее тоже могут взять в оборот. Обидно будет, если девчонка пострадает ни за что. Отца, похоже, прихватить не могут, он далеко, и рычага давления на него нет. Мы общаемся редко. Нельзя, конечно, забывать, что в современном мире найти и достать можно любого, а наши доблестные спецслужбы это умеют. Выходит, что отец с Катькой и Виолеттой все-таки в зоне досягаемости. Паршиво. Похоже, мне возможности выбора не оставили. Доведется соглашаться. Хрен с ними, соглашусь, а потом будет видно, но только после разговора с отцом.
Утром поехал на Черкизовский рынок. Долго искал свободное место для парковки. Свой смартфон оставил в машине. Кто его знает, вдруг меня слушают? Бродил по рядам тряпок. Торговцы, а это в основном люди восточного облика, наперебой предлагали товар. Я несколько раз останавливался, рассматривал джинсы, мял руками, качал головой. Главной у меня была задача попытаться обнаружить наблюдение, такая вот параноидальная мысль влезла в мою голову. Она и заставила меня преодолеть несколько торговых рядов насквозь, пройдя через торговые палатки, пугая голых теток, меряющих обновы. Экстремалы они, на улице минус двадцать, а они в холодных палатках голыми титьками и попками трясут. Умора!
Вышел к рядам, где продавалась всякая всячина, в том числе мобильные телефоны и сим-карты. Понимал, что может подвернуться ворованная вещь, но для одного единственного звонка сгодиться.
Звонил из многолюдного кафе посреди рынка, номер телефона отца я помнил наизусть. Разбудил его.
- Отец, привет, нужно срочно переговорить, дело серьезное, - скороговоркой выпалил я заготовленную речь.
- Понял, в следующую субботу, Минск, отель «Прага», полдень, до свидания.
Коротко и ясно.
Я зашел в туалет. Сим-карта улетела в унитаз, а телефон я разломал на несколько частей, а затем выбросил в бочку с пылающими дровами, возле которой грелась толпа бомжей.
Купить бытовую химию пришлось, не зря же я ездил на рынок за тридевять земель.
Вернувшись домой, тщательно проработал предполагаемый маршрут поездки в Минск. Нужно постараться скрыться от возможного наблюдения, у меня в последнее время возникло устойчивое его ощущение. Готовился всю неделю. Перечитал кучу художественной литературы на шпионскую тематику, даже книгу Ронина «Моя разведка» проштудировал. Не скажу, что она суперпознавательная, но получить общие понятия о предмете можно, а также усвоить элементарные способы ухода от наблюдения. На пятницу отпросился у начальника отдела, мотивируя тем, что встретил умопомрачительную девушку, с которой хочу провести время. Начальник у меня человек понимающий, можно сказать, приветствует «гусарство» сотрудников в разумных пределах.
В загородный дом отца я приехал на своем проверенном «Фольксвагене», в красной куртке. Надеюсь, наблюдатели, если они меня вели, зафиксировали мое появление. Машину загнал в гараж. Сергей Игнатьевич встретил меня и, не задавая лишних вопросов, приготовил для меня обычную одежду, в которой ходит большинство жителей Москвы. Спустя час на виллу приехала младшая дочь Сергея Игнатьевича, которая должна находиться там, до моего возвращения. Отец попросил дочь провести на вилле генеральную уборку за хорошую плату, мотивируя тем, что ожидается приезд хозяина. Переодевшись, я через неприметную калитку, перебрался на соседний участок, а потом на следующий. Выбрался на соседнюю улицу поселка, пройдя которую вышел на железнодорожную платформу. Подошедшая электричка увезла меня в Серпухов, откуда я на автобусе, отправился в Минск в составе туристической группы. Экскурсия называлась «Новогодняя ночь в Минске», посмотрю, чем она отличается от такой же в Москве.
Ранним утром автобус прибыл в Минск, почти тринадцать часов пути остались позади. Комфорт в автобусе в корне отличается от комфорта в обычном плацкартном вагоне поезда. После каких-то трех часов сидения в не очень удобном кресле, моя задница стремилась приобрести плоские формы, а к концу путешествия, она настоящим образом горела и, как мне кажется, приобрела красный цвет, как у гамадрила – есть такой примат на свете. Правда, я ее не рассматривал. Надо где-то перекусить, а то в дороге я старался ограничивать себя в еде и питье, не хотелось провести большую часть дороги, заседая в туалете автобуса.
Нашел неплохое кафе «Шинок у Лявона». Заказал грибной суп с бульбой, свиную отбивную в чесночно-томатном соусе с гарниром из бульбы. От предложенного пива отказался, зато большую чашку чая с мятой и мелиссой выпил, смакуя. Много разных слухов ходит о Белоруссии, и народ здесь типа забит, и свободу Лукашенко душит, и предпринимательство в загоне, да еще кучу различных страхов озвучивают. На мой поверхностный взгляд, ничего подобного я не увидел. Меня больше поразил порядок и чистота города в целом, и кафе в частности. Несмотря на обильный снегопад, прошедший накануне моего прибытия в город, все улицы качественно вычищены, снег убран, дорожное полотно обработано противогололёдными реагентами. Тротуары дворники тоже тщательно вычистили, к любому подъезду дома можно спокойно подойти, не набрав снега в ботинки и не переломав кости
Мне понравился неспешный ритм жизни минчан. Они не бежали куда-то сломя голову, а, если можно так сказать, шествовали. На пешеходных переходах спокойно ожидали зеленый свет светофора, не предпринимали попыток перебежать улицу перед едущими автомобилями. В наиболее оживленных местах, рядом со светофорами располагался парный милицейский наряд, который зорко следил за порядком. И его, порядок, жители и гости города в точности соблюдали.
