- Это хорошо, правильно, что обрисованы – объяснены. Хороший стимул. Вы все в прошлый раз поняли правильно. Это радует. А еще больше радости, счастья и всего сопутствующего, принесет успешное завершение поисков. Когда все документы оформим, прошу постепенно вводить «Внука» в тему «Мутного». Только очень прошу, не форсируйте события, долго ждали, если сейчас сорвется все, больше возможности найти утраченное уже не будет.»
Вернувшись на свое рабочее место, я трудился спустя рукава, знал, что максимум через месяц-два меня отсюда заберут. Поэтому фонтанировать новыми идеями и предложениями не стал.
В очередной выходной отправился вновь на Черкизовский рынок, и по схеме, испробованной с отцом, позвонил Говоркову, отец номер телефона «не для всех» сообщил.
Николай Васильевич поднял трубку на втором гудке.
- Здравствуйте, это сын Петра, - сказал в трубку, - хочу поговорить.
- Здравствуй, ты где?
- На Черкизовском.
- Иди в начало павильона «кожа», минут через сорок я тебя найду.
Куда сказали, туда и пошел, путь не близкий, ведь рынок сам по себе немаленький. Пока шел, пытался вспомнить лицо Говоркова, и как ни странно, не получалось. Костюм, галстук, оригинальную заколку, помню хорошо, а вот с лицом проблема. Наверное, настоящий разведчик и должен быть таковым, чтобы нельзя было вспомнить его по приметам. Я, например, обязательно привлеку внимание. Предполагаю, что меня в полевые оперативники не отправят, я все же аналитик, так сказать, «белая кость». Только чем эта кость будет заниматься в реальности, я не имел никакого представления.
Не заметил, как со спины подошел Николай Васильевич и, назвав меня по имени, попросил следовать за ним. Мы переходили из одного павильона в другой, заходили в кафе, даже в общественном туалете побывали. Поход завершился на северной стороне рынка, возле неприметной старенькой «Лады» седьмой модели. Николай Васильевич открыл ее ключом и сделал приглашающий жест.
- У тебя как со временем? – спросил Говорков.
- До понедельника совершенно свободен.
- Машина на платной стоянке?
- Да.
- Завтра заберешь, за сутки доплатишь, не такие уж это большие деньги. Сейчас едем в Можайск, там обстоятельно поговорим. В дороге не отвлекай меня, машина старенькая и резина всесезонная, не хочу оказаться в кювете, днищем вверх. Пока будем ехать сформируй все вопросы ко мне, или поспи немного.
Вопросы-то я сформировал уже давно, поэтому подремал, на том автомобиле сотню километров мы преодолеем не быстрее двух часов.
- Петрович, хорош ночевать, приехали, - растолкал меня Говорков. – Здоров ты спать, хорошо хоть не храпел. Спасибо не мешал мне семерку вести, она уже скоро развалится. Давай, проходи в мою берлогу.
- Спасибо, - сказал я и начал оглядываться по сторонам.
- Не верти головой, в этом пригороде живых раз-два и обчелся. На улице только два обитаемых дома и живут в них хорошие люди. А нехорошие об этом домике ничего не знают и не догадываются. Сейчас быстренько печурку растопим, сварганим ужин, чайку попьем. Или ты с морозца чего-то крепче примешь.
- На ваше усмотрение, вы будете, я поддержу компанию.
- Тогда от спиртного воздержимся, нам нужны светлые, незатуманенные алкоголем мозги. Я так понял, ты будешь пытать меня с пристрастием.
- Как получится, - развел я руками.
Дрова горели в печке жарко, быстро наполняя дом теплом. Ужин соорудили из пары банок свиной тушенки и пачки галет. Пусть не очень вкусно, но питательно. А вот чай пили со сгущенным молоком и печеньем. Все продукты были в армейской упаковке, по всей видимости, ранее они входили в суточный рацион солдата российской армии. Все надписи были на русском языке, потому я так и решил.
- Насытил свою молодую утробу? – спросил Николай Васильевич, - теперь просвети меня, зачем я тебе понадобился? – На этот телефон звонят только в крайнем случае. Наверное, тебе отец его дал. Кстати, как он там, в Аргентине своей поживает? Когда видел отца?
- Отца видел в Новый год, встречались с ним в Минске. Поживает, если верить его словам, нормально. Бизнес процветает, дочка растет, жена не достает.
- Петр Иванович внял моим рекомендациям, не стал переться в Москву, организовал встречу на нейтральной территории, - резюмировал Говорков. – Извини, перебил, продолжай.
С особой точностью пересказал всю беседу с отцом, поведал обо всех танцах СВР вокруг моей персоны, выложил свои выводы.
- Да, Влад, ты хоть и сын своего отца, но на него совершенно не похож. И не только внешне, но и по характеру вы разные. Петр Иванович более импульсивный, пытается делать выводы при минимуме информации. Ты же, не спеша обсасываешь проблему, накапливаешь фактический материал, анализируешь, взвешиваешь все за и против, и только тогда делаешь выводы. Мне это в тебе нравится. Правильно понимаешь, что СВР ты нужен для решения какой-то серьезной проблемы, пришедшей в наше время из прошлого. Это прошлое связано с твоим дедом, о котором ты толком ничего не знаешь. Да и Петр Иванович нормально знал отца и мать чуть более десяти лет. Специфика их службы не дала возможности построить нормальную и полноценную семью.
- А чем занимался мой дед?
- Личного знакомства с Иваном Константиновичем я не водил, и с его женой тоже. Сам понимаешь, каждый отдел тогдашнего КГБ занимался своим направлением, и совать свой нос в чужие дела во всех подобных структурах, во все времена, мягко говоря, не приветствовалось. Мне перед развалом Союза было тридцать пять, и я в поте лица пахал в Юго-Восточной Азии. Бывая с докладами в Москве, встречался с коллегами из центрального аппарата, сидели в узком кругу коллег, выпивали по чуть-чуть. Вот эти ребята делились слухами, которым можно верить на пятьдесят процентов. Один мой знакомый неоднократно сталкивался с твоим дедом, из его рассказов я выделю главное.
Иван Константинович и Анфиса Павловна долгое время работали разведчиками - нелегалами, всегда изображая семейную пару. Зоной их ответственности была Европа. О результативности ничего не скажу, данными не располагаю. О нелегалах вообще мало, что выходило наружу. Так… кто-то участвовал в совместных операциях, к чему-то был допущен, и незначительный процент этих людей осторожно делился с ближайшим окружением, из своих, пэгэушных. Конечно – это нарушение, но человеческий фактор, сам понимаешь. Кое – что, крохи малые, дошло и до меня. А вообще информации ноль – управление «С» ПГУ бдительно хранило свои секреты. Могу предположить, что работали они отлично, потому что бестолковых сотрудников в отдел развития коммунистического движения в странах третьего мира не брали. В других подразделениях «блатных» было изрядное количество, а вот на этом направлении приходилось рисковать и самостоятельно решать заковыристые задачи, к чему те, которые «блатные» - не приучены и не приспособлены. Анфиса Павловна осела в группе планирования и сопровождения операций, а Иван Константинович эти операции реализовывал. Постепенно занял должность начальника этого отдела, получил полковничьи погоны.
- Отдел занимался устранением неугодных лидеров государств?
- Силовые акции проводились крайне редко. Мне помнится только один случай, когда глава коммунистической партии Мозамбика внезапно утонул на глазах своих товарищей. Неделю в мелководной речушке тело искали, а нашли порядком разложившиеся останки. Поговаривали, что этот партийный лидер выделенные ему средства для проведения работы употребил в личных целях. За это его жестоко наказали.
- Получается, отдел деда занимался финансированием коммунистов по всему миру?
- Финансировала всех КПСС, а отдел занимался легендированием операций, сопровождением курьеров, разработкой способов легализации средств, вербовкой различной агентуры, в том числе и агентов влияния. Могу предположить, что объемы помощи дружественным партиям были огромными. Откуда, спрашивается, у твоего деда взялись средства на подъем с нуля бизнеса Петра Ивановича? Да и на мой холдинг перепало очень немало. Скорей всего, Иван Константинович часть помощи направил в личные закрома.
