- Ко всему прочему, надо досконально знать противника, любить тщательно и кропотливо изучать, какого полу – роду- племени он и где у него зубы, если они есть, а также и все остальные гениталии – может надо заняться и другими органами, по ситуации. В общем, уверен, вы прекрасно поняли, что я всем своим долгим сегодняшним рассказом хотел вам сказать, чему научить. Прошу вас, запомните не то, о чем я так эмоционально говорил, критикуя наших талантливых коллег, вызывая приступы смеха, который у некоторых тут напоминает всякие, знаете ли, сексуальные звуки. Это тоже полезно, на ошибках учатся. Опять же минута смеха, вы знаете, заменяет кружку хорошего пива, по количеству выделенных эндорфинов. Но прошу запомнить, крепко запомнить, зарубить на носу, Владислав, что я ответил на твой вопрос. Гарантирую, сто процентов, ты передашь мне когда-то хорошую бутылку. И я буду знать – ты очень своими нестандартными действиями удивил противника. Возможно, это спасет тебе жизнь, хотя я, конечно, всем желаю безоблачной службы. Спасибо, уверен, сегодняшнее занятие было одним из самых эффективных. На сегодня все свободны!

Я вышел из аудитории под большим впечатлением и поблагодарил судьбу за то, что она послала мне таких Учителей, с большой буквы. У таких людей, как Павел Андреевич учиться – одно удовольствие и большая честь.

Завершая столь любимую моей душе тайниковую тему, добавлю: Масон справился с заданием Толмачева на удивление быстро, с соблюдением конспирации по высшему разряду. Он, спокойно подумав, договорился с мужиками – коммунальщиками - зеленхозовцами, за бутылку водки, якобы для хохмы для друзей – собутыльников: собрать в мешок все те злосчастные камни – и, в свою очередь для любопытных - под предлогом подготовки почвы перед посевом декоративной травки в приствольном круге дерева. И, конечно, привезти ему желанный мешок с камнями в условленное укромное местечко. По внешнему виду Масон свое изделие и сам не смог идентифицировать, но, немного разбираясь в физике, он его вычислил по скорости погружения в воду. Сидел себе паренек на пенечке и бросал один за другим камушки в воду. Да при этом замечал скорость их утопления. На ладони вес трудно был отличим – все камни разного веса и формы. Можно и ошибиться, на глазок. А так, проведя несколько испытаний, довольно быстро решил задачку. Взяв заветный контейнер прибежал с ним к Толмачеву.

- Вот, - говорит, - разрешите доложить, товарищ полковник: ваше боевое задание партии и правительства выполнил с честью, с высоко и гордо поднятой как знамя нашей части головой, не нарушив конспиративных условий и с дуркой – ни-ни – не пообщавшись. Все как вы и приказывали. Несите в свой музей, памятную мемориальную табличку я тоже подготовил, - и, стесняясь, достал из дипломата такого же размера гранитную плиту с соответствующей надписью старинной русской вязью, содержащую все его установочные данные, которые я разглашать не могу – время такое, скорее всего, не наступит никогда.

Полковник, хитро прищурившись, однако не объявил Масону благодарность и напомнил о еще одном, и главном, условии – научить способу вскрытия контейнера, продемонстрировать этот способ. Масон, не долго думая, удивил преподавателя до самой глубины его настрадавшейся с нами души. Взял и очень нестандартно использовал памятную мемориальную плиту имени себя самого, сказав при этом словами басни дедушки Крылова «а ларчик просто открывался»: просто грохнул ею по камню и все дела. Полковник под впечатлением расчувствовался и даже, обняв любимого ученика, троекратно его облобызал. А около раздробленного в всмятку контейнера любовно и бережно установил гранитную доску имени Масона. Такие дела приключались с нами на той учебе. Интересно и познавательно было.

Приходилось неоднократно и очень тщательно отрабатывать способы осуществления наружного наблюдения. Без знания особенностей действия службы наружного наблюдения разведчик, как работник опасного производства без знания правил охраны труда, техники безопасности. Даже больше, от надежной работы разведчика зависят многие судьбы – и коллег, и агентуры, не говорю уж о деле. Надо признать, нелегко зарабатывают свой хлебушек сотрудники «наружки», не завидую я им. Многие из них разведены да с язвами желудка. Тяжкую ношу они несут. Это только в кино да книгах с газетами все кому не лень, особенно злопыхатели всякие распознают ведущееся за ними наружное наблюдение в несколько секунд. Да хрен вам, обнаружите вы, если только нет у них задания вести наблюдение демонстративно, чтоб на нервах поиграть в оперативных целях. Теперь, располагая пусть и небольшим, но достаточным объемом знаний, у меня такие знатоки тоже стали вызывать раздражение. А если они еще, набивая себе цену, расскажут как их телефоны прослушивались, а они при этом слышали какие-то щелчки – ну умора! Лучше б работой своей непосредственной занимались, помните, как профессор Преображенский в «Собачьем сердце» М.А. Булгакова возмущался? Вот и я о том же.

Занятия с нами проводил, в числе других специалистов, один из «зубров» - ветеранов наружного наблюдения местного областного управления ФСБ, Сергей Сергеевич. Много, очень много полезных и интересных знаний он передал нам во время теоретических и особенно практических занятий в городе. Но он учил нас действиям «наружки» с точки зрения контрразведки. Это очень полезно – знать разведчику, как действует наружное наблюдение контрразведки. Особенности же ухода от «наружки», способы ее выявления с позиции разведчика, за кордоном, нам преподавал один из бывших разведчиков, длительное время служивший, как он говорил, в странах с жарким и влажным климатом, с жестким контрразведывательным режимом.

Вкратце поведаю о результатах такой тренировки в городе, кстати, которую нам организовали до теоретической части этой сложной науки, которая подразумевает в числе прочего умение чтения языка тела человека, то есть объекта, правильной интерпретации всех внешних признаков, им проявляемых. Ох, как потом нам теорию давали, как в пух и прах разбивали все наши потуги, дабы дошло и до нас то, о чем я рассказал ранее. Да, теперь никто из нас не будет давать «наружке» глупых и невыполнимых заданий.

Рассказал нам Сергей Сергеевич курьезный случай, приключившийся с ним в самом начале его карьеры. Получили задание поработать по одному сельскому жителю, развернувшему бурную политическую деятельность с инициативными выходами на всякие посольства. Все бы ничего, но, хотя допуска к гостайне не имел, а работал-то он на режимном предприятии недалеко от места проживания. Представьте, довольно зажиточное село: старая пятиэтажка, П – образная. Объект жил в первом подъезде, то есть, условно говоря, в нижней точке левой палочки буквы «П». Вести длительное наблюдение из автомобиля в сельской местности без расшифровки вообще сложная задача. А непосредственно в селе – тем более, хотя и внешний вид у ребят был специально создан самый затрапезный. Изображали то ли делегатов съезда комбайнеров, то ли местных любителей поиграть на скамеечке у подъезда в шахматы и в основном выпить, что в принципе «сливало» их с местностью, но трудно было постоянно отбиваться от местных любителей дармовщинки. Те своих – людей своей крови - чувствовали за милю. И расшифровки принадлежности к спецслужбе нет, но и работать невозможно, к тому же куча аппаратуры в потрепанном внешне «Жигуленке» с форсированным двигателем. По словам Сергея Сергеевича у них одна радость была в дороге: потешаться над выражением лиц заправщиц, которых какие-то потертые – неприметные, но жизнерадостные и веселые ребята просили залить в бензобак 80 литров.

Прикрепленный к бригаде разведчиков наружного наблюдения, а должность до распада Союза называлась у Сергея Сергеевича именно так, опер из территориального подразделения свою часть работы выполнил – нашел квартиру для оборудования стационарного поста наблюдения. Намучился он страшно. Ну, нет нормальных квартир. Если жильцы нормальные – окна их квартиры глядят не в нужном направлении. Глядят куда надо – так хозяева алкаши или многодетные – как с ними установить доверительные отношения? Через минуту или все село знать будет о шпионах или это же последствие и плюс алкаши будут в очередь выстраиваться, еще и объекта с собой притянут. Выбирай, Сергей Сергеевич! Что лучше? А это – жизнь, это ежедневные серые рабочие моменты – но как достают…